надоедливая фотография.

Каждый день, когда Армин только приходил с работы - Эрен сразу встречал его и звал к столу, а затем расспрашивал о том, как же прошёл его день, расстраивает ли его что-то... И если он получал ответ "да", то пытался всеми силами поднять настроение возлюбленному. Йегер и впрямь боялся потерять Арлерта. Боялся потерять себя, вместе с ним... В последние пары месяцев Армин был унылым, на вид болезненным. Он, словно, лишился положительных эмоций. Такое бывало частенько, поэтому Эрен не волновался за парня слишком сильно. Армин стал обнимать и целовать Эрена чаще. Он вечно за что-то извинялся... А Йегер никак не мог понять за что. Младший появлялся лишь ночью, когда уже стемнело и тот пытался уснуть. Лишь ночью шатен мог почувствовать родные объятия, нежную улыбку и поцелуи в лоб, которые пытались утспокоить его. Но Эрен был безутешен. Он не знал, как дальше жить. – да почему же ты ушёл от меня?! Почему ты появляешься лишь в моих снах?! - с болью в голосе произносит Йегер, падая на колени, возле новенькой могилы. И вновь он разбивает свои кулаки об эту ненавистную мраморную плиту, на которой виднеется фотография улыбчивого парня. И вновь слышится отчаянный крик. – я чувствую твои касания везде! Узнаю твой запах и вижу тебя в толпе... ну почему же это не ты? Почему?! И Йегер сошёл с ума. Каждый вечер он накрывал стол на кухне, накладывая еду себе в тарелочку, а напротив ставил ещё одну порцию. Для Армина. С его смерти прошёл целый год, но он до сих пор уверен, что нужно просто подождать. Что он вернётся с работы и скажет, что это была обычная шутка.. а Эрен простит его и всё будет, как раньше. Даже друзья не могли донести до парня, что Арлерт мёртв. А он не верил. Он думал, что тот бросил его и просто ушёл. Оставил все свои вещи дома и начал новую жизнь. С лёгкостью забыл всё то, что делало их обоих счастливыми. Йегер проклянал себя за то, что не смог угодить даже Арлерту, который требовал совсем немножечко... Эрен не желал отпускать Армина, ведь лишь возле маленькой и опрятной могилки чувствовал его настоящее присутствие. Вспоминал всё, что между ними было. Вот и оборвалась нить его жизни поздней ночью снежной зимы, возле той же ледяной плиты с надоедливой фотографией...