В старом мире

Гарри, державшийся лишь на последнем порыве смелости, крался под мантией-невидимкой в Запретный лес. Там его с нетерпении ожидал враг, который так и не смог добраться до парня за прошедшие семнадцать лет. Гарри считал Волдеморта трусом. Гарри Поттер простился с живыми, и с уже мертвыми с помощью воскрешающего камня. Он говорил с Сириусом, с родителями, Седриком Диггори и даже Снейпом. Со всеми, кроме Альбуса Дамблдора. Он знал, что директор уже ждет его по ту сторону, и им нужно встретиться лично, лицом к лицу. Не через какой-то камень. Рон и Гермиона не стали уговаривать Гарри призвать директора и попросить у него совет. Они и сами не предпринимали попыток связать с ним, уважая решение Гарри. Гермионе это далось тяжелее, чем Рону, ведь она видела в этом хороший шанс придумать план, шанс на получение ответов и шанс на мирную жизнь. Гарри привык, что Гермиона — светлая голова их золотого трио, но сейчас она и сама запуталась. Она не знала, что делать дальше; книги перестали быть ей помощниками, информация поступает из вторых и третьих рук. Гермиона Грейнджер не могла предсказать, станет ли лучше или хуже, если Гарри не придет Темному лорду. У Гарри Поттера был план, родившийся из сказки о Дарах Смерти. Он рассказал друзьям о том, что знает, как передается Бузинная палочка и то, что теперь именно он ее нынешний хозяин, а не Волдеморт. Гермиона сразу кинулась за сумкой и вернулась с воскрешающим камнем в руках. У Рона плохой опыт в выживании без средств, поэтому он сразу наказал герою запросить у Смерти кучу галлеонов. Трое сидели в выручай-комнате, которая любезно предоставляла им полную приватность. План был до безумия прост: прийти к Волдеморту с двумя Дарами Смерти, сделав большую ставку на то, что Бузинная палочка будет при нем. «И когда он кинет в тебя Аваду, он… убьет тебя, Гарри, и ты повстречаешь Смерть», — подытожил Рон. Все трое сомневались в существовании Смерти как телесного, разумного существа, которое можно просто «повстречать». «Ведь смерть — это событие, момент времени!», — воскликнула Гермиона. И она была права. «Есть основания верить в правдоподобность сказки», — возразил Рон. И это тоже была правда. «Основания верить в это такие же, как у веры в инопланетян. Дары могли создать трое братьев, а не Смерть». Рон первый высказал мысль вернуться в прошлое и убить Волдеморта. Гермиона на это сказала лишь, что такое может сделать только хуже. Рон был категорически не согласен, но в ответ ему прилетела сокращенная лекция о «запрете воздействия на ход времени посредством ликвидации важных исторических личностей и объектов». Тогда они решили, что Гарри придется помешать планам Темного лорда, не убивая его. Рон знал, что друг благотворно влияет на людей, но влиять на Волдеморта? Гермиона даже опасалась, что их герой сам может поддаться врагу. «Тем более, я не поддаюсь империусу, Герми». Гарри снял с себя мантию, спрятал под одежду и еще раз нащупал камень в кармане. Он медленно вышел на свет, привлекая к себе всеобщее внимание. Волдеморт торжествовал. — Мальчик, который выжил, — Темный лорд выдержал трепетную паузу, — пришел умереть. Он выписал изящный, не творящий заклинания узор в воздухе. Бузинной палочкой. У парня загорелся живой блеск в глазах, не свойственный людям, пришедшим на смертную казнь. — Подними свою палочку, Гарри. Почти свои последние мгновения с ней.

***

Белый свет окутывал всё пространство — потолок, стены, многочисленные колонны и ряд лавок. Словно все окружение было сделано из чистейшего сверкающего снега. Безлюдный вокзал Кингс-Кросс. Под одной из лавок скрючилось нечто мерзкое. Ничего неприятнее в своей жизни Гарри еще не видел: оно походило на большой эмбрион, насильно вырванный из утробы матери. Существо истекало слизью, которая, касаясь пола, тут же испарялась и создавала невыносимую вонь. Парень не мог находиться ни минуты рядом с этим. — Ты храбрый мальчик, Гарри, очень храбрый, — наставительно произнес вышедший из-за колонны Альбус Дамблдор. — У тебя большое сердце, но не жалей Волдеморта. Ему уже никто не в силах помочь. — Я должен добить его, сэр, — Гарри приблизился к крестражу и положил руку ему на горло, тут же ощутив сильный ожог. Парень болезненно зашипел. — Осколок еще сопротивляется, но скоро сгинет сам. Не стоит напрасно тратить силы на него. Пройдемся, Гарри. Профессор Дамблдор развернулся на пятках в своей чудаковатой манере, и бывший студент поспешил последовать за ним незнамо куда. Гарри был рад снова встретить директора, и тот явно знал об этом, загадочно улыбаясь. Такую улыбку он дарил до или после какого-то приятного сюрприза. — У вас получилось заполучить все Дары Смерти, — начал Дамблдор. — Наша с Гриндевальдом заветная мечта. Я знаю, Гарри, ты хочешь отправиться в прошлое. Ни за что не давай мне ни один из даров, ни в коем случае. Зная себя… я не сдержусь. Я был еще слишком молод и глуп. Или амбициозен. — Вас понял, профессор, — Гарри читал ту треклятую книгу Скитер, описывающую все грязные подробности жизни директора. Он понимал, что доверять этой журналистке — последнее дело, но почти каждое слово, на удивление, оказалось правдой. Сейчас, имея представление о прошлом своего наставника, он может понять многие его поступки. — Вы уже повстречались со Смертью, верно? Вы не спрашивали ее о Дарах? — Спрашивал. Конечно, спрашивал. Согласно количеству даров, желания ты можешь загадать только три. Сказка несла в себе долю истины, но владелец всех Даров Смерти не становится ее повелителем. Если бы эта новость была известна всем нам, была бы война Гриндевальда так кровопролитна? — старик Дамблдор хмыкнул. — Как только я исчезну, Смерть тут же явится. У тебя остались еще какие-то вопросы ко мне, Гарри? О родителях, Волдеморте, прошлом? — Есть такое, сэр. Я рассчитывал на эту встречу с Вами, но… — Гарри сделал неопределенный взмах рукой. — Все это. Я мертв, и теперь мне безразлична моя оборвавшаяся жизнь, на удивление. Так быть не должно, это неправильно по отношению к живым, но что мне, мертвому? — парень ясно видел, что Дамблдор не осуждает его, ведь он такой же. — Но я же собираюсь вернуться к жизни и продолжить геройствовать. Как Вы меня и воспитали, сэр. Что же, мне нужно знать о том, каким Вы были в прошлом? Как бы Вы отнеслись к нынешнему мне, уменьшенному до версии первокурсника? Я могу рассчитывать на поддержку и понимание? Дамблдор некоторое время мрачно помалкивал. — Я всегда был хорошим манипулятором, Гарри, и я всегда желал людям лучшего. Вверять себя мне снова — исключительно твой выбор. Будучи старым или молодым, я всегда требовал от людей честности и доверия, не отвечая им тем же. Они, как и ты, не зная подробностей, всегда сталкивались только с результатами и последствиями. Тогдашний я всегда держал лицо, источал харизму и обаятельность, иногда вел себя чудаковато. Со временем мне стало безразлично мнение окружающих — я облачился в мантию с дольками арбуза, надел радужный колпак и вышел к трибуне приветствовать первокурсников шутками. Гарри Поттера устроил такой ответ. Он должен учиться на своих ошибках. Второй раз ему не простят. — Гений, притворяющийся дураком, так Вас называли на Гриффиндоре. Но мы любили Вас, правда. Скорее всего, на Слизерине Вы были дураком, выдающий себя гением. Я, естественно, сторонник первого лагеря. Я узнал, что некоторые заклинания, которыми мы пользуемся, создал профессор Снейп. Он не ответил мне, но я уверен, что именно Вы обучили его. Как создавать заклинания, сэр? — Этот вопрос требует десяток книг, хорошего наставника, уйму времени и ясной головы, — директор сверкнул очками-половинками. — Ты готов перестроить свое мышление? Отказаться от правды, которую знал, и принять новую истину? Создание новых заклинаний требует исключительного познания о цели, которой ты хочешь достичь. Если бы Том Реддл выбрал иной путь, он мог бы стать гениальным ученым, изобретателем, двигателем прогресса. Ах да, на Когтевране меня считали гением, выдающего себя за дурака, который выдает себя за гения. Но Пуффендуй не так прост — я и сам не знаю, кем стал для них. Гарри понял, что краткого руководства добиться не сможет. Ему придется подумать об этом позже. Он не рвался создавать какое-то новое заклинание, но может, были способы улучшить старое? Перестройка мышления? В жизни Гарри испытал нечто похожее, когда узнал, что новый день начинается в полночь, а не с его пробуждением. Он не представлял, сколько устоявшихся убеждений может разрушить это проклятое путешествие во времени. — Есть еще что-то, чего я не знаю, но это пригодилось бы мне, сэр? — Конечно, мальчик мой. В выручай-комнате, которую вы удосужились сжечь, было много интересных вещичек. Сломанных маховик времени, инструкция по созданию палочек, связка перьев феникса, запертая шкатулка и может что-то действительно полезное. Лили часто наведывалась туда и просиживала там часами, — Альбус Дамблдор умиротворенно пригладил бороду. — Там много всяких дневников, в том числе и моих, и дорогого друга Николаса Фламеля. В юности, в порыве чувств я забросил свою писанину в эту свалку, будучи бесконечно уверенным в том, что никто на такую блеклую вещь даже не взглянет. Как я был наивен: скорее всего, Лили прочла ее несколько раз. — Моя мама? Там было что-то невероятно полезное? — Обычные записки юного влюбленного волшебника, — директор печально усмехнулся. — Более «розовая» версия дневника «Принца-полукровки». Почти пособие по зельеварению. Ох, Северус действительно плох в придумывании псевдонимов. Мой ты найдешь под подписью «Мыльный пузырь». Для созревания последнего вопроса Гарри потратил пару минут. Ему не было особенно интересно спрашивать что-то об отношениях между людьми того времени или о военной обстановке. Все это он сможет узнать на месте. А затем со временем наберется знаний, адаптируется, сформирует свой авторитет. Какие слизеринские мысли! Если он не сможет вернуться обратно в будущее, если все окажется не тем, на что он рассчитывает, ему придется мириться с жизнью того времени и все перечисленное поможет ему не только выжить, но и устроиться поудобнее. Он будет наблюдать, как его родители взрослеют, как рождаются на свет его бывшие друзья, одни за другими. Возможно, кого-то он даже переживет. Нужна сила. Если не получится изменить Волдеморта, придется сойтись с ним в битве. Гарри не гений, а ему придется быть на одном уровне с ним. Он не сильно заботился об этом, пока учился. Все происходило само собой. Гарри не старался узнать всё необходимое для победы, даже зная о нависшей угрозе в лице Темного лорда. Если бы он начал готовиться заранее, совершенствоваться для битвы, пришлось бы ему полагаться на какую-то сказку в самый последний момент? Он… мог бы найти решение получше. Из Гарри такой себе самоучка. — Кем был Ваш наставник, сэр? Он еще жив в тысяча девятьсот тридцать восьмом? — Отличный вопрос, мальчик мой. К несчастью, он уже скончался к тысяча девятьсот тридцать пятому году. Его имя осталось неизвестным для истории, а для меня он всегда был просто «дедушка Влор». Истинный знаток защиты и нападения, легилимент и окклюмент. Последним двум наукам он начал обучать меня сразу, на следующий же день. Только потому, что я был одарен. Ты, безусловно, также талантлив, но у этого человека была слишком высокая планка. Мне и самому нелегко пришлось. Мне жаль, что эта информация не несет практической пользы для тебя, — Дамблдор покачал головой. — Гарри, в то время еще преподает потрясающая женщина — Галатея Вилкост. Строгая, справедливая, поощряющая, знающая свое дело преподавательница ЗОТИ. Уйдет в отставку в тысяча девятьсот сорок пятом, когда закончится война и Том Реддл выпустится. Ты сможешь ей понравиться, я уверен. Она — прекрасный наставник. Главное помни, что Галатее не нравится сладкое, но она никогда не откажется от мясных блюд и ручных изделий. Мне пришлось связать ей пару носков, чтобы добиться ее расположения. — Я обязательно обращусь к ней, — Гарри потоптался на месте. — Мне больше нечего спросить, сэр. — Уверен? — Дамблдор отвернулся от него. Гарри прошила тоска от этого жеста. — Если так, то спасибо. Я рад, что ты не стал оттягивать наше время. — Это Вас я должен благодарить, профессор, — юноша сглотнул вязкий ком. — Время… прощаться? — Не думай об этом, как о прощании, Гарри, — Дамблдор, не оборачиваясь, махнул рукой. — Мы лишь начинаем новое путешествие. Мне пора, мальчик мой. Удачи. Альбус Дамблдор, уйдя далеко вперед Гарри, вскоре растворился в воздухе, подобно призраку. Он оставил после себя лишь теплое признание в сердце Гарри Поттера. Они оба не жалели об этой встрече. На месте, где директор пропал, из окружающих теней собралась единая сущность. До парня дошло, что Смерть слушала весь их разговор, присутствуя в тенях предметов, Дамблдора, самого Поттера. Теперь единственной тенью в этом пространстве была лишь она сама. Тень приобрела очертания дементора, только выглядела она намного могущественнее и страшнее их. Странно, что и воспринималась Смерть как тень. Наверное, потому, что она часть этого мира. В реальности были бы совсем иные и абсолютно ужасающие ощущения. — В соответствии с количеством Даров Смерти пожеланий также будет три. Гарри кивнул. Это он уже узнал. — Но нельзя желать больше желаний, воскрешение мертвого и бессмертие. Все те, кому удалось собрать всю коллекцию Даров, первым желанием загадывали собственное воскрешение. Условия, поставленные к этому воскрешению за отдельные желания считаться не будут. Говори, в каком времени, в каком возрасте и кем ты хочешь возродиться. Гарри был удивлен. Если такие люди существовали, почему они не передавали свои знания о Смерти остальным поколениям? Смертельный запрет? Или их память стирали? Возможно, их слово ничего не значило, и было погребено под кипой более востребованных бумажек. — Тысяча девятьсот тридцать восьмой год, август, любой день. Лучше, чтобы в этот день было меньше людей на Косой Аллее, — парень припомнил неприятную толкучку и очереди. — Я хочу воскреснуть в своем одиннадцатилетнем теле, сохранив все воспоминания и навыки из прошлой жизни. Волшебник, на чистоту крови плевать. Если это все еще бесплатно, то оденьте меня в любую классическую одежду ребенка того времени. Гарри на одном дыхании выпалил свое первое желание. Смерть, не сказав ни слова, поманила юношу к себе. Он осторожно подошел и ощутил, как в лоб ткнули острым костлявым пальцем. Тут же тело молнией пробила боль, но он не мог упасть или просто пошевелиться. Его словно окунули в лаву, она сжигала его изнутри и разъедала снаружи. Гарри чувствовал, как лопается и плавится его тело. Больше всего на свете в этот момент он боялся захлебнуться собственным телом. Смерть убрала палец и все вмиг прекратилось. Мир еще не обрел краски, но ощутив блаженную прохладу, парень рухнул. Нельзя касаться Смерти. — Оглянись. И Гарри увидел, даже почувствовал лужу под собой. Пошатываясь, он поднялся на ноги. Лужа была черной, пузырилась, смердела и была очень горячей. — Это твое предыдущее тело. Как ощущается новое? Гарри был в ужасе. Это место не было реальностью, иначе он давно потерял бы сознание и, хуже того, рассудок. Новое тело не помнило никаких тактильных ощущений и никакой боли. Гарри мог только смутно представить, как чувствуется на ощупь лед, ворс, мех. Теперь он открыт новому-старому опыту. — Как родное, — ответил Гарри, едва оправившись от потрясения, сжимая ладошки. Он обнаружил себя одетым в приглаженную белую рубашку и темно-коричневые шорты с клетчатым узором. На ногах красовались отблескивающие черные туфельки, а на носу удобно сидели очки в круглой оправе. Гарри снова стал ребенком. — Второе желание. Гарри вскинул голову. — Второе… — мальчик хлопнул себя по щекам и усилием воли привел мысли в порядок. — Желание: зарегистири... зарегистрированная ячейка в банке Гринготтс, в которой ежегодно будет добавляться… по сорок тысяч галеонов, — волшебник прикинул, что за десять лет там накопится уже четыреста тысяч. Ему бы хватило прибавки по тысяче, но он предпочел перестраховаться. — А условия… мне нужна папка, в которой будут все листочки... То есть бумажки, то есть документы, нужные для поступления в Хогвартс и для устройства на работу. Все на имя Гарри… Эванса. Гарри Джеймса Эванса. Смерть взмахнула рукой, и на шее Гарри повис золотой ключик. — И третье. Гарри сжал ключ и, подумав, спросил: — Могу я отложить это желание? — Хочешь загадать его уже после воскрешения? Это возможно. На шее мальчика образовалась еще одна золотая цепочка, на которой была мягко поблескивающая черная капля. — Когда придет время, сожми кулон, вложи в него свою магию и загадай последнее желание. Срок годности кулона неограничен. В миг, когда желание будет исполнено, капля станет белой и бесполезной. За спиной Смерти образовалась дубовая дверь с серебряной ручкой и глазком. Она показалась мальчику смутно знакомой. — Прежде, чем ты покинешь это место и войдешь в мир живых, запомни одну вещь: ты никого не спасешь от гибели. Все люди, умершие в твоей прошлой жизни в понедельник, в этой тоже умрут в понедельник, что бы ты ни сделал. Меняй их судьбу, ломай, круши, спасай — время смерти ты не изменишь. От Смерти потянулись тени, ставшие восемью предметами, повисшими в воздухе. Гарри узнал в них крестражи и обнаружил среди них себя. Мальчик резко вдохнул, когда понял, о чем дальше пойдет речь. — Жертвы темномагического ритуала создания крестражей невинны. Их смерть была насильственно ускорена для продления чужой жизни, они не должны были умереть так. Эти крестражи не единственные во всем мире, — тени образовали еще шесть крестражей. — Ты можешь запомнить эти предметы, а можешь и не запоминать. В любом случае, судьбы этих людей тебя никогда не касались. Мальчишка Том Реддл, надменно именовавший себя Волдемортом, должен был явиться ко мне еще очень давно. Но этот паршивец пошел против меня, как и те несчастные, кто еще расколол себе души. Этим они обрекли себя на страдания и при жизни, и после смерти. Но ты, собравший все Дары, способен изменить судьбу этих людей. Не дай Тому Реддлу создать крестражи. Гарри был ошеломлен. Среди невинных была и его мать — он может ее спасти? Эта новость была лучшей из всех, что он когда-либо слышал. Дорого выглядящий гребень, какая-то записная книжка, серебряное кольцо, консервная банка из-под шпротов, рубиновая серьга и тарелка — нововведенные крестражи. «У банки гениальный хозяин, кто вообще может на нее подумать? Валяется себе на мусорном острове…» — Гарри испытал смесь восхищения и пренебрежения. Он покосился на дверь и сделал пробный шаг вперед, ожидая, что Смерть остановит его и скажет что-нибудь еще. Мальчик прошел какое-то расстояние, но его не окликнули, а когда он обернулся, то уже никого не обнаружил. С этого момента он сам по себе. Гарри встал на носочки, чтобы заглянуть в глазок. За дверью было помещение, забитое людьми: многие сидели за столиками, а те, кому не хватило места, остались стоять. Одни ели да пили, другие весело что-то обсуждали, третьи ввязались в драку, а четвертые отреагировали и пошли их разнимать. Он потянулся к ручке, когда в его голове прозвучала последняя фраза смерти: «Ты никогда не родишься у своих родителей». Гарри, сжав зубы, горько усмехнулся и открыл дверь. Он знал. «Дырявый Котел» встретил его душным воздухом и запахом выпивки.