В старом мире

Ателье было приятным светлым местом с расставленными у стен удобными коричневыми пуфиками, где можно было скоротать время. На небо набежали тучи, пряча за собой жаркое солнце, и дышать стало легче. Альбус Дамблдор был подловлен своим коллегой, который увел его для «чрезвычайной степени важного» разговора за чашечкой кофе. В итоге заместитель директора вынужденно оставил своих подопечных друг с другом, наказав ждать его в ателье. Мужчина рассчитывал на их благоразумие, поскольку они были хорошими мальчиками всю дорогу и заслужили доверие. Кроме них в магазине уже был некто, с кого снимали мерки, но больше посетителей не было. Очереди не предвидится. Том с ногами забрался на пуфик в углу, где был отличный обзор на все интересные штуки: летающие мерные ленты, меняющие цвет ткани (в одном наборе были цвета от зелёного до фиолетового, в другом - от красного до жёлтого), на его попутчика. А главное, что люди, заходящие в ателье, могли бы увидеть Тома, только если бы оглянулись по сторонам. Гарри же сел в другом конце комнаты, скрываясь за высоким растением в горшке. Это не помогло против угла обзора Тома, поэтому мальчик, едва вынув листы из папки, засунул их обратно. Он не мог расслабиться наедине с ним, его пугала даже мысль о том, что Реддл может прочитать документы по отражению в его очках, не говоря уже о том, что даже разглядеть с такого расстояния текст на бумаге невозможно. Волдеморт не на шутку нервировал Гарри одним своим присутствием. - Ты сам сказал, что пялиться на кого-то - неприлично, - вырвалось у Гарри, когда он поймал на себе очередной долгий взгляд. - А ты сказал, что я - твой возможный друг в Хогвартсе. Почему так далеко сел? – спросил тот, вскинув бровь. Гарри и вправду ляпнул что-то такое. Он крепко зажмурился и чуть не хлопнул себя по лбу, но место ответа решил сесть ближе. Ему было стыдно объяснять Тому, что он собирался почитать, но у него не получилось сосредоточиться из-за его внимания. Гермиона обладала потрясающим умением абстрагироваться от мира во время чтения, и впервые Гарри подумал, что неимение этого навыка – огромная потеря. Эванс немного поерзал на месте: в его голове было пусто. Гарри сложно было заставить мозг работать и генерировать тему разговора, но к его удивлению, Реддл начал первым: - Ты, Гарри Эванс, странный. - В смысле? – ему показалось, что у него выступил пот. - Ты показался мне довольно самодостаточным: сам до аллеи дошел, сам в банк пошел. Конечно, без проблем не обошлось, но ты, в конце концов, еще ребенок, - Том свесил одну ногу, обхватив колено другой. Его глаза любопытно сверкнули, когда он слегка склонил голову. – Не столько ментально, сколько на бумагах. Ведь именно это тебе и мешает, да? Мальчик ослепительно улыбнулся, Гарри пробрала дрожь. Он знал, что абсолютно невозможно, чтобы Том что-то вообще разгадал из его секретов, но это не помешало ему одновременно начать волноваться и думать, что у того тоже еще молоко на губах не обсохло. Том Реддл продолжил: - Ты первый волшебник моего возраста, которого я встретил. Мне, вообще, есть с чем сравнить: ты куда лучше остальных наших сверстников. Волшебники действительно превосходят обычных людей, даже умственно… сходу ты проявил дружелюбие, мне было приятно. Наверное, у тебя хорошие родители. Они волшебники? Гарри глупо моргнул. Волдеморт только что высказал свое отвращение к магглам и захотел поговорить о семье? - Я сирота. - Ах, - Том отвел взгляд. – Ну, я тоже. Наверное. Склонив голову, Реддл прищурился, словно его что-то смутило. Гарри было невдомек, но он заметил, как мальчик поджал губы. Они заговорили одновременно: - Как это произошло? - Что ты знаешь о Хогвартсе? «Не настаивай на своем вопросе, Реддл, заклинаю тебя, не настаивай на своем вопросе, прояви снисхождение», - усиленно подумал Гарри. - Ничего. Но Альбус Дамблдор рассказал, что в основном все местные волшебники – выпускники Хогвартса. Видя, как вас мало, я и не удивлен. Гарри, отвернувшись, облегченно выдохнул. - «Нас», ты хотел сказать. Ты тоже волшебник. - Мне приходится слышать это второй раз за день. А ты много знаешь, да? - Не то чтобы… самое основное, пожалуй. - И что там самое основное? Вот оно. Из них двоих только Гарри владел информацией. О чем бы ему приврать? - Ну… там много странных предметов, в смысле уроков, которые в корне отличаются от наших, обычных. Считай, что в одиннадцать лет те, кто вышел из неволшебных семей, перестают получать неволшебное образование. - Как? Значит те, кто вообще не ходил в обычные школы, даже умножать не умеют? И делить? Хотя бы в столбик. Они хоть понимают, что каждый раз смотря на ночное звездное небо, они вглядываются в прошлое? – Том опустил вторую ногу, словно вконец разочаровавшись. Гарри не ожидал внимания к такой чепухе. Когда он сам впервые шел в магическую школу, то вообще не заметил какой-то важной потери, одни плюсы. Д Старый-добрый Рон? Едва ли он умел делить в столбик. Но он не в счет. Невилл Долгопупс? Гарри не интересовался у него, что тот знает о таблице умножения. А Драко Малфой… его папочка точно обучил искусству счета. Должен же наследник уметь считать деньги. - Я не знаком ни с кем лично, но мы можем спросить у мистера Дамблдора, как хорошо он делит в столбик… - Забудь. Продолжай говорить о школе. - Ну, там в школе можно жить. - Ещё? - Так, - Гарри посмотрел перед собой и, сформулировав мысль, снова повернулся к собеседнику. - Знаешь, все первокурсники предвкушают свое распределение. Многие убеждены, что их встретит тролль, которого нужно завалить, или будет письменное тестирование, которое завалит их. Это самые распространенные байки старших братьев. Все куда проще: шляпа проведет с нами собеседование. Том глуповато моргнул. - В смысле головной убор? Шапка? Или шляпой волшебники называют что-то другое? - Да, шапка. Говорящая шапка надевается на твою голову и считывает с тебя информацию. От нее ничего не скроешь, она буквально в твоей голове. Гарри удовлетворённо хмыкнул, увидев, как Реддл вздрогнул. По-видимому, ему не понравилась перспектива того, что в его мыслях будут рыться. На его лице отразилось смятение, а затем ужас, который почти сразу сменился восторгом. Гарри не без удивления наблюдал за этим парадом эмоций. - Что-то не так, Реддл? - Волшебники могут читать мысли! Какой догадливый. - Это так, но... Выражение лица Тома не предвещало ничего хорошего. Мальчику не хватало лишь зловещего смеха и сгущающихся туч на фоне. - ...но волшебники могут защищать свои мысли, так что не все так просто. Да и чтение мыслей - навык для одаренных, очень редкий и очень сложный. Том наградил его скептическим взглядом, но, кажется, Гарри сумел приостановить постройку зловещих планов. - Кхм. На тебя наденут шляпу, а она решит, на какой факультет ты попадешь. Их всего четыре: Когтевран, Гриффиндор, Пуффендуй, Слизерин, - Гарри перечислял, демонстративно загнув пальцы и показав их Тому. - Факультеты? То есть, мы будем изучать разные вещи? Где-то борьба магической палкой, где-то магическим мечом? – Том отодвинул от себя руку Гарри. - Не-ет, это скорее дома. Туда распределяют по личностным качествам и приоритетам. У каждого человека есть качества всех домов, но, конечно, в разной степени. Например, умные люди есть и в Гриффиндоре, но в Когтевране их подавляющее большинство... Если вкратце, в Пуффендуе добрые, в Слизерине гад... хитрые, в Гриффиндоре классные, решительные и отважные, в Когтевране, как ты понял, умные. Гарри облокотился на стену, так как спинок у пуфиков не было. Он сам не заметил, как расслабился и увлекся разговором. Том внимательно посмотрел на него и выдал: - А ты на Гриффиндор собрался? - С чего бы? - Ты сказал о нем больше, чем об остальных факультетах, еще и комплимент отвесил, - Том указал вверх, словно обозначая «вышесказанное». - У меня есть на это причины, но я не собираюсь поступать в какой-то конкретный дом… Гарри пришлось прерваться, когда он услышал резкий шорох. - Приходите еще, господа Малфои. Из-за ширмы вышли двое волшебников с прилизанными платиновыми волосами, отстукивая каблуками. Они выглядели так, словно не то, что толпа, перед ними должны расступаться реки. - Непременно, - протянул старший из них. Тот, что помладше, заметил Тома и Гарри, сидевших рядом. Его губы тронула шальная улыбка, которая была мгновенно пресечена старшим волшебником. Они, не проронив больше слова, покинули ателье, а за ними по воздуху паровозиком поплыли большие пакеты. Тома уведомили, что его одежда уже готова и вручили ему не такой шикарный пакет, как тем волшебникам, но тоже большой. Он взволнованно заглянул в него и засунул руку. На ощупь ткань была самой приятной вещью из всего, что ему доводилось трогать.

***

Профессор Дамблдор забрал пакеты детей, вручив вместо этого две клетки с совами: филина и полярную сову. Гарри не смог устоять перед совой, так похожей на его Буклю, поэтому сразу прибрал к рукам клетку с полярной совой, не спросив мнения Реддла. - Это мой вам подарок в школу. Берегите своих новых друзей. Том нащупал свободной рукой список предметов для школы, быстро просмотрел его и продемонстрировал Дамблдору: - Сова, крыса, кошка или жаба. У меня был выбор. Профессор трансфигурации виновато улыбнулся: - Сова – это волшебный почтальон. Она есть почти у всех, а у кого нет, то те заимствуют у других. Скажем, сова у всех в обязательно порядке, вторая после волшебной палочки, - мужчина не стеснялся приукрашивать. – Если с ней будет неудобно, просто оставишь ее в совиной башне, а позже заведешь другого питомца. Том нахмурился и кивнул. - Я могу завести змею? Гарри пресек эту идею: - Нет. Правда, Реддл, не стоит. Они пугающие, многие боятся их. - Точно, крысы очень милые, а жабы совсем не противные, - Том закатил глаза. Том открыл клетку и решил посмотреть, вылетит сова или нет. Вместо этого она села на его предплечье и выглядела так, словно внимательно слушала и ждала указаний. - Она что, разумная?

***

Трое зашли в лавку, скрипнув дверью. Приятная трель колокольчика приветствовала их. Теплые лучи выглянувшего из-за туч солнца просачивались сквозь створки окон. В их свете легко было залюбоваться кружащимися пылинками, решавшими, на что им осесть. Отовсюду были слышны тихие шорохи, стуки и даже шепот. Особую атмосферу этому месту придавало то, что лавка была искаженной: снаружи небольшая, но внутри помещались огромные стеллажи, поднимающиеся выше самого потолка. Каждая полка была забита бумагой и кучей небольших ящичков и футляров. Некоторые из них подрагивали, и можно даже догадаться, от страха, холода или нетерпения, словно у футляров были чувства. Слева стоял потрепанный деревянный манекен с оторванной рукой, у стен развалилась еще горка пустых коробочек. Олливандера, хозяина лавки, как всегда не было видно. - Мистер Олливандер! Мистер Олливандер, вы здесь? – воззвал Дамблдор. Внезапно, из-за стены, с шумом падающих предметов и скрежетом выехала лестница, за которую держался мужчина в круглых очках. У него были торчащие поседевшие волосы, хотя выглядел он еще слишком молодо для этого. - Здравствуйте-здравствуйте! Сегодня особенный день, не так ли? Я ждал вашего прихода, но время не угадал. Кстати, оно очень удачное: сегодня на удивление мало посетителей. Олливандер обошел кассу, а за ним вылетели линейки и мерные ленты. - Вы пока присядьте, Альбус, присядьте… - волшебник наколдовал стул, но профессор сдержанно отказался. – Итак, с кого начнем? Гарри и Том переглянулись. Мальчишки оба подняли руки, чтобы Олливандер сам выбрал. - Ладно, поработаем с двумя сразу. Ваши имена? - Я Гарри, а это… - Мое имя Люк, - перебил Реддл своего попутчика. Олливандер уже повернулся было к Гарри, но резко глянул на Тома. - Не советую лгать мне, мистер. - Его зовут Том, - вклинился Дамблдор, - не принимайте на свой счет, дети любят проказничать. Лавочник хмыкнул и вернулся к своей работе. Сняв необходимые мерки и узнав ведущую руку каждого, он сделал какие-то быстрые расчеты в своем блокноте и удалился в подсобку. В течение трех минут томительного ожидания будущие ученики Хогвартса любопытно рассматривали магазин, но профессор строго-настрого запретил что-либо трогать. Олливандер вернулся, держа охапкой где-то пятнадцать футляров с волшебными палочками. - Вот эти семь – для Тома, остальные восемь – для Гарри, - он разложил коробочки отдельно друг от друга. – Не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. Отберите те, от которых веет теплом – палочка настроена к вам положительно – и попробуйте ею взмахнуть. Гарри открыл футляры и Том последовал его примеру. Для первого сразу было ясно – его палочки здесь нет, и у Реддла тоже, но тот, не подозревая об этом, долгие минуты водил над ними рукой, не чувствуя ни капли тепла. - По-видимому, здесь нет палочек для нас, сэр, - и подойдя к Олливандеру, совсем тихо добавил, - но моя палочка непременно должна быть коричневой, а у Тома – белой… Волшебник просиял и вихрем метнулся в подсобку, взяв оттуда два похожих футляра. - Вот оно! Взмахните ими, ну же! – он не сдерживал своего ликования. - А какая моя? - Это уникальный случай, мистер Том. Исключительный, невероятный, непередаваемый… случай, когда один феникс отдал два пера, и мой самый счастливый день, когда я вырезал эти палочки-сестры. Я так рад, что наконец нашел им владельцев! Том не получил ответа на свой вопрос, поэтому сам взял оставшуюся палочку – белую. Гарри, не теряя время на расспросы, выбрал быстрее него. Реддлу показалось, что палочка сама влетела в руку и словно продолжила ее. Он испытал доселе невиданное чувство, от которого само собой участилось дыхание и расширились зрачки.Том немигающим взглядом смотрел на палочку и вслушивался в ее неразборчивый шепот, становившийся все громче в его голове. И вдруг его поразила искра. - Ай! - он поморщился и потёр правую руку. Дамблдор успокаивающе похлопал его по плечу. - Такое бывало у некоторых моих учеников, которые слишком торопились в налаживании контакта со своей палочкой. Не только волшебник привыкает к палочке, но и она к нему. Не спеши, этот процесс не терпит суеты. - И как долго? - В твоём случае сказать очень сложно, но смотря на Гарри, думаю, что ему палочка уже как родная, - Дамблдор слегка улыбнулся. - Способный мальчик. Реддл глянул в сторону попутчика и не нашел в нем ничего примечательного. Как с первого взгляда посторонний может определить отношения между волшебником и его палкой? Том фыркнул - Гарри светился от радости и держал палочку как самую великую драгоценность. Он посмотрел на свою, крепко сжатую в кулаке и источающей могильных холод. Не могла ли она быть хоть немного теплее?