Рабы сердца и узники совести

      Кэйа не мог уснуть. Всё ворочался на постели, то скидывая одеяло, то меняя своё положение, упрямо держа глаза закрытыми. Сон не приходит, и всё дело в мыслях — их слишком много, как и событий, произошедших за день. Они не прекращали посещать его тревожную голову, вынуждая отвлечься от дрёмы и остаться с ними наяву. Казалось, что после тяжелой истории о его прошлом теперь он никогда не уснёт — выспался за те столетия во льдах. Перед глазами всплывали картинки его самого, совсем юного и напуганного, оставленного в холодной пещере среди завывания ветра и обжигающей стужи. Образы сменялись невыносимо быстро; вот он уже не там, а на старом постоялом дворе, через щели в стенах которого пробирался сквозняк, а его тело горячее и дыхание сиплое. Кэйа хмурится — не в его силах терпеть эти издевательства над своим рассудком. Мысли вернулись к исходному, к Мондштадту и камню, за которым они вели охоту. Он представляет, как группа людей в масках держит его за руки, давая наблюдать за тем, как рушится Небесный Престол, как гибнет земля, краснеет небо над головой. Жутко горячая волна проходит через его тело, даруя неописуемую боль, что отзывается в каждом уголке его сознания. Альберих начинает тяжело дышать, когда кошмар настигает его раньше, чем сон. Он не видит его, а создаёт сам, красочно представляя последние дни Тейвата таким, каким он его знал всю жизнь. Внезапно на его лоб опускается рука, охваченная белым светом. Страх перед погибелью, как и её образы стираются, оставляя после себя черноту. Альберих делает глубокий вдох и наконец засыпает под тихую и уже знакомую колыбельную, исполняемую нежным, женским голосом. И всё же сон его был недолгим. За окнами была всё та же ночная мрачнота, а на небе горели фальшивые звёзды. Дайнслейф, сидевший всё в том же положении, что и с начала ночи, тревожно смотрел куда-то вдаль. Выглядело так, словно он не моргал вовсе. Кэйа открыл глаза и сел на постели, чем привлёк внимание своего ночного стража. — Ещё слишком рано, — проговорил мужчина, — спите. — Не могу, — признался Альберих, глядя на него, — разве тебе совсем не хочется спать? — Я могу, просто не хочу, — глаза мужчины словно горели синевой во мраке, но то было лишь отражение света луны, — а вам нужно. — Ложись спать, и тогда я тоже буду. — Здесь одна постель, а вас я оставить не могу. — Тогда… — Кэйа хотел что-то сказать, но затих, опустив сонную голову — пряди волос почти спрятали его лицо от проницательного взгляда напротив, — не важно. — Мне лечь с вами?       Кэйа поднял голову и с удивлением уставился на мужчину, чьё лицо не выражало совершенно никаких эмоций. Дайнслейф говорил подобные вещи с абсолютной серьёзностью. Неужели он не видит в этом ничего странного? — Нет, — Кэйа повалился на бок, закинув ноги обратно на кровать, — тогда я точно не усну. Да и ты не станешь.       Стал бы или нет он уже не узнает. Кэйа зевнул в подушку, медленно засыпая обратно. На лице Сумеречного Меча дрогнула улыбка. Облик спящего человека мысленно успокаивает встревоженного рыцаря. Дайнслейф тяжело вздыхает, отворачиваясь обратно к окну. Он смотрит в сторону Снежной, королевства, похороненного во льдах. Что они найдут в царстве, окружённом вьюгой и холодом? Неизвестность. Путь к Заполярному дворцу лежит через жуткие снега, а потому будет долгим и тяжёлым. Его Высочеству стоило набраться сил прежде, чем они покинут мирные и относительно тёплые земли Фонтейна.

***

      Тяжёлая ночь отразилась на Альберихе своеобразно — мятая рубашка выбилась из-под широкого пояса, волосы пребывали в чудовищном хаосе. В таком же беспорядке находились одеяло и простыни, частично сброшенные с постели. Кэйа сонно потянулся, протирая глаза и с ужасом понимая, что его повязки на нём нет. Словно ошарашенный он принимается ощупывать рукой смятые ткани, чтобы с ужасом понять, что её нигде нет. Он подскочил с койки, вставая босиком на скрипящие полы и принимаясь искать даже там, где её не могло быть: в сумках, в ящиках тумбочек, что стояли у кровати, даже под самой постелью. Нигде нет. Как и Дайна, которого Кэйа не обнаружил после пробуждения. Если это было его рук дело, то у этого поступка должна быть веская причина! Альберих в гневе. Он подкидывает одеяло, трясёт его в надежде, что повязка чудесным образом выпадет из вороха хлопковой ткани. Пусто. Следом полетели подушки, под которыми так же ничего не обнаружилось. Во имя всего мира, куда она делась? Словно его вопрос был произнёсен вслух: дверь в комнату открылась, отчего Кэйа инстинктивно закрыл глаз рукой. В дверном проёме стоял Дайнслейф, удивлённо смотрящий на своего принца. В своих руках он держал меховые накидки. — Не думал, что вы проснётесь так скоро, — сказал мужчина, закрывая за собой дверь. — Где моя повязка? — У меня. — Зачем ты её взял? — в Кэйе закипал гнев. — Чтобы принести это, — бегло смерив взглядом раскиданные подушки и одеяло, мужчина уложил тёплую одежду на кресло, — вы ворочались во сне и шнурок на ней порвался. Я заметил это только утром и поспешил достать вам новую. Заодно принёс необходимые вещи в дорогу.       В ладони мужчины лежала весьма искусно сделанная глазная повязка, украшенная состаренной золотой фурнитурой. То была звезда, поверх которой улыбался полумесяц и пара витиеватых линий над ними. Кэйа замялся, но всё же взял подарок из чужих рук. С ним же он подошёл к маленькому зеркалу, висящему над тумбочкой, чтобы надеть её на глаз. Кожа, из которой та была сделана, приятная, плотная, а ленты крепко пришиты к основной части. Кэйа затянул привычный узел и оглядел себя. Подошло идеально и выглядело неплохо. Вероятно, Дайн взял старую повязку с собой, чтобы не ошибиться с размерами и формой. Такое внимание к деталям действительно удивляет. — Надеюсь, я не ошибся. — Всё… хорошо, — Альберих принялся поправлять свою одежду и волосы, боясь посмотреть на мужчину, — спасибо. — Я понимаю, что для вас это важно. — Скорее необходимо.       Дайнслейф кивнул, оставляя принца один на один со своей рубашкой, которую тот пытался заправить обратно за пояс.

***

— Уже покидаете нас, господа? — девушка за стойкой смотрела на мужчин с печальной улыбкой, забирая железный ключ от комнаты, — постойте немного, я кое-что вам принесу.       Кэйа и Дайн перебросились взглядами, после чего второй лишь непонимающе пожал плечами. Судя по всему девушка убежала в сторону склада, откуда ещё вчера вынесла бутылку вина. О нём Кэйа вспоминал с горечью, которая мгновенно заиграла на языке. И словно насмехаясь над ним, судьба преподносит очередные сюрпризы: хозяйка таверны, как выяснил Дайнслейф, вернулась в зал, держа в руках ту самую злощастную бутылку красного вина. Кэйа смотрел на неё с отчаянием и неловкой улыбкой, пока сама девушка буквально сияла. — Вчера вечером вы оставили слишком много монет и ушли спать, — говорила она торопливо; её голос похож на трель соловья — такой же высокий и мелодичный, — отец решил, что раз вы путешественники, то стоило бы дать вам в дорогу немного нашего вина. — Прошу вас, не нужно, — отнекивался с улыбкой Альберих, вспоминая паршивый вкус красного напитка. — Нет-нет, возьмите. Сейчас продажи пошли в гору, так что побаловать таких замечательных господ честь для меня, — она протянула бутылку в руки Дайнслейфу, всё так же чарующе улыбаясь, — к тому же мне ясно, что ваш путь лежит через Снежную, а там весьма холодно в это время года. Вино поможет согреться. И хорошей вам дороги, господа.       Чужая любезность не позволяет отвечать неучтивостью. Оба странника благодарно улыбнулись девушке и двинулись в сторону выхода. Она проводила их улыбкой и вернулась к своим обязанностям, встречая очередного путника с долгой дороги. Оказавшись на улице, Кэйа позволил себе искреннее недовольство в адрес бутылки, что была в руках рыцаря. — Дела пошли в гору, — повторил он слова хозяйки таверны, — без Полуденной Смерти любой виноградный сок назовут вином. — Не думал, что оно настолько плохое, — Дайнслейф заинтересованно покрутил в руках сосуд из тёмного стекла, оглядывая его со всех сторон, — раньше я слышал, что жители Фонтейна весьма чтят свою винную промышленность. Чуть ли не так же, как и свои изобретения. Возможно, им нравится. — Ты хоть его пробовал? — Один раз, когда был проездом, — мужчина наконец убрал бутылку в свою сумку, — но в одном эта девушка точно не права — вино не самый безопасный способ согреться. Хотя бы изнутри. Оно правда настолько скверное? — Пробовали и лучше.       Мужчина улыбнулся, поправляя сбившийся меховой воротник на чужих плечах. В этих теплых и порядком тяжелых накидках они выглядят куда внушительнее в размерах, а потому неповоротливее. Зато это было отличной защитой от жуткого холода, который ждал их за пределами гор. Чтобы добраться до границы Снежной, нужно было пересечь широкую реку. В городе был порт, из которого и можно было перебраться на другой берег. По пути к воде они обходили бесчисленные лавочки и разношерстные заведения, откуда всё так же бодро играли мелодии. Жители словно не помнили ничего необычного — проходя мимо торговых мест, которые зачастую бывают скоплением сплетен, никто не упомянул вчерашний всплеск энергии, исходящий со стороны севера. Ни для кого это не показалось чем-то странным? Пока Дайнслейф договаривался с одним из моряков об их переправе, Кэйа задумчиво глядел на высокие заснеженные утёсы, что расположились по ту сторону. Вспомнился Драконий хребет, на котором проводились постоянные экспедиции и исследования во главе с мондштадтским алхимиком, вспомнилась метель, господствующая прямо на самой вершине. Скорее всего, им придется пройти через нечто подобное. А может и хуже. — Ваше Высочество, — голос Дайна отвлек от размышлений, и Кэйа вопросительно посмотрел на мужчину, — всё готово. Мы можем плыть. — Да, секунду, — наваждение пропало, когда Кэйа двинулся в сторону лодки.       То был завидный баркас из тёмного дерева. Старый моряк утверждал, что его «Кардинал» ещё ни разу не подвёл во времена длительного плавания. И пускай сейчас эта лодка доживает свои последние годы в порту Фонтейна в качестве перевозного судна, она не утратила своей надежности. Слыша то, как мужчина, ловко управляющийся с веслами, рассказывает о своих морских похождениях, Альберих невольно задремал. Лёгкое покачивания в разные стороны, бормотание и плеск воды усыпили его. Дайнслейф заметил это, но будить не стал. — И куда вы путь держите, если не секрет? — старик прервал свои изречения, задавая вопрос. — В Снежную. Путешествуем. — Вот как. Ну и путь вы себе выбрали, через горы-то, — моряк замолчал, продолжая грести.       Дайн же кивнул в ответ на его суждение, заодно проверяя, не проснулся ли принц. Нет, Кэйа всё так же мирно дремал, покачиваясь следом за лодкой. Плыть им недолго, но течение реки сильно замедляло ход — идти против него было весьма затруднительно. Но старика это словно не тревожило. Он продолжал уверенно работать вёслами, постепенно приближая их к берегу. Солнце уже было в зените, когда лодка ударилась носом о землю. Воды Фонтейна остались позади вместе с гулом работающих машин и заводных музыкальных шкатулок. Сумеречный меч поднялся на ноги, выуживая из-за пазухи мешок с монетами и отдавая старику вторую половину оплаты — первую он отдал ещё в порту. Мужчина был доволен такой ранней прибыли, так что обратно торопиться не стал. Подождал, когда мужчина потрясет уснувшего попутчика за плечи, тем самым разбудив от внезапного сна. Кэйа дернулся, оглядываясь по сторонам. Поняв, что они доплыли, Альберих подскочил с места, чуть шатаясь от внезапной тряски — в любом случае не хотелось задерживать господина. Устояв на ногах, он кивнул мужчине, что держал весло, и выскочил на берег. Дайнслейф пожал моряку руку и спустился с баркаса следом за принцем. — Удачной дороги, — старик махнул им на прощание, толкая лодку обратно к воде и забираясь в неё следом. Их извозчик медленно отходил всё дальше от берега, а потом и вовсе скрылся в густом тумане, что окружал берег. И как они не заметили его раньше? Всё дело в перепаде температур, верно?       Кэйе хотелось знать, куда идти дальше, но видимо Дайн предвидел этот вопрос, двинувшись в сторону горных массивов. Альберих поднял голову и с ужасом осознал, что грозные вершины тут куда выше привычного ему Драконьего хребта. От таких впечатлений он невольно отступил назад, но увидел спокойно идущего рыцаря и перевёл дыхание. Нет, им же не придётся взбираться на такую высоту, наверняка есть обходная дорога. Может, ещё один туннель прямо до самого города? — Ваше Высочество? — Дайн, видимо, заметил, что его спутник стоит на одном месте и даже не думает двинуться вперёд, а потому окликнул его, — всё в порядке? — Да, — крикнул Кэйа в ответ, наконец догоняя мужчину, — нам же не придётся лезть в горы? — В эти нет, — такой ответ не устроил Кэйю, но отступать уже не было смысла. Значит, придётся вспомнить, как карабкаться по заснеженным холмам. Нужно было чаще навещать Альбедо в его исследовательских вылазках.       Пока нет пурги, которая, как предположил Дайнслейф, настигнет их ближе к ночи, местные красоты действительно поражали воображение. Он ещё ни разу не видел настолько чистых полей сверкающего под солнцем снега. Пока что они не покинули территорию Фонтейна и его зеленые степи, но там, дальше, уже виднелись белые просторы, через которые лежала их дорога к Вестейну. Кэйа шёл вровень с Дайном, иногда выбегал вперёд, словно по-детски любуясь природой. За эти недели он увидел больше пейзажей, чем за всю свою жизнь. Здесь даже воздух другой, более свежий, прохладный. От резкого вздоха Кэйа закашлялся, чем встревожил рыцаря. Альберих махнул рукой с виноватой улыбкой, при этом не прекращая заходиться кашлем. Тогда он впервые услышал как ворчит Дайнслейф. «Ваше Высочество, не вдыхайте так глубоко», «Вы ведь простудитесь, Ваше Высочество». От такой завидной заботы Кэйа начинал смеяться, чем только усугублял ситуацию. Дайн сдался, а Кэйа наконец-то перестал кашлять. Но горло начинало побаливать, а потому дышал парень теперь через нос. На ясном синем небосводе ослепляюще яркий солнечный диск отражал свой свет в хрустящем снеге. Постепенно трава сменилась белым покрывалом, на котором отчетливо оставались следы двух пар сапогов. Кэйа приметил, что снег довольно липкий. Ну чем не идеальная возможность? Отступив назад, парень сжал в руках кучку снега, формируя из него ровный белоснежный шар. Баловство. Он давно его себе не позволял. Он частенько играл в снежки с Кли, вечной непоседой, из-за которой у него частенько бывали проблемы. Приметив самую очевидную цель, которой стала спина идущего впереди мужчины, он метко швырнул снежный шар прямо в неё. Дайн замедлил шаг, оборачиваясь назад и натыкаясь на хитрую ухмылку. — Захотели поиграть в снежки? — задал весьма закономерный вопрос пострадавший от обстрела, — так ещё и исподтишка? — Просто вспомнил выходные в горах с одним ребёнком, — Кэйа обтряхнул руки, подходя ближе к мужчине, — ничего личного. Просто тут очень хороший снег.       Альберих вышел вперед, обогнав тем самым Дайнслейфа. Но последний не торопился поравняться с принцем. Вместо этого послышался хруст снега, а после Кэйа почувствовал внезапный толчок в спину. От внезапности он повернулся к лицом к отставшему попутчику, что с легкой улыбкой стряхивал снег со своих рук. — И правда, очень хороший. — Один-один, — оказывается, мужчина умеет не только ворчать, но ещё и веселиться, — но не теряй бдительности. Я не заканчиваю игру ничьей. — Благодарю за дельный совет, мой принц.       Игру они всё же не продолжили. Идти и без того было нелегко, так ещё и постепенно растущий уровень снега создавал полную непроходимость. Сначала они искали места, где его не так много, а потом и вовсе решили обойти вдоль склона. Там его и правда было меньше — по щиколотку, но хотя бы не по колено. Солнце медленно опускалось за их спины, отчего начинали плясать тени на ровном покрывале из снега. Дальше дорога прошла в молчании. Предположение Дайнслейфа насчёт поднявшейся к вечеру вьюги было безошибочным. Кэйа сильнее кутался в меховую накидку, решая пожертвовать возможностью видеть то, что было по обе стороны от него — он накинул капюшон с тем же меховым подкладом и вцепился в рукав Дайнслейфа. Пурга становилась сильнее, видимость ухудшалась с каждой секундой. К большому несчастью и солнце также садилось слишком быстро, становилось совсем темно. Одного Альберих понять не мог: почему ему, обладателю Крио Глаза Бога, так холодно здесь? На Драконьем хребте не так ощущались морозы, как тут. Дайн, что схватил за руку принца во избежание потери последнего, прокричал: — Держитесь.       Кэйа и не собирался отпускать. Ветер оглушающе свистел в ушах, холод обжигал лицо. Каждый шаг давался мучительно сложно, снег мешал переставлять ноги. Рука Дайна сжалась на запястье принца ещё крепче; мужчина тянул Альбериха за собой, помогая преодолевать неукротимое стихийное бедствие. Ненастье застало их врасплох. Ветер гнал их к склону гор, словно не пуская дальше. Послышался вскрик впереди: Дайнслейф, что всё это время был их проводником, с большим усилием устремился вперёд. Кэйа не мог понять, что именно увидел его спутник, но старался не тормозить их маленький строй. То, что увидел в метели мужчина, было углублением в скале. Именно оно должно было послужить в качестве временного укрытия. Дайнслейф затащил их обоих в сырую и тёмную пещеру, отпустил чужую руку и поспешил отдышаться. Пусть здесь их не продует ветер, теплее от этого не становилось. Альбериху ничего не оставалось, как осмотреться в поисках хоть чего-то, что могло сойти в качестве материала для розжига маленького костра. Порывшись в сумке, он нашёл сверток сухих трав — такого хватит разве что на пару секунд, да и тратить лечебные травы для таких целей было неразумно. В голову пришла только одна идея — достать бутылку того самого вина. Дайн, предвидев попытки принца поскорее избавиться от плохого алкоголя, разочаровал одной только фразой: — Вино не будет гореть. Не в таких условиях, — мужчина съехал по каменной стене вниз, глядя на Кэйю, — если вам слишком холодно, то я отдам вам свою накидку. — Лучше дай вино. — Ваше Высочество, я же объяснил… — Дайнслейф, просто дай его сюда.       Мужчина, явно не понимая на что рассчитывал Альберих, всё же потянулся в сумку за той самой бутылкой, что им дала хозяйка таверны. Кэйа, как только увидел вино в чужих руках, устремился за ним, но был остановлен мужчиной — Дайнслейф пристально смотрел ему в глаза. Парень вновь потянулся рукой и всё же заполучил желаемое. Стоило сосуду из тёмного стекла оказаться в его руках, как он тут же открыл его и сделал пару глотков, заметно поморщившись. И правда, это вино кажется относительно неплохим только когда твоя жизнь на волоске от смерти. Протянув бутылку мужчине, он произнёс: — Согреться изнутри, помнишь? — от такого неразумного употребления алкоголя в холодах ему вот-вот могло ударить в голову, но пока он ничего не почувствовал. — Не пейте так много, — Дайнслейф, поднявшись на ноги, забрал вино и пробку от него, закрывая под непонимающий взгляд принца, — такой эффект не принесёт пользы, только вред. К тому же вы можете опьянеть. — Тут темно, сыро и холодно, — Кэйа обнял себя руками, — пьяный я буду не такой большой проблемой? — Нет, вы станете настоящей катастрофой в такой ситуации.       Кэйю такой ответ ранил. Либо это было вино, которое заиграло в нём после пары глотков, либо нахлынувшие эмоции от всего происходящего, но он выхватил бутылку из крепкой хватки и угрожающе вытянул пробку из горла. — Пей. — Это уже смешно. — Разве это шутка? Это приказ.       Дайн застыл, недовольно хмурясь в ответ на последние слова. Раз Его Высочеству так угодно, то он выпьет, но после этого он сразу же спрячет бутылку обратно в свою сумку. Мужчина сделал только один глоток, тут же стирая остатки жидкости рукавом. Он поморщился, когда огонь охватил его горло и быстро убрал вино подальше с чужих глаз. К тому моменту Кэйю это уже словно не интересовало — он с недоумением на лице проходился пальцами по стенам пещеры, словно выискивая что-то интересное. — Странно, — он резко провел подушечками пальцев по камням и зашипел — в темноте едва можно было различить как он поднёс пальцы к своим губам. — Кэйа? — Дайн подошёл ближе, оглядывая его, — что случилось? — Порезался, — парень тряхнул запястьем, продолжая разглядывать стены, — Дайн, тебе не кажется, словно эта пещера не была создана естественным способом? Выглядит так, словно кто-то постарался руками. — Укрытие, созданное путниками для других путников. Я слышал, что в Снежной есть что-то подобное, — поверхность и правда была неровной: по всей стене были сколы — видимо о такой и порезался его принц, когда резко провёл по нему пальцами, — такие делали, чтобы у охотников и других проходимцев была возможность переждать внезапную непогоду. — Нам повезло, — заключил Альберих, потирая руки, — а наличие хвороста для костра такие укрытия не предполагают?       Дайн отрицательно покрутил головой, замечая, как продрог человек рядом с ним. Как крупно начинают дрожать его плечи. Видимо вино помогло согреться лишь на недолгое время. Благо, что не принесло больше бед. Как пришло тепло, так и ушло. Мужчина выдохнул, принимаясь стягивать со своих плеч меховую накидку. Холодный воздух сразу же окутал его тело, пробирая до самых костей. Дайнслейф не подал виду, укладывая теплые одежды на принца. Кэйа на такой акт самопожертвования попытался увернуться, крича «нет». — Ты точно сумасшедший. Ты замерзнешь, надень обратно. — Не так быстро, как вы, Ваше Высочество. — У меня есть идея получше. Набрось её на себя и садись у стены.       Уже было страшно представить, какая именно идея могла прийти в его голову, но Дайн всё же послушно выполнил все указания. Он вернул теплые одежды на свои плечи и удобно устроился у стены, ожидая дальнейших действий со стороны его принца. Альберих, не обращая внимания на растущее удивление в чужом взгляде, сел на его колени, спиной к его груди и свёл две стороны накидки вместе. Каэнрийский рыцарь боялся пошевелиться, а Кэйа, устроившись удобнее, спрятал лицо в меху. Стоило признать, что им обоим правда стало теплее.

***

      С потолка падали капли. Снег поблескивал на солнце, когда Кэйа открыл глаза. Значит, он уснул и даже не замёрз. Со стороны послышалось тихое и спокойное дыхание — парень поднял голову, глядя на мирно дремлющего стража. Он впервые видел, как спит Дайнслейф. Он понимал, что если попробует встать или хотя бы пошевелиться, то точно нарушит чужой сон. Этого так не хотелось. Ненастье прошло; виднелось кристально чистое, голубое небо и солнце, чьи лучи отражались на снегу. Кэйа потянулся вперёд, чтобы разглядеть ещё хоть что-нибудь, и в конце концов потревожил спящего. Дайн открыл глаза, утыкаясь взглядом в темноволосую макушку. — Не замерзли? — Кэйа дрогнул от чужого голоса. — Ты тёплый, — на его лице зацвела улыбка, — я не тяжелый? — Нет, — Дайнслейф улыбнулся в ответ, — но размять ноги бы не помешало.       Кэйа понял намёк, принимаясь неуклюже выбираться из чужих объятий. Прохлада пробежалась по его телу, когда он вышёл наружу. Сердце пропустило удар — снег поднялся слишком сильно, ниже колена тропы не найти. Сколько уйдет времени на дорогу таким ходом неизвестно, но переждать ещё одну жуткую ночь в холодных пещерах он бы не хотел.

***

      Им повезло добраться до столицы, пока солнце ещё было над землёй. Снег кусками налип на ногах и полах их накидок — сушить придется долго. Упоминать то, что произошло перед сном, оба сочли необязательным. В конце концов, это и правда помогло сохранить тепло и согреться обоим, так что Дайнслейф просто молча вёл их к тропе до города, а сам Кэйа не решался завести об этом разговор. Они говорили обо всём, но не об этом. Об Изначальном, о котором ещё пару дней назад Кэйа ничего не знал, о предположениях насчёт его дальнейшей судьбы. Об Иваре и его лечебных травах. О матери Кэйи, последней действующей королеве Каэнри’ах. После слов о ней Кэйю накрыло волной тепла и нежности. Представилось, как она держит совсем крошечного младенца на руках, баюкает его, напевая ту самую колыбельную из его снов. С такими разговорами путь до города прошёл легко, и даже ближе к вечеру погода не начинала портиться. Видимо, им просто не повезло в эту ночь оказаться в горах. На них Дайнслейф заострил своё внимание ближе к концу их пути, что сразу заметил Альберих. — Это… та самая гора? — спросил он, подняв голову — редкие солнечные лучи выбивались из-за вершины. — Именно.       После этого их накрыла тишина. Разговоры об этой истории их совместного прошлого казались ненужными — было понятно и без слов. Снег хрустел под ногами. На тропе его было очень мало, а потому можно было обтряхнуть сапоги и накидки от плотно налипшего снега. Кэйа глядел на строй домов, стоящих вдоль широких улиц. Ближе к горным массивам стоял дворец, блестящий в солнечных лучах. Посередине города расположена площадь, на которой виднелось множество различных торговых лавок. В самом центре возвышалась статуя женщины, держащая в своих руках выкованное словно изо льда сердце. Судя по всему, это статуя Царицы. Даже тут у неё было печальное лицо: глаза закрыты, голова опущена вниз, словно она оплакивала что-то. Или кого-то. От одного только взгляда на неё у Кэйи всё сжалось внутри. — Раньше Царица была богиней любви, — прошептал мужчина за спиной, — сейчас же она утратила способность любить и быть любимой.       Статуя женщины словно услышала его речи о себе. Показалось, что её лицо поразила ещё большая скорбь, что была до этого. Кэйа не знал, что ему сказать в ответ. Статуя столь прекрасной женщины никак не вписывалась в привычный образ Царицы, который он представлял себе, когда слышал её имя. Он представлял женщину, чьё лицо не тронет ни одна эмоция, её душа и сердце холодны, как и лёд, которым она окружила себя и свой народ. Представить девушку, которая задыхается от боли и печали, сложнее. Всё оказалось куда запутаннее, чем он мог подумать. — И что же стало с ней? — Катастрофа, — коротко ответил мужчина, спускаясь к городу, — несколько столетий назад.       Альберих ничего не ответил, направившись следом за своим спутником. В городе было людно, но весьма тихо. Все были укутаны в тёплые одежды, по улицам бродили уже знакомые Кэйе люди в форме — Фатуи патрулировали город. Это могло стать большой проблемой. Пускай сейчас их лица почти не различимы за капюшонами, в случае заинтересованности в их личностях Кэйю могли рассекретить как рыцаря Ордо Фавониус. Разбирательства бы дошли до Мондштадта. Объяснять, что капитан кавалерии тут по своим личным делам этим дипломатам нет смысла. Они назовут его шпионом и в лучшем случае депортируют обратно в Монд. О лучших случаях, конечно, говорят как о редких. Оба мужчины завернули в ближайший переулок, чудом избежав столкновения с местным патрулём. Дальнейшие действия пришлось придумывать на ходу. В глаза Альбериха бросилась весьма заметная деревянная табличка у входа в один из домов на противоположной стороне. «Мастерская Левина». — Сделаем вид, словно зашли по делу? — поинтересовался Кэйа, кивая в сторону вывески. — Всяко лучше, чем прятаться в тёмных переулках, — согласно кивнул Дайнслейф, — хотя бы не будет вопросов.       Попасть внутрь не составило труда. С заходом в помещение над дверью зазвенел колокольчик. Из-за стойки показался мужчина, с улыбкой встретивший новых посетителей. Его длинные рыжие волосы были убраны в хвост и перевязаный белой лентой, а очки-половинки сползли с носа — он сразу же поспешил их поправить. — Доброе утро, господа. Чем могу помочь? — учтиво поинтересовался он.       Пока Дайнслейф умело отвлекал чужое внимание, Кэйа с интересом разглядывал различные деревянные и кожаные изделия: тут были и кружки ручной работы, сумки из плотной кожи, различные декоративные статуэтки птиц, медведей и прочей живности. У стены стоял аквариум, в которых плавали цветастые рыбки. Под потолком висела внушительных размеров люстра, а рядом с ней все возможные ловцы снов. Было и оружие, но больше похожее на украшение для дома, чем на настоящее боевое снаряжение. На ступеньках ко второму этажу показалась молодая девушка, чьи волосы были такими же алыми, как и у мужчины за стойкой, лишь белая прядь на чёлке выделялась на кроваво-красном фоне. Судя по всему, та была его дочерью. Зелёные глаза девушки внимательно оглядывали посетителей и тут же наполнились тревогой. Девушка застыла, ошарашено глядя на мужчин, и не сразу услышала голос кричавшего ей хозяина мастерской. — Анна, не стой, пожалуйста, принеси этому господину клинки, что у нас есть.       Кэйа посмотрел на «замерзшую» девушку и, встретившись с ней взглядом, потянулся за мечом. Перед ним возникли картинки со времён, когда Фатуи утащили Вестейн у них из-под носа. Красную пелену, застилавшую собой всё, когда магических холод проник в его тело. Тогда они отдали им камень, потому что противостоять больше не могли. — Только дернись, рыцарь Мондштадта, и клянусь, что мой следующий удар придётся точно в сердце, — она резко вытянула руки, в сторону обоих рыцарей, и её ладони ярко засверкали светлым голубым цветом, — нужно было добить в тот раз. — Анна, только не в моей мастерской, дорогая, — вмешался мужчина за стойкой. Он был спокоен, словно в поступках девушки не было ничего странного, — пожалуйста, идите на второй этаж. — Папа, эти люди явно не будут ничего у тебя покупать, — её голос был резким, даже суровым для кого-то с таким нежным лицом, — спрячься. — Ну уж нет. После того землетрясения я едва привёл всё в порядок, — он наконец вышел из-за стойки, упираясь рукой о трость, — на второй этаж. Живо. — Землетрясение? Вы правда считаете, что это было оно? Вы не почувствовали жуткую вспышку энергии? — тут-то не Кэйа не выдержал, решив поинтересоваться напрямую. — Заткнись! — на лестнице появился молодой юноша, держащий в своих руках клинок. У него были те же волосы, что и у девушки, за чьей спиной он стоял, только белая прядь расположилась ближе к макушке. Даже тот же изумрудный цвет глаз, что и у неё, да длинный шрам, рассекающий лицо, — Анна, поднимайтесь наверх. — Вик- — Заткнись и поднимайся наверх, я сказал, — он первым забрался по лестнице, девушка послушно поднялась за ним. Дайнслейф, что уже был готов применить и свои силы, вопросительно посмотрел на своего принца. Со второго этажа послышался голос того юноши, — вам особое приглашение надо, упёртые бараны?       В ответ на оскорбление Кэйа недовольно вскинул бровь, устремившись к лестнице. Дайнслейф последовал за ним под заинтересованный взгляд мужчины с тростью. Последний хмыкнул, возвращаясь за своё рабочее место как ни в чём не бывало. — Можно было бы обойтись и без грубостей, — произнёс Кэйа, оказавшись на втором этаже мастерской: всё здесь было заставлено стеллажами с книгами и свитками, шкафами и столами, на которых беспорядочно лежали различные детали механизмов из всевозможных материалов. В углах стояли кровати. Кэйа насчитал три. Поднявшись, он напоролся на пристальные взгляды Фатуи. — Всё никак не успокоитесь со своим камнем? — прорычал парень, выставив меч, — он уже давно у Её Величества Царицы, так что не пытайте удачу и проваливайте обратно в Мондштадт. — В том и дело, что с нашим. Он принадлежит нашему народу, а не вашему, — вступился Дайнслейф, вставая между лезвием чужого клинка и Кэйей, — вы лишь глупо эксплуатируете технологии древней нации. — Хах, это мы-то глупые? Вы называете ворами тех, чьему роду действительно принадлежит этот чертов камень! — девушка за спиной юноши окружила себя свечением — в комнате заметно похолодало, — мы истинные потомки, а вы смеете так невежественно обвинять нас в том, что наше по праву. — Потомки чего? — Каэнри’ах! Дайнслейф потерял дар речи. Кэйа так же замолк. — Нация Каэнри’ах не выжила пятьсот лет назад, — сурово заговорил мужчина, подходя ближе к брату с сестрой — теперь-то в их лицах было заметно множество сильно схожих черт, — мне, как одному из последних её проклятых представителей это известно лучше всего. Как смеете вы порочить память моего народа и моего королевства своими погаными речами?       Такую злость в голосе Сумеречного меча Кэйа ещё не слышал. Он молча перебирал губами, обдумывая всё, что вообще происходило вокруг. Почему эти дети утверждают то, чего не могло быть? Откуда они вообще знают про Вестейн и его происхождение? — Дайнслейф, постой. — Т-ты… ты один из проклятых на бессмертие, верно? — спросил юноша, опуская свой меч, — Дайнслейф. Я знаю твоё имя. Сумеречный меч, капитан королевской стражи. Ты тот, о ком наши предки рассказывали, как о трусе, бросившем свой народ в день его гибели.       Услышав все перечисленные титулы и такое несправедливое обвинение, мужчина помрачнел, подходя ещё ближе. — Постой, мы всё объясним! — вмешалась девушка, переводя взгляд на стоящего у лестницы Альбериха, — прошу, скажи ему, чтобы он отошёл, иначе я не ручаюсь за себя. — Дайнслейф, прошу, дай им объясниться, — Кэйа оказался рядом со своим спутником, укладывая свою ладонь ему на плечо, — у всего этого должно быть объяснение. — И оно есть! — согласно произнесла девушка. Свечение вокруг неё исчезло. Она вздохнула, уводя брата в другой конец комнаты. «Моё имя Анна Левина, но по линии матери моя фамилия Эльстад. Это мой брат-близнец Виктор. Мы потомки тех, кто ныне обречён на бессмертие. В своих кланах мы зовём их Старшими. В день трагедии Каэнри’ах наши предки были спасены Царицей и нашим королём. И пускай они не могли закончить свою жизнь из-за проклятия, они дали жизнь своим детям, которые уже не знали ужасов божественной кары и вечной жизни. До сих пор они сохраняли чистоту крови нашего народа. Нас всего четыре клана: Эльстад, Одден, Иле и Росдаль. Говорят, есть ещё пятый род, который не стал продолжать своё существование и даровать жизнь новому поколению. Их уже никто не помнит, а мы и вовсе никогда не слышали их имени.       Король. Кэйа словно проснулся ото сна, когда услышал речи девушки про короля. Сидевший с ним мужчина, увы, не мог разделить радости, он пребывал в ужасе и шоке. Всё это время он винил себя в том, что выжил. Он считал себя недостойным даже такой жизни. Ненавидел себя за свою же судьбу. И теперь он узнает правду о том, что он всё это время был не один. Что где-то остались те, кого он дал клятву защищать ценой своей жизни. И пускай его клятва была нарушена в день катастрофы, он сохранил жизнь наследнику королевской династии. Услышанное было невыносимой правдой. Он поднялся на ноги, устремляясь к лестнице. Ему нужно было обдумать всё, что он услышал. Ему не хотелось верить в слова девушки. Он мог этого не сделать. В конце концов, она могла соврать, но… к чему будет эта ложь? Для чего эти пляски на могилах целой цивилизации? Нет, пускай они и Фатуи, до такой унизительной лжи, до таких гнусных поступков они бы не стали опускаться. Кэйа проводил мужчину взглядом, понимая, что его присутствие сейчас будет только мешать. Рыцарю нужна была передышка. — После ваших слов там внизу я понял, что что-то не так, — Виктор развеял тишину, что наступила после монолога его сестры, — для обычных людей это ощущалось как земля, что ушла из-под ног. Только мы, носители крови нашей нации, могли почувствовать ту волну. Старшим вовсе сделалось паршиво из-за проклятия.       С Дайнслейфом была та же ситуация. И всё одного Кэйа никак не мог понять. Каким образом, а главное почему Царица решила спасти горстку гибнущей нации? Что такого могло произойти столетия назад, что один из Архонтов решил помочь тем, кого должен был уничтожить по приказу Небесного Престола? Всё снова погрузилось в тишину. Слышны даже шаги отца близнецов, как он переставлял трость, передвигаясь по деревянному полу первого этажа. Послышался звон колокольчика. Кто-то либо пришёл, либо ушёл из мастерской. Кэйа испугался, что Дайнслейф мог уйти без него, но услышав, как кто-то спешно поднимался наверх, все подняли голову. — Ваше Высочество, я нашёл её на улице, — Дайнслейф держал под руки замерзшую и дрожащую девушку, из глаз которой лились слёзы. Капитан кавалерии к собственному ужасу узнал в ней вечную ассистентку мондштадтского алхимика. Сахароза? Что она делает в Снежной? — Г-господин Кэйа, — залепетала девушка сквозь тихие всхлипы, — м-мастер Альбедо. Они… они забрали его. И увели. Во дворец. Помогите, п-пожалуйста.       Сказав последнее, на что ей хватило сил, она закрыла глаза и обмякла в чужих руках. Рыцарь не дал ей упасть на пол, всё так же держа под руки. Анна тут же велела уложить её на кровать, стоящую у маленькой печки, и унеслась за одеялами. Виктор же спустился за горячим чаем. Дайнслейф и Кэйа перебросились встревоженными взглядами, словно обмениваясь мыслями. — Искусственная жизнь, — подытожил мужчина, рухнув на стул, стоящий рядом с постелью, где теперь в беспамятстве лежала девушка в нежных бирюзовых одеждах. — Он? Они же убьют его, — сквозь зубы добавил Альберих, устремляя полный гнева взгляд в окно. Отсюда ещё лучше был виден замок, окруженный холодными водами. Заполярный дворец. Цитадель льда, личная резиденция Царицы. Место, где лежит камень. Теперь там насильно держат Альбедо. Бедная малышка Кли, наверняка она напугана и до жути расстроена исчезновением любимого брата. Кэйа сам чувствовал себя не лучше – Альбедо не был последним человеком в его жизни, так что отдать его в руки Фатуи так просто он не собирался. Но сейчас у них буквально ничего нет, даже плана, как проникнуть во дворец.       Если Фатуи нашли один из важнейший элементов для ритуала, то они стали ближе к тому, чтобы провести его правильно. Дайнслейф потёр переносицу. Кажется, они уже опоздали.