Подари мне крылья

Девушка нервно отдёрнула рукав, перелистывая страницу за страницей. Всё, что ей оставалось — это самостоятельный поиск. На самом деле те, кто желает найти свою пару, просто фотографируют рисунок на руке, кидают его в интернет, и там уже умненький бот считывает образ, проводит серию операций, сравнений, и уже через сутки-другие можно ожидать результат — вам на почту приходит розовое письмецо с сердечками, свадебными ангелочками, именем и контактными данными пары. Всё просто, чёрт возьми, настолько просто, что достаточно захотеть. Никакой родитель в своём уме не пропустит этого момента — когда ребёнок подрастает достаточно, чтобы картинка стала читаемой, взять и быстренько её перепечатать. А уж заливать в базу или нет — решается позже. Достаточно захотеть. Некоторые пишут псевдонимы под своими знаками, другие в надежде на любовь даже личные фотографии прикладывают, но суть всегда одинаковая — родился, подрос лет до десяти и уже в базе. А когда решишь, что пора — нажимаешь на кнопочку «начать поиск совпадений». Для этого даже фото-салоны существуют. Господи, да люди помешались на этом настолько, что с появлением интернета и таких вот социальных служб совсем обленились. Всё, что оставалось Аманде — посещать небольшое количество групп в социальных сетях и сайтов, и самолично пролистывать десятки, сотни, а иногда и тысячи фотографий. Если бы ей повезло чуть больше, она бы не беспокоилась этим. Но прошлого не изменишь. Возможно, это лишь циничные речи того, кто не знал любви, но жизнь дороже какой-то там пары. Так она думала всегда, утешая себя простыми словами: «Хотя бы жива осталась». Маленькая дурочка. Маленькая дурочка не слушала родителей. Она вертелась и не давала сфотографировать рисунок. Маленькая дурочка не слушала их и тогда, когда не разрешали подходить близко к вольерам в зоопарке. Перелезла через ограду, когда те отвернулись, отвлеклись, и пошла гладить большую кису. И руку подставила рефлекторно, чтобы лицо закрыть. Кровь остановили, запястье сшили, и её жизни ничего не угрожало, даже здоровью, потому что руку не повредило настолько, чтобы та перестала развиваться. Ей очень повезло. Но рисунок, пигментное пятно, данное с рождения, деформировался до неузнаваемости. Она не раз ходила в центры, пыталась как-то отснять, отредактировать, но всегда выбивало несоответствие с требуемым форматом. Никто не мог в этом помочь, даже специалисты. А рисунки, что с рисунка? Девушка его сделала давно, листочек потрепался, да и детские каракули сложновато трактовать адекватно. Никто не захочет выставлять их на своём сайте, в другие сразу удаляют, и, чёрт возьми, перерисовка ничего не даёт. Никто не верит рисункам. Им подавай фотку. Да и разве можно сравнить точность рисунка с оригиналом? Это всё ей повторяли уже столько раз, что слова въелись в мозг. Аманда верила не рисункам, а своей памяти. Верила в то, что увидев обязательно узнает. Хотя таких «узнанных» уже насчитывалось чуть больше десятка. В старые времена, те, когда ещё солнце светило жёлтым — она видела на картинках учебника, — меток удостаивалась только высшая раса. Но однажды боги объявили нечестным то, что только фениксы могут находить свою любовь. И создали людям запару, пометив каждого рисуночком. Они все разные, у кого-то животные или растения, у кого-то руны, узлы, знаком может оказаться что угодно. Они все располагаются на запястье правой руки, бывают цветные и монохромные. И тогда фениксы почти вымерли как вид. Да, глупо. Найти среди людей меченых, а из них выделить свою пару в разы проще, чем искать знак среди миллиардов. К тому же, выдать свою дочь или сына за феникса — почёт и слава. По крайней мере именно так всё описывают хроники. Ещё глупее то, что фениксы взлетают, только найдя свою половинку. Брачный зов пробуждает в них наследие. Встречаясь с теми, чья метка похожая на ту, что осталась в памяти, Аманда не испытывала необъятной любви, которая случается при первом взгляде на своего. Это лишь означало ошибку, не более. И снова возвращалась к поиску. Иногда девушка думала, что лучше бы запястье украшало животное. А вы попробуйте передать какой-то древний кельтский орнамент со всеми его закорючками, тенями и петлями. Проще повеситься на такой петельке. Мысли о самоубийстве снедали её всё чаще, чем тяжелее становились взгляды врачей. Её останавливало только желание найти. Не для того, чтобы завести семью. Извиниться. За то, что не сможет этого сделать. Не успеет. Она и встречаться не хотела. Думала, просто сказать. По связи, голосом, признаться и объяснить. Извиниться. Чтобы не искал, не ждал, чтобы смирился. Всё так легко, с техническим прогрессом проще простого, с кровати вставать не надо. А ей приходится искать. Сидеть на телефоне, ждать звонка. Звонков. Хоть от кого-то. Безнадёжно и бессмысленно. Но если этого не сделает она лично, никто другой не станет заморачиваться чьей-то судьбой. Вот так-то.