Подари мне крылья

Любовь никогда не рождается из ничего. Кто вообще придумал, что метка гарантирует неземную любовь с первого взгляда? Кто это придумал? «Покажите мне его, и я сломаю ему нос. Или руку. А лучше вырвать язык и переломать пальцы, чтобы он больше никогда и никаким методом не повторил такой глупости». Аманда прекрасно знала, что найти меченого мало, мало чтобы у вас совпали рисунки, мало перехватившего дыхания. Её родители когда-то так и встретились. Они даже не пользовались поиском, просто однажды увидели друга в клубе и… Кто-то назовёт это любовью с первого взгляда. Похоже, бесспорно, но, наверное, больше на сердечную недостаточность. Да, дыхание перехватывает. Да, фигура выделяется на фоне других, в голове тут же появляется мысль о Паре, а внизу живота всё тянет от желания… плотского и совсем не романтичного. Химия. Или передоз. Мать с отцом увидели друг друга, и, конечно же, возжелали. Скорые отношения, неделя быстрой и розовой любви, неделя соплей и слёз, цветов и ужинов при свечах. Неделя «конфетно-букетного» периода. И свадьба, беременность. Глупость. Жизнь заканчивается с браком. И второй раз заканчивается с ребёнком. И в третий — с разводом. Аманда перестала вести счёт шрамам на маминой руке от лезвий, перестала бояться её смерти, перестала вызывать скорую. Аманда била наотмашь, когда видела новые признаки подобных истерик, била посуду и угрожала осколками от бутылок, что выхлебала в горе мать. Нельзя оставаться такой слабой. Потому что однажды ей надоест приводить в чувство эту женщину, бинтовать запястья, переживать и думать об этом. Полное одиночество станет последним концом жизни. Буквальным. Они с отцом прожили три года в постоянных ссорах. Потому что по глупости не задумались о будущем, потому что ушли в омут с головой на каких-то полгода, а потом на них обухом упала рутина. Поиск работы, ссоры и стычки по мелочам вроде не помытой посуды, разбросанных вещей, пустого холодильника. Они оба ленились, оба не хотели всем этим заниматься, оба уставали и не желали понимать друг друга. Мамочка с ужасом смотрела на себя в зеркало, когда на шестом месяце начали выпадать волосы, а к девятому её фигура превратилась в бочку. Отец, скривившись, наблюдал за тем, как та тратит часы на заботу о себе, деньги на новую косметику и процедуры. А в доме остаётся беспорядок. Эту рутину разбавляли дедушки и бабушки, иногда заходившие в гости и помогавшие с домашними делами, но они оба не терпели свекровь и тёщу, поэтому старшее поколение не задерживалось. С появлением ребёнка всё стало немного… сложнее и проще. Соседи стучали в стены, когда молодая мамочка сидела перед зеркалом, красила глаза, а крохотная девочка ревела в кроватке, требуя еды или ещё чего-то. У отца появилась любовница. Не из-за внешности, а для души, чтобы в тишине посидеть на кухне, убранной и чистой, поесть супа, получить улыбку той, что не требует ни денег, ни даже развода. Просто хочет сделать тебя счастливым. Просто желает счастья. Да, старше на пару лет, да, разведённая, с трехгодовалым сыном, но это куда как спокойнее, чем … дома. Почти через четыре года со дня свадьбы они развелись и Аманду оставили с матерью. Той пришлось искать хорошую работу, что довольно сложно с маленьким ребёнком, и выживать на зарплату с алиментами. Девочка же сидела в садике до семи вечера, а приводили её туда ещё до открытия. Иногда у неё в жизни появлялся очередной новый папа. Они задерживались не дольше, чем на год. Их было столько, что в итоге та начала называть их отцами, перестав запоминать имена. После того, как пару раз перепутала. Родного видела пару раз в год. Он выглядел счастливым. В чём тогда смысл пар? В душе. Старые легенды гласят, что родственные души связаны красными нитями, и нити эти запутанными макаронинами тянутся от одного тела до другого. Что когда-то жили двое влюблённых, поклявшихся встретить друг друга в новой жизни, и им дали такую возможность. Фениксы не могут взлететь без пары, а люди ошибочно понимают эти нити как обязанность любить и быть любимым. Глупо ведь. Полнейшая чушь. — Да, Метт, — девушка откинулась на спинку кресла, выпрямила ноги и прикрыла глаза, держа у уха телефон. Голос, что долетал до неё, звучал взволнованно и приглушённо. — Ты не поверишь, Ами, что я нашёл! Зайди на почту и посмотри. И ты не представляешь, чего мне стоило сделать этот снимок. Аманда, заинтригованная, открывает глаза и берёт в руку мышку. Щёлкает пару раз и когда разворачивает письмо, на мгновение замирает. Ракурс не очень удобный, но ей кажется, что ошибки нет. Не то чтобы надежда ослепляет глаза, она и раньше находила похожее, но всегда снедали сомнения. Здесь — иначе. Да, вот он. Точная копия того, что изуродовали шрамы на её собственном запястье. — Чего притихла? Я знаю, там немного размыто, качество херовенькое, но я как смог чётко сделал, поигрался, пока фильтры настроил. Я когда увидел — ошизел. Думал, показалось, но, бло, я же так хорошо помню ту хню, что у тебя на тетрадочке накорябана, что решил рискнуть. Ну? — парень болтал, не затыкаясь, пока тишина не показалась слишком уж оглушающей. — Ты там жива? — Это он. Парень на той стороне линии дёрнулся от глухости и сухости её голоса, словно бумагой пошарудели. — Уверена? — Да. — Тогда ты в дерьме, — хмыкнул, уже не веселясь и не тараторя. — Он — большая шишка ночных обитателей города, большой папочка. Считай его мафиозным боссом. Конечно, он солгал немного, приукрасил. Но отца фениксов столицы либо не называют, либо … Он вовсе не собирался привлекать внимание к себе или подруге. Ненужное и опасное внимание. Аманде понадобилось несколько минут на то, чтобы прийти в себя. И принять решение. — Хорошо. Дай мне его номер, я сдам анализы, если осталось меньше года — позвоню. Ты же знаешь, я не хочу встречи, просто сказать. Пару слов. И всё. Он кивал, сам себе кивал, потому что она бы не увидела. Да, он знал. Чёртов тигр. Если бы их только истребили, если бы… Они бы не познакомились. Забавно. Он сам считал дни, как и она, но ему осталось в разы больше. Метта она встретила в центре помощи пострадавшим, когда выписывала очередную порцию лекарств. Бесплатных, части социальной заботы о гражданах, попытке исправить и загладить то, что натворили. Правительство с его экспериментами. Они не знакомились. «— Сколько? — спросил парень, высокий, лет за двадцать. Не добавил «осталось», но они и так знали, о чём говорят. Девушка подняла на него красные глаза, оторвав взгляд от запястья. От него не укрылись шрамы, но сочувствия не последовало. — А тебе? — Пятнадцать лет. — Три. Они молчали, пока не пришла его очередь, а на выходе уже уточнил, словно знал всё заранее: — Если есть желание, могу помочь с поиском. И протянул визитку.» Сложно назвать подобное знакомством, но она позвонила. Метт — информатор, а не добрая фея. И всё же взялся ей помогать бесплатно, лишь за помощь. Иногда ему надо постороннее лицо, иногда распространить по сети информацию. Для Аманды, всё время проводившей в интернете, это не казалось проблемой. И новым письмом пришёл номер телефона.