Лыжный рай

      Коммерческий предолимпийский турнир по лыжным дисциплинам и биатлону принимал парк-отель, название и место расположения которого болельщики узнали задолго до официального анонса события. Из видеоблога Йоханнеса Клэбо.       Наобещав своим зрителям полный обзор происходящего с ним на трассе и за её пределами, в день заезда спортивный блогер отделился от команды норвежских лыжников для съёмки местности. Первым делом в его объектив попали высоченные горы, впивающиеся вершинами в клубки снежных туч, а затем извивающаяся змеёй очередь въезжающих сборных. Голова её лежала у центрального КПП, а хвост уходил далеко за территорию парковки автобусов.       Большунов терпеть не мог находиться среди FIS-спортсменов без лыж на ногах и палок в руках, а потому решил пропустить час пик заселения и приехал на место гораздо позже своих сокомандников. На парковке Александра встретил ледяной, совсем негостеприимный ветер. Налетел на него прямо с гор и заносился кругами, пихая то в бок, то в спину, то в грудь. Ссутулившись и втянув шею, Александр двинул вперед, подставляя хмурое, насупившееся лицо под его удары.       Их тротуары пересеклись.                    Для норвежца и его камеры русский оказался помехой справа. Когда Йоханнес выплыл из-за угла каменного забора, сопровождающий Александра ветер набросился на него. Стал трепать мягкие волосы и хлестать по гладким розовым щекам. Большунов же, разом перестав обращать внимание на ветровые атаки, приосанился и вытер нос.       Без обид, но спортсменом из них двоих выглядел только один. На взгляд Большунова, Клэбо проецировал себя больше как медийная личность. Поп-идол. Признанный всеми гендерами секс-символ.       Петух Гамбургский! — подобрал своё личное определение для его публичного образа Саша. Длинная, зачесанная на один бок чёлка норвежца вызвала привычную улыбку в душе. Будто гребень набекрень у драчливого петушка! — поржал он, прежде чем поздороваться с зазвездившейся персоной соперника.       — Поосторожничал бы сниматься в одиночку на окраинах города. Быть изнасилованным на камеру в подворотне — не лучший способ самопиара.       Несомненно, Большунов осознал, что подобным приветствием напрочь испортил Йоханнесу удачный, на редкость продолжительный и непрерывный до сего момента видеоряд. Любой понял бы это по крепкой сцепке норвежских матов да выражению взгляда, которым звездун ютуба отреагировал на звук постороннего голоса, дерзко вторгшегося в его диалог с подписчиками.       — Чего надо? Я занят. Не до тебя. — Более корректно, но всё ещё грубо перевёл Клэбо свои словечки на международный язык исключительно для Большунова.       — Вырубай своё многорейтинговое эго. Ты совершенно другим становишься, когда с этой одноглазой хреновиной разговариваешь. Не лучшей версией себя, если тебе моё мнение интересно.       — Интереснее, какое тебе дело до того, как я себя веду на людях, в кого играю на камеру и какой настоящий? Я тебе, кроме как на лыжне, не интересен. Да и любой мой интерес к тебе ты всегда на корню обрубаешь. Странности своего поведения не объясняешь, в частную жизнь не посвящаешь. Так чего с вопросами в моё сугубо личное лезешь?       Камера опустилась. Виртуальные люди перестали стоять между ними. Взгляд Йоханнеса изменился, и он сам не понял, как в нём по-детски капризно и глупо заговорила долго копившаяся досада. Приветливо кивнуть, подать руку, поздравить с успешной гонкой — стандартный список действий в отношении Александра, обычно разрешенных Йоханессу в течение соревновательного сезона. Из дополнительных возможностей, в дни особо важных побед России, Клэбо позволялось осыпать Большунова комплиментами в рамках спортивных талантов, да одарить показушнечески поздравительными объятиями. Доступ же к нему как к человеку для норвежца всегда был ограничен и тщательно запаролен.       О том, чтобы хакнуть Болле, найти лазейку к установлению с ним непрофессиональных контактов, дружеских и неформальных, Йоханнес не помышлял. Зачем тормошить русское лихо, пока оно ведёт себя тихо? Клэбо прекрасно знал насколько острой занозой в заднице Большунова является, и как тот к нему из-за их соперничества относится. Поэтому не рисковал. Посмотреть на него лишний раз боялся и дышал в присутствии этого вечно хмурого и безмерно серьезного русского в половину лёгких.       Иногда, конечно, Большунов при нём улыбался, смеялся и выглядел очень довольным. Чаще всего такое происходило, когда Йоханнес с позором проваливал гонки. Оттого ему навязчиво казалось, что у приступов радости Александра лишь нехороший умысел. Он просто насмехался над ним. Травил неудачливую звезду у всех на глазах своими ядовито-счастливыми гримасами! А тут вдруг предлагает снять селебрити-маски и по-людски пообщаться? С чего вдруг? Последняя издевка с приглашением на свадьбу не сработала, так Большунов придумал какой-то новый план высмеять и опозорить звёздного лыжника в СМИ? Ну, ну.       — Больно нужно мне твоё личное. Поболтать просто хотел по пути в отель, раз одной дорогой туда идем. Но не получается видно у нас разговора и общего маршрута. Да и ладно. Не очень-то и хотелось.       Вопреки сказанному, двинулись они вместе, в одном направлении. И Большунов всё же разговорился.       — Ты только не обижайся. Я человек простой и прямой в словах и поступках. Если тебе такие качества кажутся странными, это твои проблемы, и мне их создавать каждый раз из-за этого не обязательно. Что мне еще сказать? Оттого, что ты мало обо мне знаешь, ты ничего не теряешь. Закулисной жизни у меня нет. Мой внутренний мир не богат на тайны, будь уверен и спи спокойно. Расскажи лучше, что с тобой сейчас происходит? Чем занимаешься, кроме тренировок и завоевания просторов ютуба?       Сам того не замечая, Большунов действовал странно и нелогично. Настойчиво убеждая иностранного приятеля не задавать лишних вопросов и продолжая оставаться для него посредственностью без всякой загадки, он возводил его самого в ранг айдола, который обязан был дать отчет о своих жизненных планах первому встречному на каждом углу. Йоханнесу это казалось нечестным и лицемерным. Но не было таковым наяву. Большунов на самом деле с увлечением следил за всеми новостями, где только мелькало имя норвежца, и теперь ему не терпелось узнать все подробности из первых уст.       А вот какими информативными сведениями о себе он сам мог бы увлечь или просто развлечь соперника, Саша не представлял. Степень теперешнего участия Йоханнеса Клэбо в его спортивной карьере абсолютно Александра устраивала, и в привлечении того к другим аспектам своей жизни Большунов заинтересован не был. Он только-только попривык к их сверхэмоциональной конкуренции и более-менее свыкся с профессиональной необходимостью проводить в обществе Йоханнеса хоть какое-то время.       Сильнейшие должны были держаться вместе, чтобы расти и развиваться дальше, а не ломать друг о друга палки. То был их рок, их судьба. Большунов очень долго не мог этого признать и лишь совсем недавно смирился с тем, что Йоханнес Хёсфлот Клэбо, хочется того или нет, важная и неотъемлемая часть его биографии. Заклятый друг, любимый враг. Для обозначения статуса их отношений, он называл его именно так. День за днём заставляя себя перестать дрожать и смущаться говорить о нём в интервью и на ломаном английском разговаривать с ним самим. С трудом, но всё-таки получалось.       — Что-то я не пойму, Большунов. Не интересуешься ли ты сейчас моим свободным временем, чтобы снова куда-нибудь пригласить?       — Куда и когда я тебя приглашал-то?       — Недавно совсем. На свадебку эту твою, будь она неладна.       — Приглашение в соцсетях было просто хайп-ходом. Я догадывался, что официальное ты получать не хотел. Поэтому его не последовало.       — Я тронут, что ты учёл мои нежелания. И оставил меня одного бороться со сходом лавины комментов о состоянии наших взаимоотношений после известных всем инцидентов.       — Мне жаль. Не хотел ставить тебя в неудобное положение.       — Рядом с тобой моё положение всегда неудобное. Я привык.       Слово за слово, оба прошли досмотр контрольно-пропускного пункта, где к этому времени замело следы очереди. А далее были направлены охранниками отеля к служащим главного корпуса, ожидающим их появления.       Пока лыжники нерасторопно двигались по разметённым между сугробов дорожкам в обычных ботинках, толстые тучи сползли с горных хребтов, немного потужились и разродились густым снегопадом. За пару минут свежий снег покрыл галерею голубых елей, десятки крыш, балконов, ступеней, беседок и скамеек, превратив корпуса и парковые зоны гостиничного комплекса в зимнюю сказку.       Атмосфера на территории парк-отеля и настроения постояльцев, эмоциями которых волшебным образом наполнялся воздух, сразу же поменялись. Спешка, нервозность и суета исчезли, а им на смену подоспели приятная усталость, умиротворение и вечерняя тяга к романтике. Чем ближе Саша с Йоханнесом становились к цели маршрута, что вёл их к самому большому и солидному зданию, тем сильнее ей проникались.       За плавным поворотом дорожки на глаза им попались норвежские биатлеты. Не успев разобрать чемоданы и оценить райские условия проживания в своих номерах, они с полным комфортом расположились на площадке для барбекю. Жарили кебабы к глинтвейну, грея свои булки у мангала, за которым колдовал Зигфрид Мазе.       Клэбо поздоровался с земляками издалека, заслоняя собой Большунова и не высовывая голову из-за припорошенного снежными хлопьями капюшона. Но несмотря на эти меры предосторожности, их обоих узнали и не позволили пройти мимо. Пришлось освободить руки от сумок и пройти церемонию из большого количества рукопожатий, которые начались с Тари Бё, который панибратски похлопал Йоханнеса по спине, выбивая из него поток непонятных Большунову норвежских слов.       Говорил Клэбо невозмутимо. Однако Саша заметил, как он пару раз мазнул по уголкам губ кончиком языка. Йоханнес делал так, когда волновался, что его могут не так понять. Сейчас это было лишним. Судя по характеру улыбок и взлядов, биатлонисты всё поняли про них двоих по-своему правильно еще до его неловких отмазок.       Приветствия закончились на Стурле Лагрейде, перебирающем струны гитары под деревянным навесом. Угощаться с ним и другими норгами жареным Саша с Йоханнесом вежливо отказались и от горячительного носы синхронно отворотили. Поболтали о турнирном расписании и двинули дальше. Попали под снайперский обстрел снежками от биатлонных немцев, оккупировавших для зимних забав следующий газон. И встретили шведку Нильссон, от которой узнали, что все лыжники живут на противоположном конце елового парка.       — А вы что в этом краю делаете? Решили перебить мою сенсацию и перейти из лыж в биатлон сразу вдвоем? — Посмеялась над ними Стина.       — Никогда! Нас послали сюда к главному администратору.       — Приехали сюда вместе? — С улыбкой предположила биатлонесса.       — Нет, конечно. Мы за воротами случайно пересеклись! — Заотпирался Йоханнес, снимая снежинки с губы кончиком языка.       Бывшая лыжница сделала вид, что поверила.       — Господин Йоханнес из команды Норвегии и господин Александр из сборной России? — Ещё радушнее встретили их на ресепшене. — Добро пожаловать в наш отель! Следуйте за мной. Ваши руководители предупредили о том, что вы прибудете значительно позже своих делегаций. Номер для вас готов. Прошу к лифту. Нам на специальный этаж.       — Минуточку. Нам нужно перекинуться парой слов.       — Как будет угодно.       Администратор, что встретила их, понимающе улыбнулась и отошла, а Йоханнес, для которого новость о совместном номере будто стала последним байтом в переполненном флеш-носителе сегодняшних эпизодов с русским, ухватил того за рукав куртки, рывком подтянул к себе и заговорил, впечатляюще прикусывая губу ровными белыми зубками в каждом месте, где предполагался знак препинания.       — Я не ослышался? У нас будет общий номер? Ты приложил к этому руку? Неспроста меня на улице выследил?       От вида его белозубого рта и активно шевелящихся губ, по всем конечностям Большунова распространились мурашки. Столь крупные и твердые, что будь его парка хоть немного потоньше, Клэбо однозначно ощутил бы их под своими пальцами.       — О чём ты? Я к распределению комнат сроду отношения не имел! Нас всегда тренера по своему усмотрению расселяют. Я для этого здесь был не нужен, поэтому и приехал сюда позже всех.       — Пытаешься сказать, что наше совместное проживание — дело рук тренеров? Считаешь, я поверю, что они могли договориться о таком за нашими спинами?       — Не знаю. Но я не имею к этой идее никакого отношения, честное слово! Это произошло, пока нас с тобой не было. Может, просто позвоним своим и разузнаем, что мы пропустили?       — Адекватная мысль.       С запозданием осознав, что позволил себе лишнее, Йоханнес отпустил куртку Саши и зашарил по карманам своей. Он напрочь забыл куда и когда убрал камеру, и в который из них запихнул телефон. Большунов вечно отвлекал его от самого главного, мешал сосредоточиться, рушил все планы и тактики независимо от дистанции.       — Проблемы, господа? Если вы хотите отказаться от люкса и занять стандартные номера со своими командами, то мы сами немедля вызовем ваших руководителей и всё уладим! — Спешно предложила свои услуги женщина-администратор.       — «Люкс» вы сказали?       Клэбо замер с неестественно изогнутой рукой, подлезшей за воротник в попытке нащупать телефон в недрах потайного кармана.       — Люкс. С двумя отдельными спальнями, личным спортзалом и гидромассажной ванной.       — Вот как? Тогда ладно. Ты идешь, Большунов? Отблагодарим главных тренеров за такой подарок потом.       — Вам следует благодарить ваших особых болельщиков. — Внесла разъяснение администраторша. — Они решили сделать для вас сюрприз и подали особую заявку, которую полностью оплатили. А тренеров мы просто поставили перед фактом.       — О, так это подарок от VIP-болельщиков? Круть! Ты рад, Большунов? Мы заслужили, согласен?       — Вип-болельщики — это, конечно, здорово. А другие? Боюсь, не все фанаты спорта поймут, если мы с тобой будем жить вместе. Нафантазируют себе всякого. Мне как-то не хочется быть ославленным нетрадиционной ориентацией, как некоторые.       — Некоторые?       — Ну, я слышал, что некоторые из ваших лыжников и кое-кто из биатлонистов...       — У тебя неверная информация.       — Правда?       Йоханнес разулыбался так, будто знал все истины мира.       — Все биатлонисты — бисексуалы, зуб даю! В кого пальцем не ткни, везде уже прилично растянуто. Да и лыжники наши с ними в одной обойме. Педики они все, а не некоторые! Но за себя не бойся. Никто неподобающих слухов распускать о тебе не станет.       — С чего вдруг такая уверенность?       — Ты давно зарекомендовал себя как меганатуральный натурал. К тебе, Большунов, за прошедший год пятеро человек из нашей команды подкатывали. И так, и сяк намекали, обхаживали, морды друг другу из-за тебя били, а ты ничего не заметил, не понял. Даже не догадываешься о ком идёт речь, я прав?       Само собой! — сам для себя ответил на вопрос Саша. Если за всё время он и поглядывал на кого-то из мужиков-лыжников неравнодушно, то им каждый раз был Клэбо. До остальных соперников ему не было дела.       — Вижу, ты задумался. Дать подсказку?       — Не нужно. Не хочу я знать.       — Неужели совсем не интересно, кто на тебя глаз положил?       — Совсем. Так что, можешь, при случае, сказать всем товарищам, что шансов у них никаких нет.       — Сто раз говорил. Но неспортивный интерес к тебе всё равно растёт.       — Да и хрен с ними. Это их проблема, в конце концов, не моя. Я никого не соблазнял и никому обещаний не раздавал. Пусть тихо-молча спускают в тряпочку и дальше меня не трогают.       Уже какое-то время они находились в лакшери-номере, однако его шикарные декорации ни на секунду не отвлекали парочку от обсуждения насущной темы, поднятой неожиданной возможностью пожить под одной крышей.