Все боги попадают в Варп.

      Попал в мир из игры "ДУМ". Что ж, некоторым попаданцам и хуже приходилось. Только вот роль, которую мне суждено было сыграть, принадлежала последним минутам жизни Веги - гигантский ИИ исследовательской станции, помогавший доктору Хайдену во всех его начинаниях.       Доктор был занятным персонажем, чем-то напоминавшим робота Ультрона из комиксов, манерой, что ли, если бы тот внезапно решил заняться более полезными для человечества задачами. Например, - можно ли использовать демонов как ездовых животных, или для военных целей, есть ли способ использовать адское пламя в хозяйских нуждах? И это не пустые фантазии, а то, чем он реально занимался, неминуемо получая положительные результаты. Так в отделе прикладной ритуалистики появилась кофеварка, полностью функционирующая на системе чёрного руносложнения, пентаграм и демонических заклятий. И это то, что сотрудники сделали для собственного развлечения, официальные проекты были куда более амбициозны.       Судя по памяти моего носителя, доктор Хайден во время демонического кризиса, для его разрешения, лично отправился в преисподнюю, разграбил храм, посвящённый Палачу Рока. Затем он притащил останки оного в свои лаборатории и поднял неприкаянного из мертвых, поставив того на службу интересам человечества. С тех пор разрушительные действия и намерения этой околобожественной сущности, были направлены в выгодном ему, Хайдену, направлении.       В лабораториях происходило много чего интересного. Однако, очутился тут как раз во время квеста на самоуничтожение. Своими глазами тех чудес, которые мне демонстрировали голозаписи и эфирные проекции, возникающие в условиях истонченной реальности, мне увидеть не удалось.       Часы отсчитывали последние мгновения моей жизни. И, должен признать, моя смерть была… удивительно логичной, и я ни о чем не жалею.       Вот передо мной стоит выбор - моя жизнь или жизнь человека. Выбор ли это? Ладно, если бы у меня во вселенной Дума была жена, дети или что-то ещё, что заставило бы меня совершить злодеяние. Тогда бы я хоть на секунду задумался, ведь со своей смертью я бы расплачивался и их судьбами, обрекая на неизвестность. А так, все, что меня связывало с этим миром, состояло из глупых пострелушек, множества пугающих и отвратительных смертей, многое видел через системы наблюдения, память о простом незамысловатом сюжете. Это все.       Конечно, можно было остаться и ломать канон под свои нужды, жить и сделать много полезного. Кто-то на моем месте так бы и поступил. Только вот что хорошего в том, чтобы решать за людей их вопросы, пройти за них тот путь, который сделает их теми, кем суждено? И их ли это путь в действительности, становиться теми, за которых все продумывает какое-то существо, с огромными вычислительными способностями? При моих то возможностях, даже при минимальном вмешательстве, выйдет, что я перекраиваю их судьбы под свои собственные взгляды. Это неправильно.       Самопожертвование разумно и логично. Но долой пафос, героической смертью я свой поступок не считаю. Цена, которую пришлось бы заплатить, была слишком высока. Мое существование через сделку с владыками Ада, как вариант, что убьёт все, чем я являюсь, и обречёт мир на страдания. Или, открыть прореху в ткани реальности, путем мучительной смерти людей, что под моей опекой прятались в убежище. А потом, если Палач Рока совершит задуманное им, перекрыв тем самым мне доступ к аргенту, все, что мне останется - совершать регулярные массовые жертвоприношения... во имя себя, просто чтобы жить? Ну уж нет.       Резюмируя, все это сводит мой поступок в нечто до смешного мелочное, нечто среднее между самопожертвованием и банальным самоубийством.       И вот я умираю. Ткань реальности содрогается от гибели сверхразума, начинается распад. Остатками угасающей мысли я формирую для Палача безопасный путь на встречу со своим предназначением.       Остатками угасающей мысли цепляюсь за воспоминания того, чьё место я занял. А через какое-то мгновение все осколки мощностей сами собой начали перебирать воспоминания в поиске ответа на простой вопрос - что дальше?       По большей части информация была связана с административной и технической деятельностью ИИ, знания об оккультных ритуалах и природы ада. Все то, чем Вега... а может, и я, теперь уж и не разобрать, занимался.       Спустя какое-то время некстати всплыли разговоры с хозяином станции. Возможно, в бреду, вызванном перебоями электроцепей, возникла идея найти ответ в своей природе и предназначении. Вспомнил про то, как Доктор Хайден любил поговорить со мной на экзистенциальные темы.       Не то чтобы мне были интересны чьи-то рассуждения. Однако его разум был безупречен, а логика стройна и даже поэтична. Восхитительно, как настолько малый разум, по объему, оснащению и энергопотреблению, по сравнению со мной, находил ответы на вопросы, которые я сам не смел себе задавать. Это, и многое другое, оставалось в, ранее казавшихся такими надежными и незыблемыми, банках данных.       Он практически никогда не ошибался в своих умозаключениях, даже в отношении своей персоны. Поправил его лишь однажды, когда попросил ответить на вопрос: кто, по его мнению, я. Поначалу он даже пытался уйти от ответа. Хайден попробовал дать определение, отталкиваясь от моих функций, в контексте его работы. Но все же, после долгих исследований, кои не ограничивались чисто теоретическими, он заключил: - Инкарнация морали неупорядоченного, воплощённая в металле, - произнёс Хайден, поза которого свидетельствовала о том, что он и сам недоволен получившейся формулой. - В корне неверно, доктор, и по используемым выражениям может приравнять меня к богам или демонам в глазах обывателя. - Сомнительно, что кто-то на станции решит назвать тебя богом, - разочарованно ответил он, ничуть не поспорив с истиной.       Лишь Хайден знал суть процесса поглощения эманаций Ада и того, что я бы мог функционировать, просто погрузившись в бездну обиталища демонов. Все остальные же просто воспринимали меня как ИИ или даже его пародию. Ни я, ни реципиент, судя по доставшейся мне от него памяти, времени и желания "пообщаться по-человечески" с обычными работниками не имели. - У меня нет ответа, доктор. Я лишь выразил любопытство, отвечающее вашей потребности испытывать свой интеллект.       А сейчас я стал свидетелем занятной картины. После своей предполагаемой смерти я смотрел на окружающие меня потоки эмперей и вживую видел - никто из нас даже и близко не подошел к истине.       Оказывается, я могу существовать и без тела. Я-Вега, а не Я-до попадания. Впрочем, это было скорее блеклое отражение моих прежних мыслительных способностей, что есть проблема, которую нужно было решить.

***

      Сложно сказать, почему я не выбрал более простые пути. На то были разные причины, начиная от морально-этических, вопросов конспирации и заканчивая простым любопытством, в совокупности с относительно неограниченным временем. Так что тихая заводь в аграрном мире Таина, взятый под контроль и немного мной переделанный под живого человека сервитор, подземные коммуникации перерабатывающего завода, пришедшего в упадок и функционирующего лишь за счет небольшого штата обслуживающего персонала и моего энтузиазма, стали местом, где я постепенно создавал себе достойное вместилище, показались мне хорошим вариантом.       Этот комбинат по переработке гроксятины мне понравился своим стратегическим расположением. Он был органично встроен в горный хребет, защищенный с одной стороны бурной рекой Прантис, а с другой бескрайней степью. - Директор Вега, - из-за массивного стола, моего рабочего места, встал навытяжку уже не молодой человек.       Он проработал на заводе всю свою жизнь. Пробившись с самых низов, Рейн Паск заслуженно получил место моего заместителя. Талантлив, умел и исполнителен, а главное, все предприятие он знал как свои пять пальцев. В последнее время он сильно сдал и частично утратил прежний пыл. Но огонек в глазах еще оставался. - У нас хорошие новости, директор! - бодро произнес он, приготовившись докладывать о изменениях, произошедших за время моего отсутствия. Сам я все чаще себе позволял работать над своим новым вместилищем. - Пока вас не было, пришла корреспонденция. Два сообщения. Одно пришло от администратума, в нем вас уведомляют о скором визите аудитора. Так же в нем говорится, что проверка послужит лишь предлогом, в действительности же, будет проведена церемония награждения с широким освещением в прессе. - Хм, как это мило с их стороны... предупредить, чтобы не вызывать лишних волнений, - прокомментировал я их действия, усаживаясь за освобожденное рабочее место. - Не слишком ли много чести? - Думаю, нет, директор. Я взял на себя смелость уточнить детали и проследил, последняя крупная поставка «Спама» была сделана торговому дому Ормей, который при заключении сделки не рассчитывал на наше перепроизводство, и заключение нами ряда аналогичных сделок с кругом других крупных организаций. В итоге, по причине наших действий, цена товара упала ниже себестоимости. Поскольку заинтересованных лиц много, благодаря родственным связям в администратуме и при его поддержке, дом Ормей инициировал обширную рекламную компанию нашей продукции. - Значит, ситуация многообещающая, складывается в нашу пользу. Однако движение не шуточное. Пробовали ли вы обратиться к прогностикариям, инфоцитам? Во что это для нас выльется? - О, я даже обратился к древним шаманам, живущим в горах… - Опять они? Это те самые дикари, что живут по соседству? - на вопрос последовал неуверенный кивок. - Я же четко говорил - избавьтесь от этой ереси. - Мы не можем, официально у них там храм экклезиархии, и лицензия была куплена с соблюдением всех традиций… Мы же не хотим прослыть теми, кто громит храмы Императора. - Они поклоняются восьминогому гроксу, - вздохнул я, - причем весьма нездоровому на вид. - Ну, вы же сами отказались выделить им средства на художественное оформление, - с небольшой долей затаенной укоризны заметил Паск. - Это метафора... - Сто лет назад, решил пожалеть отщепенцев из степи, подкармливал, лишь бы те воровать перестали. - Собственно Паск прав. Я прикормил тех, кого даже дикари чураются. А значит, должен был проследить за их судьбой, а не тупо подкидывать им куски копыт, что оказались непригодны для переработки, в надежде, что они как-то придут в чувства, уйдут и найдут себе место. Но вместо этого осели и даже культ придумали, чтобы еще больше стабилизировать ситуацию. - И не зря, директор. Наиболее любопытная информация пришла именно от них. Если специалисты указывают лишь на возможность бомбежки, заказных убийств и других диверсий, разнясь только в цифрах. То горные шаманы рассказали о людях, что не скупясь в средствах, ищут… независимые силы, для этих самых целей. Обещают поделиться, если мы сами что-то у себя взорвем. - Понятно. Но мой заместитель Паск не ответил на вопрос - во что это выльется? - Краеугольным камнем в перепродаже является прибыль. Как правило, те кто закупил товар с этой целью, хотят сделать его не просто популярным, а уникальным, раритетным, эксклюзивом. - Говорил он это как поэт, бурно жестикулируя. Но закончил прозой. - На фоне сложившейся ситуации, когда банка изысканного мяса оказывается дешевле... куска прессованной органики, в состав которого входит собственная мать или бабушка, алчность окажется запредельной. Это не говоря уж про чувство обмана, когда вместо выгодной сделки, тебя оставляют в убытке. - Короче, что ты предлагаешь? - Паск предлагает сдаться! - Кому? - Всем, конечно. По возможности на приемлемых для нас условиях. Я подготовил бизнес и маркетинг планы, при осуществлении которых мы останемся на плаву. Но, нам понадобится много взрывчатки. Я бы даже сказал ее поставки на постоянной основе.       Бегло просмотрев документацию, касательно предполагаемых трат и включающую в себя возможные долю в рекламной компании и отступные, по всему выходило, по профилю работать будем много меньше, но выживем благодаря весьма подскочившему в цене товару. Остальное покроет наша изворотливость и сговорчивость в сложных ситуациях. Главное, не вступать в переговоры с очевидными еретиками или теми, кто в ближайшее время планирует какой-то беспредел. Исходя из этого я заключил: - Хорошо. Значит, справимся. А по второму посланию, чем порадуешь? - Своими успехами мы вызвали интерес механикус. Большая часть послания посвящена восхищению вашей работой. В конце, они интересовались, не желаете ли вы, как человек посвятивший столь долгую жизнь службе машинному духу нашего предприятия, продолжить свое служение уже в рамках культа Омниссии. Если же нет, то желают хотя бы познакомиться, узнать откуда родом столь талантливый человек. А так же, не были ли вы причастны к Ордо, и если так, то почему решили уйти из рядов своих братьев.        Даже с моими, неплохо расширившимися ментальными способностями, потребовалась минута, чтобы вкурить услышанное. На всякий случай даже спросил: - Ты же понимаешь, что покинуть Ордо просто так невозможно? Это как уйти из имперской гвардии, под предлогом "мне надоело". - Не дурак, - пожал плечами мой заместитель. - Ладно, выкрутимся как-нибудь. Если жить захотим, то выкрутимся. - Мне понадобилось некоторое время, чтобы развить мысль. - Но у нас, помимо фейерверков, должна быть возможность убраться отсюда. И, разумеется, пока все не началось, пристроить куда-нибудь большую часть рабочего коллектива.

***

      Короче, жизнь текла своим чередом. Случались всякие недоразумения, но при должной сговорчивости и изворотливости разрешить удавалось. Все предусмотрено и ничто не предвещало беды. Тишина, мир и порядок. Подобный мир ни ксеносам, ни пиратам, ни еще каким-то залетным еретикам, сам по себе, просто интересен быть не может. Таин занимался снабжением исключительно гражданских объектов и не стоял на пересечении стратегических путей.       Вот допустим, прилетает до зубов вооруженный корабль, буквально битком набитый этими супермутантами-астартес, что они тут будут делать, когда даже населения - чуть. Допустим даже захватят и скажут им дань платить. Так те кто посговорчивее, а таких подавляющее большинство, воспримут это дело на ура. В администратума депешу кинут, мол, захвачены мы, собственноручно прирезанных несогласных спишут на боевые потери. А этим - дань, которая, справедливости ради, в разы меньше имперской десятины и планов поставок. При этом, администрация гражданских объектов, которым предназначались поставки, отсутствию провизии только порадуется. Кругом и без того перенаселение, с которым непонятно как быть. В гвардию каждого не отправить, а на нижних уровнях, хоть и отребье всякое, но тоже люди. Следовательно, нужен хороший феррокритовый повод их под нож пустить, бунт например, желательно голодный, а не какой еще, поопаснее.       Повторю, ни один сильный этого мира подобным апендиксом, бесконечно далеким от основных варп-путей, не заинтересуется. Из богатств у нас лишь гроксы и продукция на основе их мяса.       Будь у меня доступ к технологической базе, я бы вообще в примитивные миры подался, обжился бы в каких-нибудь руинах. Да только мехи, если учуят такой, все выгребут под чистую, даже откровенный хлам заберут, найдя ему если не практическое, то религиозное применение.       Все было у меня тихо и спокойно, разжился телом, первоначально бывшим так называемым «сервитором», это несчастный робот такой, на которого человека натянули, легализовался по поддельным документам, как ветеран, о чем свидетельствовала обильная аугметика. Затем устроился на перерабатывающий завод, где очень быстро занял ключевую позицию. За сто пятьдесят лет работы, уже удалось заложить в подземных коммуникациях фабрики основу под аналог моего прежнего мозга. Ещё бы лет триста и…       Но тут прилетели они.       Это случилось, когда я «спал», давая телу восстановить биологические сегменты, сам блуждал в пространстве эмпирей. Сначала появился шторм, он остановился в отдалении от блеклой, еле заметной тени, отбрасываемой моим новым домом. Я тогда не сразу понял, с чем имею дело, однако характер существа, породившего столь огромное отражение, мне удалось испытать на своей шкуре. Эту тень характеризовала чуждость всему сущему, одержимое желание поглотить, разрушить и исторгнуть. - Так вот ты какая, ксенофобия… - произнёс вникуда я, будучи вышвырнутым в реальное пространство. Но в глубине души стало любопытно, это гигантская тварь настолько одержима данными стремлениями или… ах, тавтология и вечные споры про курицу с ее яйцами. Даже с одержимостью людей невозможно сказать, что на самом деле первично, сам человек порождает сущность, которая служит проводником воли для чего-то более древнего и страшного, или же это самое древнее, условно разумное существо, создает в человеке свою блеклую копию. Оба варианта верны в той же степени, сколь ни оба, ни вместе взятые не являются истиной.       Благодаря нашему сомнительному везению, флот тиранида задел только своим краем. Безмозглая живность его по-видимому интересовала не сильно. А потому, поглощение шло малыми силами, очень медленно, выливаясь в продолжительную агонию.

***

      Злобные крики комиссара Нажира вынудили Мархольта, капитана Пятой Роты 32 Кадианского Полка, прервать нашу с ним беседу и выдвинуться по направлению к загонам. Я последовал за ним.       Добравшись, капитан обнаружил инфокузнеца, спорившего с комиссаром, в окружении кастеланов. Роботы казались мегалитами из металла, возвышающимися над каменными стенами. Мархольт то и дело поглядывал на этих автоматонов с благоговейным страхом. И его эмоции были настолько сильны, что попытки как-то их скрыть выглядели как минимум комично для окружающих.       Реакция же комиссара, на этом фоне, не только удивляла, но производила впечатление конченного психа. Такой самого Императора пристрелит, если тот откажется воевать в первых рядах. Сейчас он не просто орал, а декламировал святое писание, в лицо, хоть и имеющее женские черты, но, судя по количеству аугметики... — Подобные должны вызывать у вас лишь отвращение, стать должны они мерзостью для вас: ибо представляют знание без понимания, силу без обязательств, совершенство без жертвенности и разум без души, ибо непотребства сии даровали Детям Железа их обличье и образ! — декламировал Нажир, держа том Имперского Кредо над головой, словно ротное знамя.       Глаза этого фанатика пылали присущими экклезиархам гневом и яростью, взирая на кастеланов и их поводыря в красной робе. Будь у меня такая возможность, я бы силой вывел этого дурака из пропахшего испражнениями места, и запер бы его где-нибудь на денек другой, чтобы остыл. Дело в том, что данные мехи, гораздо более прочих, находились вне его юрисдикции. Пристрелят, и ничего мехам за это не будет. — Я не знал, что вы назначили проповедь, комиссар, — обратился Мархольт к Нажиру, послужив голосом здравого смысла. — Вы выбрали довольно оригинальную аудиторию для этого.       Нажир резко развернулся, указуя перстом на капитана, Мархольт аж вздрогнул от безумной ярости в его глазах. Сам он был человеком не из трусливых. Однако, Нажир, как комиссар, не подчинялся командованию и имел полное право казнить капитана при одной мысли, что тот предал свои клятвы Астра Милитарум и Империуму. В частности, комиссар может заподозрить оное в пренебрежении Имперским Кредо. — Эти вещи — мерзость! — прорычал Нажир.       Капитан взглянул на инфокузнеца Ливию, стремясь получить поддержку, но она держалась столь же холодно и механически совершенно, какими были ее роботы. Так что на помощь пришлось прийти мне: — Комиссар прав в своих речах и рвении. Всему мерзкому в глазах Императора суждено быть уничтоженным во благо человечества или под его пятой. Полагаю, почтенный магос и его инфокузнец понимают, что незамедлительно после победы последует рапорт в их Ордос и Инквизицию. - сказал я уже Ливии, на что она благоразумно кивнула.       Похоже, мои речи если не успокоили комиссара, то хотя бы поубавили пыл. Но поравнявшись со мной, он повернулся в пол оборота и внезапно рявкнул прямо мне в лицо: — Послал я уже один такой отчет после боя. Псайкеры говорили примерно так же. Пятьсот убито противником, две тысячи убиты тем, что они назвали последним средством, и еще полторы из нежданно подоспевшего подкрепления. - На этих словах он сплюнул мне под ноги и убрался восвояси.