Игры сильнейших

Допустим, мы останемся в живых; но будем ли мы жить?

      Солнце показалось на горизонте, осветив первыми блеклыми лучами верхушки походных палаток. Ино уныло ковырялась в тарелке с кашей, пока вокруг проходили шиноби, негромко переговариваясь между собой. Рядом сидели Сакура и Хината, возможно, сидели в последний раз. Буквально через час они разойдутся по разным отрядам, и неизвестно, встретятся ли еще.       — Тебе стоит поесть, — укоризненно произнесла Сакура, показательно зачерпывая ложкой побольше пресной каши.       — Кусок в горло не лезет, — ответила Ино и отставила тарелку, — как представлю, что нас ждет впереди…       Признаваться было стыдно… Ино боялась. Боялась настолько, что внутренности скручивало. Она подняла взгляд, нашла Шикамару, стоящего к ней спиной, и снова опустила взгляд на свои дрожащие руки, не заметив, что тот обернулся, чтобы посмотреть на нее.       — Бояться нормально, — продолжила Сакура, — в конечном итоге, таков путь ниндзя. Умереть — выполняя свой долг.       — А я верю, мы все вернемся домой, — тихо прощебетала Хината.       — Вера — все, что у нас есть, — согласилась Харуно, хоть по ней и было видно, что развернувшаяся война, нагоняет на нее не меньший ужас.       Ино не хотела верить, Ино хотела знать, что с ее близкими людьми ничего не случится. Ей всего шестнадцать, а она уже мысленно похоронила каждого под звук разбивающегося сердца. Последнюю ночь девушка почти не спала, вертела на пальце обручальное кольцо, глотая беззвучные слезы. Она была готова разорвать грудную клетку, лишь бы хоть на мгновение унять тревогу, но чем ближе наступало утро, тем сильнее тошнота подкатывала к горлу.       — Я не умру, пока не погуляю на твоей свадьбе, — попыталась пошутить Сакура, прекрасно замечая состояние подруги.       — Я тоже, — поддержала ее Хината, касаясь плеча Ино.       — Тогда мы обязаны вернуться домой все вместе.       Ино обняла подруг, отчаянно прижимая их к себе, чтобы не расплакаться. Зазвонил колокол, оповещающий о построении. Девушки молча встали и разошлись по своим отрядам. На ватных ногах Ино подошла к Чоуджи, похлопала его по плечу и встала рядом. Ее спина была натянуто-прямой, все эмоции спрятались глубоко в душе, оставив лишь непоколебимую решимость защитить родных людей.       Шикамару стоит рядом с командующим, обсуждая последние детали их вылазки. Ино гордится им в этот момент, признавая, что этот глупый ленивый мальчишка, смог обогнать ее. На губах расцветает еле заметная улыбка, и тут же гаснет с громким приказом.       — Выдвигаемся!       Ноги сами несут ее вперед.

***

      Ино еле дышит, почти задыхается. Запах крови повсюду. Рука, сжимающая кунай дрожит, она понимает, это еще не конец. Далеко не конец. Чакры остается мало, чертовски мало. Осознание, что ей придется сражаться против своего сенсея, не приходит. Она тупо моргает, сквозь мокрую от пота челку, смотрит перед собой и не видит ничего, лишь слышит, как Чоуджи падает на землю, почти трусливо отползает за ее спину.       Шикамару что-то кричит им, кажется, даже ругается, отбиваясь от атак Асумы. Ино пытается сделать вздох, не выходит. Ее скручивает и тошнит прямо на землю. Сухой кашель разрывает глотку. Чоуджи отталкивает ее в сторону в последний момент, сюррикены со свистом разрезают воздух. Шикамару подхватывает ее под руки.       — Ино, черт, соберись!       Его голос звучит где-то на переферии сознания. Она смотрит в ответ потерянно, его силуэт плывет перед глазами, и лишь робкое прикосновение к щеке, приводит в чувства.       — Я в порядке, — шепчет Ино, — сделаем это.       — Это же Асума, — чуть не плачет Чоуджи, прикрывая собой, — это же наш сенсей.       — И мы знаем все его техники, — уже увереннее отвечает она, поднимаясь с колен. Шикамару крепко сжимает ее руку. Его тоже трясет. Ему предстоит второй раз пережить смерть сенсея. Ино гладит большим пальцем костяшки на его руке, успокаивает их обоих.       — Я не могу, — сдается Акимичи, подставляясь под атаку.       Ино вырывает руку, складывает пальцы в печать с небывалой скоростью, и оказывается в его теле.       — Ты не должен сдаваться, — ее голос эхом звучит в его голове, — Асума не хотел бы этого. Вспомни, что значат наши серьги. Мы — команда, мы — единое целое! Мне тоже больно, и Шикамару больно, и я уверена, что Асуме тоже больно! Мы обязаны его запечатать, чтобы он ушел на пок…       Ее слова обрываются. Она оказывается в своем теле, из носа струей течет кровь, Чоуджи хватается за раненый бок. Шикамару оттаскивает их в сторону и с помощью теневого захвата, пытается в одиночку справиться с Асумой. Ино вытирает кровь с лица, встает твердо на ноги, и с ужасом видит, что Шикамару, как тряпичную куклу отбрасывает в сторону. Он летит, как в замедленной съемке, падает спиной на россыпь камней. Крик застревает в груди куноичи, ей хочется подбежать к нему, но Асума появляется из ниоткуда, атакует — быстро, ловко и безжалостно. Девушка еле успевает ставить блоки, зная, какой удар последует следующим.       Да, у них есть чертово преимущество, и слова, что она говорила Чоуджи, в первую очередь, она говорила себе.       — Чоуджи, — сипит она, — помнишь наше первое задание? Когда мы пытались отнять колокольчики?       — Что ты хочешь? — кричит он, помогая Шикамару подняться.       — Сделаем это снова!       Ино готова поклясться, что в стеклянных глазах Асумы проскочило одобрение.

***

      Ино кажется, что этот кошмар никогда не закончится. Даже ночью небо сверкает огненными вспышками. Она из последних сил тащит на себе тела напарников, спотыкается, падает вместе с ними. Пытается отдышаться, сжимая в руках опаленную траву. К ней подбегает один из соратников, помогает подняться, сует флягу с водой в кровавые руки. Ино жадно пьет, захлебывается и отбрасывает флягу в сторону. Она падает на колени перед напарниками, берет их за руки, слезы текут по лицу. Она не чувствует… не чувствует в них жизненной силы.       Ее пытаются оттащить в сторону, она рычит, воет, отмахивается. Это не может так закончиться. Подползает обратно, верит, что их души еще можно спасти. Она склоняется над лицом Шикамару, проводит дрожащей рукой по его щеке.       — Я так и не сказала, что люблю тебя, — шепчет сквозь слезы, целует в сухие губы, — прости меня.       Ино судорожно выдыхает, берет напарников за руки. Она никогда не была сильна в медицинских дзюцу, она никогда не верила в себя, считая, что ее преимущество — физическая сила.       — Что вы собираетесь делать? Это ведь невозможно, вы погибнете! — верещит один из медиков.       Ино злобно шипит на него, грозится лично перегрызть глотку, если тот не заткнется. Мальчишка испуганно отскакивает в сторону, трясется, как лист на ветру.       У нее получится. Она умрет, но спасет их. Кольцо на пальце, дает силу, дает веру. Она концентрируется, закрывает глаза и делает невозможное. Их команда — единый живой организм, их узы — неразрывны. Ее чакра делится на три равные части, осторожно втекает в каналы напарников, нет, друзей, нет, семьи. Она вливает в них жизнь ровно до тех пор, пока Наруто не уничтожает барьер.       Ино все еще держит холодные руки, не держит слез, когда Шикамару открывает глаза, вымученно улыбается и шепчет, что слышал ее признание.

***

      Ино стоит посреди сражения — сломленная, убитая. С этого мгновения она — глава клана. Хочется орать, орать так сильно, пока голосовые связки не лопнут, и она не захлебнется в собственной крови. Дни и ночи смешались в единое кровавое месиво. Рядом падают тела, а она не может пошевелиться. С каждой минутой жизнь оставляет, делая из нее тряпичную куклу. Она кусает запястье, прогрызая тонкую кожу, лишь бы привести себя в чувства. Чувства отключаются, свет в глазах гаснет, пока прощальные слова отца еще звучат в голове.       — Я горжусь тобой, мой маленький цветочек, что смог расцвести несмотря на непогоду.       Ино бросает взгляд на Шикамару — тот кажется взрослее лет на десять. Он берет ее за руку, она берет за руку Чоуджи. Они прощаются — вот так без слов, простым прикосновением. Гордо идут на смерть, собирая остатки чакры.       Ино больше не боится. Ино захватывает разум Обито. Ино снова делает невозможное, даже, если это последнее, что ей удастся сделать в этой жизни.