Часть 2
4 декабря 2021 г., 16:32
***
- Ты не помнишь, что с тобой произошло? - переспросил Чимин, вмиг становясь ещё более взволнованным, чем прежде. Чонгук забегал глазами по белому кафелю на полу, который блестел настолько, что парень мог видеть в нём их с Чимином отражение, но в его голове не зарождалось ни единой мысли относительно того, что он делал последние несколько часов. Единственное, что он обнаружил - это странная боль в теле. Особенно в нижней его части. Чимин уловил в отражении озадаченный взгляд Чонгука, кусая свои пухлые губы, и в этот момент по сектору вдруг разнесся электронный голос, повелевающий в своей обычной равнодушной манере всем субъектам пройти в сектор 3 на завтрак. Мужчины повсеместно начали суетиться: каждый желал скорее закончить утренние сборы и попасть к раздаче. В этой суматохе Чимин решил не говорить Чонгуку то, что намеревался сказать.***
Х-99 был этим утром в необычайно угрюмом расположении духа: когда Чонгук с Чимином подсели к их с Т-123 столу, тот даже головы не поднял, уплетая зелёную смесь с таким аппетитом, будто не ел несколько дней кряду. Неизвестно, сколько бы продолжался этот игнор, если бы не слова Чимина. - Чонгук не помнит, что вчера было. Хосок резко перестал жевать и устремил на парня исподлобья напряжённый взгляд. Тэхён к еде ещё не притрагивался, а потому просто раскрыл рот в изумлении. - Задница болит? - неожиданно поинтересовался Хосок. Чонгука удивил странный вопрос, но ещё больше его удивили лица Чимина с Тэхёном, на которых отчётливо вырисовывалась какая-то загадочная осведомлённость. - Болит, - подтвердил Чонгук с опаской и перевёл полный непонимания взгляд на Чимина. - А что? - Ничего, - как-то излишне резко бросил Хосок и продолжил есть свой завтрак. Чонгука не устроил такой ответ. - В смысле?! - возмутился он, привлекая внимание субъектов соседнего стола своей интонацией. - Что это значит? Хосок продолжал есть, игнорируя парня, а Чимин с Тэхёном обменивались тем временем виноватыми взглядами. - Мы не знаем, что это, - наконец пояснил Чимин. - Но у нас у всех было такое. У Хосока так и не раз даже. Теперь наступил черёд Чонгука отвесить челюсть. - И никто из вас так и не вспомнил? - Кое-что мне удалось вспомнить, - тихо произнёс Хосок. Он перестал жевать и огляделся по сторонам, бросив заключительный взгляд на ближайшую камеру видеонаблюдения. - Я был в каком-то помещении, которое похоже на нашу лечебницу. Там было много субъектов в белых халатах. Я не смог разглядеть ни единого лица, так как все они были в масках. Все, кроме неё.... Хосок прервался, так как к их столу по обыкновению подлетел окобот. Они вновь притворились, что заняты исключительно завтраком, и когда бот улетел, рассказ продолжился. - Они называли её М-48. Я сначала не понял, кто это, и очень испугался, когда увидел лежащего передо мной на столе странного голого субъекта. У этого субъекта, в отличие от нас, не было сосуда (*так субъекты именовали половой член) между ног, а грудь каким-то жутким образом разбухла и выпирала над грудной клеткой. А ещё я обратил внимание на очень длинные волосы: я никогда не видел ни у кого таких длинных волос.... Я не мог оторвать от неё глаз, и она, в свою очередь, тоже пристально всматривалась в моё лицо. Было заметно, что ей страшно. В комнате было прохладно, но дрожала она явно не от холода. Хосок вновь прервался, чтоб убедиться, что не привлёк чужих ушей. По выражениям лиц Чимина с Тэхёном Чонгук понял, что они уже слышали эту историю. - Дальше всё было словно как в тумане: мне сделали какую-то инъекцию в мышцу руки (только в тот момент я осознал, что тоже абсолютно голый), от которой мой сосуд затвердел и выпрямился, как кран. Я испугался, ища глазами объяснений у окружающих нас субъектов, но они игнорировали моё негодование, продолжая заниматься своими делами. Затем они прицепили к нашим телам какие-то датчики. "Х-99, поместите свой сосуд в отверстие между ног М-48", - велел мне кто-то из субъектов. Я был в ужасе и не мог заставить себя пошевельнуться. Я не понимал, зачем должен делать это - вставлять в кого-то свой сосуд.... Хосок прервался, выглядя непривычно сконфуженным. Чонгук же боялся, что время, отведённое на завтрак, закончится, и он не успеет услышать всё до конца. - Так кто это был? - нетерпеливо спросил он. - Женщина, - пояснил Хосок почти торжественно, отправляя белую смесь на разнос Чимина. Чонгук казался таким взволнованным, что совершенно позабыл о еде. - Если ты не съешь хотя бы что-то, у нас будут неприятности, - беззлобно напомнил Тэхён. - Что такое "женщина"? - не унимался Чонгук, игнорируя наставление Тэхёна. - Это такой другой вид субъектов, - авторитетно пояснил Хосок, отодвигая разнос в сторону. - Другой вид? - Чонгук так разволновался, что на лбу проявилась испарина. Чимин заметил это и положил ладонь ему на плечо. - Чонгук, успокойся, - мягко проговорил он. - Твой чип зафиксирует колебания и пошлёт сигнал, знаешь же. Чонгук знал, но ничего не мог с собой поделать. Слишком много всего за каких-то пару дней жизни. - А что было дальше? - Я вставил сосуд, как и велели... А потом они приказали мне двигаться взад-вперёд. Я так и делал. Потом случилось что-то странное. Это были очень приятные ощущения, которые напугали меня ещё больше. Это сладкое чувство... Оно нарастало с каждым моим движением. Там, внутри этой женщины было так тепло и влажно, и чем больше я проникал в её отверстие, тем приятнее становилось. Она стонала и хмурилась, и я не мог понять, что это значит. В какой-то момент мне показалось, что я причиняю ей боль своими действиями, но я не мог остановиться, потому что не было такого указания. Затем что-то случилось.... Хосока прервал электронный голос, возвестивший об окончании кормежки. - И? - Чонгук был так поглощен повествованием, что ничего больше не слышал. - Расскажу за обедом, - сказал Хосок и встал из-за стола. - А ты уймись пока. Будешь так эмоционально всё воспринимать, нас начнут отслеживать.***
Чонгук не мог перестать думать о том, что рассказал Хосок за завтраком. Все часы до обеда он не находил себе места, с трудом вспоминая алгоритмы действий, необходимых для работы. Он понимал, что любое эмоциональное возбуждение, проявленное без ведома зиккурата может повлечь за собой неприятные последствия в виде дознания. Но все эти мысли не давали ему покоя. Что с ним произошло и почему он ничего не помнит? Было ли это то же самое, о чём говорил Хосок? Если так, то почему у него болит в заднем проходе? И что же такое "женщина", в конце концов? - Чонгук, ты ужасно выглядишь, - заметил Чимин обеспокоенно, как только они встретились перед входом в сектор 3. - Ты плохо себя чувствуешь? Чонгук не ответил. Он даже не взглянул на парня, а лишь молча вошёл в сектор и направился к раздаче. Чимин последовал за ним. - Ты злишься на меня? - виновато спросил он, наблюдая за тем, как Чонгук с отсутствующим видом составляет контейнеры со смесями на свой разнос. Субъекты, стоящие впереди и сзади в очереди, обратили на них заинтересованные взгляды. - Нет, - наконец сухо ответил Чонгук и устремился к их привычному столу, где уже сидели Хосок с Тэхёном. - Расскажи, что было дальше, - потребовал Чонгук, едва они с Чимином сели за стол. Хосок по обыкновению уплетал разноцветные жижи со скоростью света, а Тэхён ещё даже не притронулся к еде, ковыряя ложкой. - На чём я там остановился? - вопрос прозвучал индифферентно, в перерыве между увлечённым поглощением пищи. Чонгук очевидным образом злился и Чимин с Тэхёном перекинулись друг с другом какими-то телепатическими сообщениями. - Ты вводил свой сосуд в эту... женщину, - раздражённо напомнил Чонгук, даже не притронувшись к еде. От эмоционального возбуждения его грудь ходила ходуном. Чимину словно бы передавалось это возбуждение, так как он тоже выглядел взволнованным и напряжённым. Хосок неожиданно перестал есть и поднял на Чонгука холодный взгляд. - Возьми себя в руки, - велел он строго. - В зиккурате за нами уже закрепилась дурная слава. - По-моему из-за тебя она давно уже закрепилась, - отметил Тэхён без упрёка, скорее как констатацию факта. К столу подлетел окобот и завис на секунды, шустро переводя свой тёмный зрачок с одного субъекта на другой. На Чонгуке он неожиданно остановился и какое-то время производил непонятные шумы и писки. После этого он по обыкновению полетел дальше, а Чонгук был теперь взбудоражен ещё больше, испуганно глядя боту вслед. - Ну вот. Отлично. Теперь тебя точно ждёт дознание и изолятор, - проворчал Хосок и вновь вернулся к поглощению пищи. Но Чонгук и не думал угомониться. - Откуда ты всё знаешь? И почему ты помнишь, а мы нет? Хосок прервался и наградил Чонгука свирепым взглядом. - Это единственный эпизод, который я вспомнил из десятков, произошедших со мной за тридцать лет, - процедил он, с презрением тыча в Чонгука ложкой. - А с тобой произошло это впервые и ты начал думать, что самый важный тут. Интересно, почему тебя выперли из твоего родного кампуса? Рыльце в пушку поди, а строишь из себя.... Хосок неожиданно швырнул ложку на разнос и встал. - Ты такой же как мы, - кинул он авторитетно и направился к выходу. Парни устремили ему вслед напуганные взгляды. - Куда он пошёл? - взволнованно залепетал Чимин, ерзая на стуле. - Его же опять посадят.... - И где Юнги, интересно? - задумчиво произнёс Тэхён, глядя на то, как Хосок исчезает за поворотом. - Он давно не задавал нам жару. Обед закончился, а Чонгук так и не получил ответы на свои вопросы. Уже само то, что у него были вопросы, подвергало его опасности. Хосок прав. Он такой же, как они. Инакомыслящий.***
Чонгук стоял посреди огромного зала пирамидальной формы без окон, ослепительно белого и стерильного. Вокруг практически не было никаких предметов мебели, кроме большой круглой кровати в центре и чего-то наподобие трона у одной из стен. - Субъект Ч-157, - послышался зов за спиной, но Чонгук почему-то не посмел обернуться. - Раздевайся. Чонгука на мгновения будто парализовало, как иногда случалось с ним перед сном: он всё осознавал, но не мог управлять своим телом. - Ты меня слышал, Ч-157? - строгим тоном спросил тот же голос. - Сними свой шельт. Чонгук повиновался. Тело словно имело свои собственные механизмы управления, не сопряженные с мозгом. Чонгук не хотел, но выполнял указание так, будто для этого не нужна была его волевая санкция. - Хороший мальчик, - похвалил голос. - А теперь иди к кровати и ложись на живот. Неожиданно перед глазами всё поплыло. Напряжение внутри возрастало, но Чонгук по-прежнему не мог ни говорить, ни противодействовать. Он наблюдал за тем, как покорно подходит к кровати и ложится, как и было велено. Методично, словно робот. Пелена на секунды рассеялась, и Чонгук увидел перед собой белоснежную простынь. Затем он почувствовал, как чья-то сильная, жёсткая рука обхватывает его за талию и тянет к себе. Это заставило его вздрогнуть, потому что он не помнил, когда в последний раз кто-либо прикасался к его голому телу. Это прикосновение словно обожгло кожу, разносясь по клеткам во все уголки будоражащими искрами. - Приподнимись и упрись в колени, Ч-157, - продолжал диктовать голос, своим приятным тембром и необъяснимой силой словно гипнотизируя. Тело Чонгука повиновалось, но отчего-то задрожало, словно на интуитивном уровне ожидая какого-то подвоха. Чонгук не имел понятия ни о какой интуиции или чём-либо трансцендентном; он лишь начал судорожно пытаться вспомнить, как оказался в этом месте, и понять, что происходит. - Ты очень красив, Ч-157, - со странным оттенком угрозы произнёс голос где-то совсем близко. - Поэтому ты удостоен чести быть сейчас здесь, со мной. Не многим субъектам выпадала такая честь, Ч-157. Ты избранный. Чонгуку стало вдруг физически дурно: голос будто бы действительно оказывал какое-то магическое воздействие, опьянял своей шелковистостью и вкрадчивостью тона. У Чонгука навернулась слюна и он сглотнул её, вновь испытав приступ головокружения. Чонгук не знал, что такое магия, но до него наконец дошло, что с ним что-то не так. - Кружится голова? - словно прочёл мысли голос. - Это пройдёт, когда мы закончим, не беспокойся. А потом ты всё забудешь и никогда не узнаешь, что с тобой произошло в этой комнате. Последнее предложение прозвучало не столько информативно, сколько как указание. У Чонгука так скрутило желудок, что он был вынужден поднять голову. Перед глазами расплывались теперь очертания трона. Неожиданно Чонгук ощутил, как руки начали трогать его бедра, ласково, почти невесомо водить по ним, периодически слегка надавливая пальцами и сжимая. От этого ток электричества вновь пронёсся по периметру, и Чонгук невольно задержал дыхание, чтоб прислушаться к своим ощущениям. - Будет немного больно, но я запрещаю тебе издавать звуки, - предостерёг голос, прекратив на время свои махинации. - Тебе всё ясно? Ни звука. Кивни, если понял. Чонгук пришёл в тихий ужас, но его голова начала кивать раньше, чем сам он успел что-либо обмозговать. Послышалась возня и непонятный шорох, а затем Чонгук ощутил как что-то влажное коснулось его ягодицы. Этот жест вызвал в его теле такой приступ паники, что он услышал стук сердца в ушах. Он не понимал, что происходит, но его тело словно знало больше, чем он сам. Когда что-то влажное резко проскользнуло в его задний проход, Чонгук, несмотря на указания, не смог сдержать стон. Боль прошибла его словно током. За все свои восемнадцать лет жизни, ему ещё никогда не доводилось испытывать нечто подобное. Но больше всего его напугала даже не боль, а сам факт того, что кто-то вонзил что-то в место, откуда обычно выходят отходы жизнедеятельности. Он не понимал, зачем этот кто-то это сделал, и это вызвало в нём очередной приступ тошноты. Сильная рука вцепилась Чонгуку в волосы на затылке и оттянула их назад. - Я велел тебе заткнуться, Ч-157! - зарычал голос так жутко, что Чонгук начал вновь дрожать, едва держась на коленках. Что-то внутри Чонгука вдруг начало скользить, и он закусил губу, чтоб не издать снова очередной вопль. Внутри всё сжалось и напряглось, и Чонгуку показалось, будто он вот-вот взорвётся и разлетится на мелкие кусочки. - Расслабься, - велел голос с лёгким придыханием, продолжая совершать поступательные движения. Чонгук автоматически постарался повиноваться, что получилось не сразу, но лишь тогда, когда он понял, что так проникновение проходит менее болезненно. Голова кружилась, всё периодически расплывалось перед глазами так, что заслоняло обзор, и причиной тому было не только странное состояние, но и слёзы, которые текли сами собой, неконтролируемо. - Какой ты узкий, Ч-157, - пыхтел голос, слегка дрожа то ли от натуги, то ли от чего-то ещё. - Такой неприветливый изнутри. Как ты сам. Чонгук продолжал молча глотать слезы, мечтая, чтоб происходящее скорее закончилось, как вдруг жёсткая рука обхватила его сосуд. - А сейчас ты почувствуешь, в чём весь смысл, - сладко произнёс голос полушепотом. Рука начала скользить по сосуду вверх-вниз и Чонгук вновь почувствовал, как сердце бешено колотится в висках и горле. Эти движения, прикосновения руки были такими приятными, что Чонгук даже забыл о том, что внутри него всё ещё что-то движется, а когда эти движения синхронизировались, Чонгук так испугался своим ощущениям, что едва вновь не застонал. - Хорошо, правда? - судорожно спросил голос и движения стали более быстрыми и хаотичными. Было действительно странным образом так хорошо, как Чонгуку ещё никогда не было. Так хорошо, что в какой-то момент он даже забыл о страхе и уже почти незаметной боли. Он вдруг уловил себя на мысли, что не хочет, чтоб это прекращалось. А ещё он понял, что то, что проникает внутрь него - сосуд этого субъекта, потому что он теперь чувствовал, как их тела соприкасаются с каждым толчком. Логика подсказывала, что этот кто-то делает это по той простой причине, что ему так же хорошо, как и Чонгуку (а возможно даже лучше). - О, да..., какой хороший мальчик, - голос становился всё более эмоциональным и сбивчивым, а толчки такими яростными, что Чонгук беззвучно заскулил, давясь смесью необычайного удовольствия и дикого ужаса. А потом случилось то, что напугало парня ещё больше и он даже подумал, что вот-вот умрёт, потому что его вдруг накрыла волна каких-то непонятных спазмов, словно бы электрических ударов, смешанных с таким экстазом, что он едва держался на коленках, дрожа всем телом и глотая воздух и вырывающиеся стоны. Хотелось кричать невыносимо, но от стоически сдерживал себя, всё ещё боясь быть наказанным. Всё это завершилось тем, что из его сосуда начала выпрыскиваться на простынь какая-то белесая жидкость. На секунды Чонгук подумал, что он обмочился, но вскоре отверг эту мысль, потому что по ощущениям между этими процессами не было никакой связи. В его потрясение вмешались вопли за спиной и какие-то слова, произнесенные голосом, значение которых Чонгук не знал. А затем он почувствовал, как сосуд внутри него начал пульсировать и заполнять его, видимо, такой же жидкостью. Чонгук еле держался на руках, когда сосуд субъекта покинул его тело, и всё ещё смотрел прямо перед собой, пытаясь отдышаться. - Ты молодец, - похвалил голос уже где-то в отдалении. - Возможно, как-нибудь повторим это. А пока можешь идти. Чонгук попытался встать, но не смог, потому что всё вокруг поплыло основательно, а взор заволокла туманная дымка. Затем всё вдруг исчезло.***
Чонгук распахнул веки и резко принял сидячее положение. Оглядевшись по сторонам, он понял, что находится в своей постели. Тусклый синий свет горел только возле уборной, а это значило, что было время сна. Чонгук всё ещё дрожал и пытался отдышаться, не понимая, что с ним произошло. Было ли это сном или воспоминанием о забытом событии? Боль в заднем проходе! Неужели это действительно произошло на самом деле? Чем больше Чонгук думал, тем больше им овладевала паника. Кто был тот субъект, и чем они вдвоём занимались? Почему он должен был всё забыть и почему вообще выбрали именно его? К горлу подступила тошнота и Чонгук резко подорвался в туалет. Ему было плевать, если он кого-то разбудит или привлечет внимание камер. Его маленький мирок, в котором было всё предсказуемо и предопределено, вдруг пошатнулся и начал понемногу разваливаться. Вопросов становилось всё больше, а ответов либо не было, либо они не были удовлетворительными. Кто они? Зачем они здесь? Что с ними делают и для чего? Почему за ними следят и заставляют их что-то забывать? Почему им запрещено говорить о том, что находится за пределами кампусов? Почему им так многое запрещается делать и при этом никто не объясняет, почему? Почему? Почему? Почему? Чонгук сел перед унитазом на колени и содрогнулся от спазма диафрагмы. Ему нечем было блевать, но рефлекс всё-равно срабатывал. Им вдруг овладело какое-то странное чувство, определение которого он не знал. Это было очень неприятное чувство. Чувство, будто что-то внутри сломалось и никогда уже не будет прежним. Чонгук не сможет отремонтировать это что-то, как он обычно поступал со стенами кампуса, выполняя своё предназначение. - Чонгук? - вдруг послышался кроткий зов Чимина. При иных обстоятельствах Чонгук бы резко принял стоячее положение, взял бы себя в руки и сделал вид, что всё в порядке, но не теперь. Ему было плевать, если Чимин увидит его таким. Напротив, он отчего-то хотел, чтоб Чимин был рядом. Хотел, чтоб Чимин оставался его другом, несмотря ни на что, в том числе на то, что Чонгук намеревался рассказать. - Я здесь, - сдавленно произнёс Чонгук, всё ещё обнимаясь с толчком. Кабинку он за собой не закрыл, вероятно втайне желая, чтоб его нашли и наказали. В любом случае, даже в кабинках сортира были скрытые камеры видеонаблюдения. Это не афишировалось, но все до единого субъекты в кампусе знали об этом. - Эй, ты чего? - взволнованно спросил Чимин, присев рядом на корточки, и положил ладонь Чонгуку на плечо. Чонгук вздрогнул, ощутив тёплое прикосновение на своей коже и хотел даже отшатнуться, но сдержался. Воспоминания вновь обрушились на него с новой силой, отчего на глазах против воли навернулись слёзы. - Я... я всё вспомнил, - шёпотом произнёс Чонгук и из груди вырвался тихий всхлип. - Эй, тише, Чонгук, тише, - ласково проговорил Чимин, слегка сжал плечо парня ладонью, а затем начал нежно поглаживать. - Ты же знаешь, что нам нельзя плакать. - Мне всё равно. Чонгук продолжал плакать, испытывая непонятное жжение в груди от прикосновений Чимина. - Расскажи мне, что ты вспомнил. Мягкий голос Чимина звучал так заботливо, что Чонгуку хотелось разреветься. Он совсем запутался во всём. - Мне страшно, Чимин, - произнёс он полушепотом и поднял на Чимина красные от слёз глаза. - Я ничего не понимаю. Взгляд добрых чиминовых глаз был необычайно тёплым и проникновенным. Он в очередной раз потрепал ладонью чонгуково плечо, а затем неожиданно притянулся ближе и заключил его в объятия. Чонгук пришёл в тихий ужас, потому что его никто в жизни никогда не обнимал, и он не имел ни малейшего понятия о природе и предназначении этого жеста. - Что... что ты делаешь? - судорожно спросил Чонгук, застыв на месте с выпученными глазами. Чимин же продолжал к нему прижиматься. - Обнимаю тебя, - наивно пояснил он. - Ты же мой друг. Чонгук немного успокоился и задумался. Значит, это какой-то жест, которым одаривают друг друга друзья.... А что, интересно, значило то, что было с тем субъектом? Пока Чонгук лепил мыслеформы, Чимин начал гладить его по спине. - Зачем друзья это делают? - спросил Чонгук, всё ещё тупо сидя на холодной плитке пола и позволяя Чимину обнимать себя. Парень вздохнул и отстранился. - Ты так любишь задавать вопросы, - сказал он с улыбкой. - Мне это в тебе нравится. А ещё ты очень забавно выглядишь, когда чем-то озадачен. - Ты не ответил, - Чонгука начинало бесить, что все вокруг словно знали больше него и совершенно будто не обременялись своими знаниями. Чимин разулыбался пуще прежнего. - А когда ты злишься, то становишься ещё забавнее. - Ч-76.... - Я хотел приободрить тебя, - наконец пояснил Чимин. - Разве мои объятия были неприятны? В сознание Чонгука неожиданно вторглись образы из недавних событий, отчего он тут же зажмурился и тряхнул головой. - Я... я не знаю, - растерянно произнёс он. - Тогда давай попробуем ещё раз. И Чимин, не дожидаясь разрешения, вновь взвесился на шее парня с ещё большими рвением и душевностью. Чонгук, сам того не осознавая, на каком-то автоматизме поместил ладони на чиминовы лопатки, а затем прижался в ответ. - Просто прислушайся к себе, - ласково произнёс Чимин и у Чонгука побежали мурашки по телу. Он постарался последовать совету и понял, что ему действительно стало лучше. Он чувствовал в объятиях Чимина какой-то особый комфорт, и это обстоятельство было для него необъяснимым. Когда же парень неспешно отстранился, Чонгук даже уловил в себе искорку разочарования. - Если вдруг ты захочешь снова когда-нибудь обняться - скажи, - обстоятельно порекомендовал Чимин, всматриваясь в лицо Чонгука участливым взглядом. Чонгук растерялся. Что-то смущало его в словах друга, но он не мог объяснить, что именно. - Хорошо, - тихо произнёс он и со стеснением отвёл взгляд в сторону. Чимин с теплотой улыбнулся и вновь поместил ладонь на чонгуково плечо. - А теперь расскажи мне всё.
