Часть 3
31 января 2022 г., 12:06
***
- Значит, с нами происходило то же самое? - лицо Чимина после рассказа Чонгука как-то вмиг осунулось, изображая глубокое потрясение. Присущая парню лёгкость характера и оптимизм куда-то испарились. Чонгук обеспокоенно следил за колебаниями эмоций в глазах друга и ему самому становилось всё больше не по себе. Он ощущал, как то чувство непонятной и вместе с тем неприятной тяжести внутри, что зародилось в нём с недавних пор, словно бы теперь просочилось и в Чимина. - Не знаю точно, но есть такая вероятность, - Чонгук постарался вложить в свой тон максимум непринуждённости, но получилось довольно неубедительно. Чимин же ничего не заметил, потому что прожигал шокированным взглядом своих теперь особо больших глаз плитку на полу. Они всё ещё находились в кабинке туалета, что явно с каждой минутой всё больше отягощало им дальнейшее существование в кампусе. - Зачем они делают с нами такое? - пухлые, слегка потрескавшиеся и побледневшие губы Чимина еле уловимо дрожали, и когда взгляд Чонгука ненароком приковался к ним, что-то непонятно ёкнуло в его груди. Природа этого импульса осталась невыясненной. - Зачем они... туда.... Почему мы ничего не знаем? - Я тоже задаюсь теми же вопросами, - тихо произнёс Чонгук слегка охрипшим голосом, и Чимин поднял на него повлажневший взгляд. - Ты тоже испытываешь это? - с волнением спросил он. Чонгук потупился. - Что именно? - Это неприятное что-то внутри. Будто всё неправильно. Будто это плохо, - мягкий голос Чимина становился всё прозрачнее. - Наверное. Чонгук неожиданно для себя захотел обнять Чимина. Это спонтанное желание возникло в глубинах его существа само собой. Он по обыкновению не обнаружил его истинного смысла, но это вдруг показалось ему необязательным. Чимин обнимал его, когда Чонгуку было плохо, и теперь он захотел ответить ему тем же. Чимин не впал в ступор, как это было с Чонгуком: как только он ощутил на своих плечах жёсткие и малость неуклюжие поползновения, он вмиг растворился в них, окутывая парня своим отзывчивым теплом и обволакивая транслируемой каждой клеточкой его воздушного существа солидарностью. Их объятия слишком затянулись. Это было абсолютно непозволительно перед лицом зиккурата. Они за каких-то полчаса совершили не один и даже не два акта инакомыслия, и у обоих не оставалось теперь ни малейших сомнений в том, что их ждёт наказание. Чонгук отстранился первым и тут же столкнулся с каким-то странным блеском в чиминовых глазах. Взгляд парня замер, словно прикованный к чему-то в лице Чонгука против воли, словно загипнотизированный и вместе с тем немного напуганный. Чимин будто в секунды был сражен каким-то одному ему ведомым откровением, которое и потрясло его и смутило в одно и то же время. Всё это в свою очередь смутило и Чонгука: он не понимал, что у друга на уме, не понимал этой затяжной паузы и наполненного необъяснимым содержанием пространства между ними. Всё казалось каким-то непостижимым, но и в какой-то мере знакомым. Вот только что это была за мера, Чонгук понять не мог. - Нам нужно вернуться в наши постели, - вдруг резко привёл себя в какое-то отрешенное состояние Чимин, и все эти глубина и блеск в его бездонных глазах в мгновения испарились. Чонгук не понял этой резкой трансформации, потому что даже за тот короткий период времени, что он знал своего нового друга, он уже мог с уверенностью сказать, что такое поведение ему не свойственно. Чимин не боится наказания. Так чего же он испугался теперь? - Хорошо, - Чонгук несколько секунд надеялся поймать взгляд Чимина, но безуспешно: тот поспешил встать с пола и покинуть кабинку.***
- Ч-76, шаг вперёд, - ровным тоном скомандовал Ю-13, когда весь сектор выстроился ранним утром в пугающе геометрически ровную шеренгу. Чонгук едва не позволил себе повернуть голову в сторону Чимина, но сдержался, лишь нервно сглотнув. Вблизи Ю-13 оказался довольно невысокого роста, но вид у него был грозным, а взгляд - суровым. Рассекающий бровь и щеку шрам добавлял к общей картине ещё большей брутальности. "Юнги" - прошептал голос Хосока в голове и Чонгук ощутил, как по телу пробежался холодок. Чимин молча повиновался и Чонгук вновь едва сдержался, чтоб не посмотреть в его сторону, но вместо этого он встретился взглядом с Ю-13, который уже стоял в метре от него в своем чёрном шельте, заведя руки за спину и держась с чёткой выправкой, такой же безупречной, как его белокурая укладка. Полоска его маленьких губ была бледной и словно подпитывала своей сжатостью весь его сдержанный, насаженный на стержень образ. - Ч-157, шаг вперёд, - дублирующим тоном велел Ю-13, и Чонгук невольно отметил, что голос смотрителя обладает довольно приятным тембром, совершенно не устрашающим, а как раз таки наоборот, странным образом умиротворяющим. Чонгук отреагировал на приказ с некоторым запозданием, но Ю-13 не проявил никаких признаков нетерпения или злобы: его взгляд оставался таким же холодным и непроницаемым. - Следуйте за мной, - указал смотритель, когда Чонгук выбился из общего построения, и с выверенным поворотом направился в сторону выхода. - Остальные - вольно! У входа в сектор "Ч" Чонгук наконец уловил беглый взгляд Чимина, который за доли секунды одарил Чонгука своим отчаянием и в дальнейшем упрямо буравил им белый кафель весь путь до изолятора. В том, что их ведут в изолятор, не было у обоих ни малейшего сомнения. - Прости, - прошептал Чонгук, приблизившись к спине друга, когда шёл позади него. Чимин заметно вздрогнул, но кроме этого никак больше не отреагировал. Зато отреагировал Юнги, который резко остановился и с каким-то жутким автоматизмом повернулся к ним лицом. - Ч-157, нарушение кодекса поведения кампуса, статья 17, пункт 8, - машинным тоном продиктовал Ю-13. - Наказание - 3 дня в изоляторе. - Мне всё равно, - огрызнулся Чонгук исподлобья. - Вы обманываете нас. Ю-13 в лице не изменился, но в его маленьких тёмных как пропасть глазах мелькнул огонёк раздражения. - Ч-157, нарушение кодекса поведения кампуса, статья 6, пункт 14, - ничуть не изменив тон, продолжил декламировать смотритель. - Наказание - 7 дней в изоляторе. Итого 10 дней в изоляторе. - Нет! - вдруг взмолился Чимин и едва не схватил смотрителя за руку, но тот вовремя отстранился на шаг назад. - Пожалуйста, Юнги, не надо! Ю-13 наконец изменился в лице, одарив Чимина сияющим яростью взглядом и сжав губы ещё сильнее, чем прежде. - Ч-76, 14 дней в изоляторе! Чонгук впал в ступор. Поведение Чимина стало казаться ему ещё более странным и нелепым. Зачем он так себя повёл со смотрителем, зная, чем это грозит? И зачем он так переживает за него, Чонгука, а не за себя самого? Чимин, услышав приговор, умолк, а его умоляющее выражение лица резко поменялось на гневливое. Смотритель же, напротив, очень скоро вернул себе прежнее состояние отчужденности, будто ровным счётом ничего только что не произошло; он подошёл вдруг вплотную к стене, возле которой они стояли, и встал аккурат напротив небольшого экрана, который висел на уровне его лица. В этот момент экран загорелся и по лицу смотрителя пробежался полосой равномерный луч. - Субъект опознан. Ю-13. Доступ разрешён, - монотонно произнёс электронный голос из динамика над экраном, и тут же послышался щелчок, после которого стена вдруг начала медленно ползти в сторону. Когда этот процесс подошёл к концу, перед парнями предстала абсолютная тьма, которую не разрежал даже свет из коридора кампуса. - Ч-76, проходим в изолятор, - велел смотритель уставным тоном. Чимин не повиновался, а продолжил стоять на месте, глядя на Ю-13 с презрением и раздувая ноздри от бушующей в нём ярости. Смотритель ждал несколько секунд, абсолютно никак не меняя своё хладнокровное выражение лица и не шевеля ни единым мускулом. Чонгуку вновь стало не по себе от такой безупречной выправки и почти не человеческой безэмоциональности. - Ч-76, проходим в изолятор, - скопировал точь-в-точь Ю-13 своё предыдущее повеление. Чимин вновь не отреагировал, что заставило Чонгука волноваться. Смотритель выждал несколько секунд, а затем поднял руку и нажал на какую-то кнопку на своём запястье. Чимин вмиг осыпался на пол, как кусок мяса, это произошло так быстро, что Чонгук, метнувшийся в его сторону, не успел подловить парня. Он рухнул не так, как падают люди, скажем, в обморок, а так, будто его кто-то выключил, обесточил, а затем магнитом притянул к полу. Чонгук опустился перед парнем на колени, не зная, что делать и как себя вести, он понимал, что к Чимину всего лишь применили "паралич", но его сердце отчего-то готово было выпрыгнуть из груди от страха и волнения за друга. - Ч-157, - послышался голос смотрителя за спиной, - помести Ч-76 в изолятор. Чонгук обернулся и с ужасом посмотрел на всё такого же равнодушного Ю-13. - Ч-157, - вновь, словно робот, завёл смотритель ту же шарманку, - помести Ч-76 в изолятор. Чонгук решил, что будет лучше повиноваться, так как мысль, что этот хмырь вырубит и его тоже, а потом будет волочить их тела по полу, Чонгуку совершенно не импонировала. А ещё он почему-то особенно не хотел, чтоб смотритель прикасался к Чимину, но не пустился по этому поводу в размышления, так как было явно не до того. Чонгук с немалым трудом подхватил Чимина на руки и понёс внутрь тьмы изолятора. Там он аккуратно опустил его на пол и присел рядом, не отрывая от друга обеспокоенных глаз. Через какое-то время он понял, что "дверь" не закрывается, а Ю-13 продолжает стоять у входа и чего-то ждать. Чонгук обернулся. - Ч-157, - послышался новый приказ из узкой полоски губ. - На выход. Чонгук растерялся. Он почему-то возомнил, что они с Чимином будут отбывать срок вместе, в одном изоляторе. По-видимому, он ошибался, и это обстоятельство привело его в ещё больший ужас. Как он оставит Чимина без сознания в полном одиночестве и тьме? Как он сможет убедиться, что с ним всё в порядке? - Ч-157... - Да-да, я понял, - перебил Чонгук и поспешно встал. Они прошли всего несколько шагов и Ю-13 открыл очередной портал в абсолютно голой, отвратительно белой стене, обнажившей такую же зловещую тьму. Чонгук с тревогой косился на то, как плавно закрывается дверь изолятора, где лежал Чимин, и ощущал, как в солнечном сплетении больно жжёт. Он воображал, что будет с Чимином, когда он очнется в полном мраке и одиночестве, и от этих картин еле сдерживался, чтоб не нарушить в очередной раз правила кампуса. Он не хотел навредить им обоим ещё больше, потому что было очевидно, что этот биоробот Юнги не способен хоть на какие-то человеческие чувства. - Ч-157, проходим в изолятор, - ожидаемо скомандовал смотритель, когда дверь окончательно отъехала в сторону. Чонгук повиновался беспрекословно, даже отчасти подражая автоматизму Ю-13, что, вероятно было тем замечено, но виду он не подал. Когда Чонгук вошёл в самую гущу тьмы и повернулся лицом ко входу, то заметил, что смотритель всё ещё стоит в проёме и, очевидно, смотрит на него. Прошло всего несколько секунд, но Чонгуку стало настолько не по себе, что эти мгновения показались ему вечностью. Он видел только тёмный силуэт, застывший, словно неодушевленный объект, со всё той же чёткой выправкой и поблескивающей в синеватом свете прожекторов укладкой. Чонгук в какой-то момент настолько напрягся, что собирался открыть наконец рот и сказать какую-нибудь дерзость, но смотритель неожиданно сделал пару шагов внутрь. - Ты вспомнил, - неожиданно произнёс голос Ю-13 полушепотом. Чонгук даже не сразу понял, что эти слова принадлежали именно смотрителю, а не кому-то ещё. Что он имел в виду? Его тон не был злобным, он вообще не был как-либо эмоционально окрашен, но в нём определённо присутствовали какие-то нотки. Возможно, это было удивление. - Что? - решил прикинуться глухим Чонгук. Смотритель никак не отреагировал. Он лишь ещё немного постоял, а затем сделал пару шагов назад и нажал на пульт управления, после чего дверь в изолятор поползла в исходное положение. Сердце Чонгука готово было выпрыгнуть из груди. Что это значит? Он знает, что Чонгук вспомнил, что с ним произошло? Если так, то что он намерен делать? Вряд ли наказание за подобное ограничится несколькими днями в изоляторе. Паника нарастала в душе парня параллельно тому, как свет постепенно проигрывал тьме, оставляя его наедине с абсолютным мраком. Чонгук очутился в полной тишине. Он застыл, всматриваясь в черноту и вслушиваясь, но всё, что мог отчётливо различать, - грохот сердечного ритма в собственных ушах. Чонгук осторожно протянул руки вперёд и сделал пару несмелых шагов. Ничто не встало у него на пути, и потому он пошёл дальше на ощупь, пока не упёрся наконец в стену. - Чимин? - негромко позвал он и по отсутствию эха понял, что комната, в которой он находится, невелика. Он понимал, что друг его не услышит, но решил, что лучше всё же попробовать. Воображение вновь начало рисовать картины, в которых Чимин очнулся в кромешной тьме без понимания того, как он в ней очутился. Чонгук мотнул головой, чтоб отогнать дурные мысли и принялся блуждать ладонями по стене. Он не особо вникал в смысл своих действий, потому что логика подсказывала ему, что комната абсолютно пуста, но продолжал щупать, непонятно с какой целью. Прошло несколько минут и ему начало казаться, что тьма стала не такой уж и чёрной. Чонгук прекратил лобзать стену и повернулся лицом к двери. Свет. Тонкими бледными струйками он лился из дверных щелей. И не только из них. Он также лился из полос на потолке, образующих небольшой квадрат в самом центре. Видимо, там был какой-то люк, назначение которого Чонгуку пока было неизвестно, но что-то подсказывало ему, что он скоро это выяснит. Прошло около часа. Чонгук сидел на полу, прижав коленки к груди и всматривался в пробивающиеся потоки синего света прожекторов в коридоре. Теперь он уже мог отчётливо видеть пустоту небольшого помещения, в котором находился. Глаза словно переключились на режим ночного видения, отчего страх неведения относительно того, что его окружает, больше не беспокоил парня. Его беспокоил только Чимин.... - Чимин! - позвал он уже чуть громче, но в ответ не услышал как прежде ничего. Он успокаивал себя тем, что стены изолятора слишком толстые, чтоб пропускать звуки. Но, возможно, если по ним стучать, то толку будет больше. Чонгук резко встал, отчего голова на секунды закружилась, подошёл к стене, где предположительно, находилась соседняя камера, и начал стучать, что есть мочи, пуская в ход всю свою скромную амуницию, а именно руки и ноги. Безрезультатно. Когда Чонгук выдохся и вновь сел на пол спиной к стене, люк в потолке неожиданно щёлкнул и его крышка поехала в сторону. Чонгук снова вскочил и обратил лицо вверх, пытаясь разглядеть что-либо, но всё, что он смог увидеть, - яркий ослепляющий свет из которого вниз вдруг начал опускаться разнос. Чонгук быстро понял, что это и зачем. Таким образом, видимо, его будут кормить. - Пожалуйста, скажите, с Чимином всё в порядке? - наивно спросил он люк, игнорируя застывший со смесями разнос. - Ч-76. Скажите, что с ним всё хорошо. Ему, естественно, никто не ответил. Более того, спустя где-то минуту разнос, не будучи принятым Чонгуком, послушно поехал обратно в люк. Чонгук не переживал, что останется голодным. Все его мысли всё ещё занимал Чимин. Так было ещё несколько часов, пока Чонгук с ужасом не осознал, что хочет в туалет. Но где же унитаз? Если ему предусмотрено питание, то должны быть предусмотрены и прочие естественные нужды. - Эй, вы! - вновь зачем-то крикнул он в потолок. - Мне надо в туалет, слышите? Только он это произнёс, как люк снова щёлкнул и его крышка поехала в сторону. Затем Чонгук несколько секунд с ошалевшим видом наблюдал за тем, как на том же механизме, что доставлял разнос с пищей, теперь любезно подъезжала квадратная металлическая ёмкость. Чонгук некоторое время пялился на нехитрое приспособление со смесью недоумения и отвращения. - Вы серьёзно? - спросил он люк, но никто, естественно, не ответил. Зато механизм вновь через какое-то время пришёл в движение, и Чонгук резко очнулся и поспешил снять "горшок".***
Дни шли, но Чонгук в какой-то момент перестал понимать, когда наступает утро, потому что у него не было часов, не было никаких событийных маркеров, по которым он мог бы ориентироваться. Еду перестали подавать по расписанию, потому что Чонгук отказывался принимать её. Он никогда в жизни не видел дневного света, а теперь был лишён даже искусственного, лишён общения с себе подобными и какой-либо деятельности. Он дни напролёт пребывал наедине со своими тревожными мыслями, строя в фантазиях различные мрачные сценарии того, что происходит с Чимином и что, вероятно, ждёт их обоих в ближайшем будущем. Фраза "ты вспомнил" - последнее, что он услышал из уст человеческого существа, - переигрывалась в его сознании сотни раз, меняя значения и оттенки, приобретая всё новые смыслы, но так и оставаясь вне расшифровки. Чонгук немного сходил с ума, но не осознавал этого. Никто никогда не рассказывал субъектам в кампусе о существовании душевных болезней, потому что для зиккурата не существовало само понятие "души". Для зиккурата человек был всего лишь субъектом, основным назначением которого являлось выполнение каких-то определённых задач. Человек стал машиной, которая должна была чётко выполнять предписания и инструкции, а в случае сбоев либо подвергаться ремонту, либо (если ремонт безуспешен) утилизироваться. Чонгук лежал на полу в углу комнаты, находясь в пограничном между сном и бодрствованием состоянии, когда дверь неожиданно щёлкнула и медленно поползла в сторону. Всё, на что Чонгук был способен в своём ослабленном состоянии, - вздрогнуть. Веки были необычайно тяжелы, а тело закостенело и ужасно ныло от малой подвижности и твёрдости поверхности. Кровь словно застыла в жилах. Чонгук ощутил на лице обжигающий синий свет из коридора и поморщился. Сквозь узкие щели полуоткрытых глаз он различил тёмную фигуру, молчаливо застывшую в проёме. - Ч-157, - заполнил тишину своей необычайной глубиной и вязкостью знакомый голос. - На выход. Чонгук предпринял усилие, чтоб открыть глаза на полную. В какой-то момент ему показалось, что он видит сон, а потому он не спешил реагировать на приказ. - Ч-157, - голос прозвучал на этот раз совсем близко. В нём не было ни тени злобы или раздражения, либо ещё чего негативного. Напротив, через пелену своего полузабвения Чонгуку показалось, что в голосе присутствовали нотки чего-то походящего на... сострадание? Чонгук открыл наконец глаза. Ю-13 возвышался всего в паре шагов от него, заведя руки за спину в своей обычной четкой выправке. - Поднимайся, - последовал приказ уже в более твёрдом ключе. Чонгук собрался с силами и приподнялся. Это оказалось не столь сложной задачей, как то предсказывал измученный тяжкими думами разум. - Следуй за мной, - велел смотритель уже в более знакомой жёсткой манере. Когда Чонгук брел по коридору в своём замутненном состоянии, устремив взгляд в тёмную фигуру спереди, он всё же не мог не думать о Чимине. - Ч-76..., - прохрипел он почти умоляюще. - Отставить разговоры! - грозно оборвал Ю-13, отчего Чонгук вздрогнул и закусил губу от жгучей волны обиды, неожиданно вторгшейся в сердце. Он понял, что ничего не сможет выяснить о состоянии друга, пока тот не будет выпущен. А это ещё четыре дня. Девяносто шесть часов ожидания. Волна обиды сменилась страхом. Что с ним происходит? Почему ему так важно, чтоб Чимин был рядом? Оттого ли это, что они теперь друзья? Как это работает? В понимании Чонгука у всего в жизни должны были быть какие-то вполне конкретные алгоритмы, какие-то почти осязаемые траектории и причинно-следственные связи, а потому такие абстракции, как "дружба" и её сумбурные механизмы в его уме укладывались с трудом. Было утро. Чонгук понял это, когда увидел огромное табло с яркими синими цифрами, висящее на высоченной белой стене над входом в атриум. - В сектор 3, Ч-157, - повелел смотритель каким-то почти усталым тоном, когда они оказались в центре внутреннего двора, и, даже не глянув на растерянного Чонгука, поспешил по своим делам. Чонгук несколько секунд стоял как в воду опущенный, полностью дезориентированный в пространстве и времени и всё больше задающийся вопросами. Всё казалось теперь каким-то другим. Он описал взглядом знакомые пустынные стены, скучные ряды массивных дверей секторов, белые фигурки снующих тут и там субъектов, торопливо стремящихся по расписанию получить свою обычную порцию непонятных жиж. Кто-нибудь из них задаётся вопросом, для чего всё это? Кто-нибудь из них хоть иногда, хоть бы и перед сном, украдкой, на секунды, в ночной тишине спрашивает себя, кто он и для чего существует? И наконец, кто-нибудь из них позволяет себе думать о том, кто всё это с ним сделал? Кто организовал весь этот порядок и с какими целями? И вишней на торте, которых Чонгук никогда не ел, был вопрос о том, почему вдруг он сам стал задаваться такими вопросами. Чонгук взял себя в руки и неспешно побрел в столовую. Ему предстояло ввести в курс дела Хосока и Тэхёна, и эта перспектива совершенно его не радовала.
