Системный Сбой

Opeth - Death Whispered A Lullaby

***

      - Ну наконец-то! - торжествующе воскликнул беловолосый мужчина в красной мантии, и его пухлые алые губы скривила самодовольная ухмылочка. - Обожаю эти моменты, когда мои герои вновь возвращаются к исходной точке! Это так драматично, что, будь я человеком, растрогался бы до слёз.       Верховный Жрец стоял посреди мрачной комнаты, усеянной различным оборудованием. Он держался в тени, но цвет его кожи был настолько светлым, что, казалось, люминесцировал. Юнги и Хосок сидели в металлических креслах, прикованные к ним в кистях рук и щиколотках. Чёрных слуг было слишком много. Они не справились....       - Что мы только с вами ни делали..., - продолжил высокий широкоплечий блондин после затяжной паузы. - А вы всегда найдёте, чем нас удивить.       Его звонкий голос словно проникал в голову, действуя на парней опьяняюще и заставляя испытывать странное сочетание блаженства и истощения. Им едва хватило сил переглянуться и попытаться вложить во взгляд все свои чувства друг к другу. Они понимали, что это конец.       Жрец долго смотрел то на одного, то на другого, о чём-то с наслаждением размышляя, а потом вдруг резко изменился в лице так, что оно стало походить на театральную маску.       - Знаете, что не даёт мне покоя на протяжении всего эксперимента? - спросил он холодным, даже слегка угрожающим тоном, скрестив бледные руки на груди. - Как вы всегда принимаете одни и те же решения, приходите к одним и тем же выводам, в ваших умах и сердцах вновь и вновь зарождаются одни и те же мысли и чувства? Вы словно приходите в этот мир с каким-то индивидуальным набором установок, заводских настроек, и как бы мы вас ни воспитывали, как бы ни модернизировали, как бы ни обнуляли, вы постоянно упорно возвращаетесь к своей природе.       Юнги медленно откинулся на спинку кресла и с трудом поднял на Жреца едва приоткрытые глаза. Он сглотнул, собираясь озвучить свои мысли, но язык словно прилип к нёбу. Хосок смотрел на Юнги сквозь плывущую пелену, страшась, что всё, что было между ними, в любую секунду будет предано забвению, и они либо перестанут существовать, либо снова станут незнакомцами. Хосоку хватило сил подумать только об одном: первый вариант ему нравится больше.       - Юн... Юнги..., - еле как позвал Хосок хриплым голосом. Он не понимал, что с ними происходит. Отчего тело стало таким немощным, а разум - таким затуманенным? Он хотел в последний раз прикоснуться к своему смотрителю, но не мог, и от этого из груди вырвался стон отчаяния. - Юнги, я... я всегда буду любить тебя.       Верховный не позволил Юнги что-то на это ответить, так как тут же разразился приступом безудержного скрипучего хохота, который при других обстоятельствах мог бы быть вполне заразительным. Но парням, конечно же, было не до смеха. Жрец долго не мог успокоиться, пока на его щёки не пролились две кровавые струйки. Он продолжал хихикать, пока не обнаружил багровые слёзы на кончиках своих изящных бледных пальцев.       - Ну насмешил, - наконец прокомментировал Верховный и достал из кармана мантии красный платок. Судя по тёмным пятнам, его уже использовали для подобных целей. Благо, парни были слишком не в себе, чтоб задуматься над возможным происхождением этих пятен. - "Всегда будет любить"... Как же это нелепо и по-человечески.       Жрец окончательно успокоился и, избавившись от кровавых следов, скрестил руки на груди. Его красивое лицо стало вновь походить на фарфоровую маску. Безжизненное и пугающе отрешённое, словно восковая фигура, словно статуя эпохи Возрождения, манекен на худой конец. Все те вещи, о которых субъектам не положено знать.       - Хотя..., вы двое выбираете друг друга уже девятый раз и этот факт, надо признать, даже возбуждает в нас некоторое уважение. Так что, возможно, твоё "всегда", Х-99, не так уж не жизнеспособно. - Верховный подошёл ближе к Юнги и взвесился над ним, упираясь ладонями в его покоящиеся на ручках кресла предплечья. Он приблизил лицо к лицу парня так близко, что тот мог чуть ли не кожей ощущать холод, который струился из самого его естества, словно жидкий азот, одурманивая и заставляя неметь. - Каждый раз я с неимоверным трудом превозмогаю неистовое желание осушить тебя до самой последней капли, мой дорогой Юнги, прям на глазах у твоего ненаглядного. Просто потехи ради. Но вот только жажда узнать, чем закончится эксперимент, каждый раз побеждает жажду насыщения.       Юнги тяжело дышал, невольно глядя, словно загипнотизированный, на пухлые алые губы, размеренно льющие свои шелестящие речи. Юнги не мог оторвать глаз от белоснежных клыков, едва заметных, но даже так излучающих угрозу. Но блуждающий разум не смог так легко кое-что забыть.       - Д... девять? - сипло спросил Юнги.       Кровавые губы скривила надменная ухмылка, после чего их носитель отстранился, вновь плавно ретируясь в царство теней.       - Так эта цифра взволновала тебя больше, чем слово "эксперимент"? - Жрецом вдруг завладел приступ лёгкого гнева, и его голос неожиданно приобрёл какую-то сверхъестественную глубину и низость. Эта почти человеческая вспышка эмоций, тем не менее, длилась мгновения и потухла словно искра, растворившись в тени, что окутывала пространство. Верховный нахмурился и, в очередной раз скрестив руки на груди, погрузился в раздумья.       - Мы тысячи лет оставались в тени, - продолжил он после долгого молчания. Парни почувствовали, как наваждение постепенно угасает, а туман рассеивается. Слова звучат всё ближе, а картинка становится всё чётче. - Мы были созданы для жизни в тени, ведь сам создатель даровал нам непереносимость солнечного света. Но создатель также даровал всем своим детям право выбора. И мы выбрали выйти из тени. Тысячи лет, год за годом, шаг за шагом, по крохотной капле крови, кропотливо и терпеливо, планомерно мы высасывали всё божественное из человеческого существа: через культуру, музыку и кино, через философию и политику, моду и всякое искусство, любыми средствами мы делали вольных людей всё более невежественными и пошлыми, потерянными и опустошенными. Оставаясь в тени, мы действовали руками наших марионеток: политиков и различных влиятельных лиц всех сфер человеческой жизнедеятельности, соблазненных тайной и мистериями, которыми окутано наше существование, или же чаще всего просто купленных. Они отдали нам свои души так просто, словно это какой-то необязательный аксессуар, и так жестоко были в итоге обмануты, ведь ложь - наше излюбленное средство для достижения цели. Им была обещана вечность в теле в обмен на вечность души, но они в конце концов утратили и то и другое. Мы просто мстим людям за то, что создатель наделил их душой, а нас обрёк на тысячелетия в оболочке без права на перерождение....       Верховный на время приостановился, замечая, каким ужасом постепенно искажаются лица его слушателей. Он понимал, что большая часть сказанного останется непостижимой для их скудной картины мира, но ясность и не являлась его целью. Вся эта речь была лишь частью необходимого ритуала, коими пропитана вся жизнь зиккурата, манифестация намерения, прелюдия к приговору.       - И вот наконец нам удалось окончательно захватить бразды правления в свои руки, - продолжил Жрец, будто бы даже начиная утомляться необходимостью вводить этот краткий экскурс в историю. - Мы смогли централизовать власть, загнав человечков в такие вот человейники - кампусы, где мы смогли выращивать их как в инкубаторах для собственных нужд. Наконец-то наша мечта сбылась - мы убили Бога в человеке и сделали его лабораторной крысой, не имеющей понятия о своей истинной сущности и готовой безропотно повиноваться. Теперь мы смогли контролировать каждый ваш вздох и не бояться быть изобличенными и уничтоженными. Но мы столкнулись с тем, что покой так и не постиг нас. Страх остался. Мы осознали, что он является частью нашей сущности. И чтоб чувствовать своё преимущество над вами, мы не прекращаем изучать вас, проводить поведенческие эксперименты, чтоб лучше понимать вас и знать, чего ожидать. Вы наша пища, источник всех наших удовольствий, наш единственный источник света. Поэтому мы не можем позволить вам проснуться.       Юнги скривился от изнеможения, от информационного токсикоза его начало мутить уже не только морально, но и физически. Воздуха стало катастрофически не хватать, отчего парень начал задыхаться. Он попробовал вырваться, но металлические стяжки не давали ни единого шанса. Хосок тоже попытался освободиться, да так рьяно, что разодрал кожу на запястьях.       Жрец какое-то время, не без удовольствия на холеном лице, любовался муками своих пленников, но вскоре ему это, видимо, наскучило, и он вновь приобрёл вид безжизненной конструкции.       - А теперь по существу. - На этот раз он подошёл к Хосоку, медленно провёл своим тонким мраморным пальцем по кровоточащей ране на его запястье и самозабвенно втянул палец в рот, томно закрывая глаза в наслаждении и болезненно хмурясь от соблазна. - Все вы были неоднократно прошиты за свою жалкую короткую жизнь. Особенно вы двое. С вами не соскучишься.       Верховный отошёл от Хосока, но в тень не вернулся, позволяя как следует оценить своё мрачное великолепие в свете тускло льющегося с потолка прожектора. По-видимому, тщеславие было его характерной чертой на протяжении многих веков.       - Ваша тяга к свободе достойна восхищения. Вы вновь и вновь находите друг друга и начинаете строить козни против нас. В твоём случае, Юнги, мы даже решили отключить чип, чтоб посмотреть, как далеко ты сможешь зайти, имея доступ ко всем нашим данным и единолично вынашивая в себе все эти травмирующие для субъектов знания и воспоминания. Как и ожидалось, ты поднял бунт.       - Мой чип был отключён? - ошеломленно произнёс Юнги полушепотом. Его грудь вновь начала вздыматься от волнения.       Жрец посмеялся и помотал белокурой головой.       - Да, мой сладкий, - пояснил он чуть ли не с нежностью. - Ты возомнил, что такой уникальный, но, как видишь, всё это было частью нашего плана. А вот чип Хосока и в самом деле сбоил не по нашей воле, но нас это даже позабавило, и мы решили оставить всё как есть. Поэтому мы не торопились вновь прошивать вас, позволяя вам ваши выходки и наблюдая за всем, что вы творите, полагая, что нам ничего неизвестно. Особенно любопытно было влияние на вашу дружную компанию появления Ч-157. Программа Ч-76 на отношения с Т-123 вдруг перестала действовать, и всё его внимание переключилось на нового субъекта. Решение перевести Ч-157 из соседнего кампуса было вызвано тем, что там он к своим восемнадцати годам успел натворить немало дел. Местный зиккурат хотел его утилизировать, но мы попросили предоставить его нам для дальнейшего эксперимента. Мы хотели узнать, каким будет сценарий, если к вашей кучке инакомыслящих добавить ещё одного.       - Но как же всё то, что мы помним? - вдруг перебил Хосок, уже не глядя на любимого, но сверля пространство перед собой невидящим взглядом. Опьянение почти полностью ушло, оставляя после себя лишь жестокую трезвость и оголенную безысходность реальности.       Верховный пренебрежительно фыркнул.       - Все ваши мнимые воспоминания вшиваются нами после каждой очередной прошивки, - пояснил он. - Один думал, что самый умный и всю жизнь сидел в изоляторе, другой - что всю жизнь плёл против нас заговор, третий был, якобы, паинькой и просто так очутился в другом кампусе, четвёртый вообще не особо думал до поры до времени, а пятый по своей природе слишком озабоченный, а потому любые вложенные программы сводились к тому, что он тащил субъектов в душ.       Жрец совсем по-человечески хохотнул и лёгким касанием поправил и без того безупречную укладку.       - Вы не сможете вечно править, - вдруг процедил Юнги сквозь зубы, сжимая с силой кулаки. - Наступит день, когда всему этому придёт конец.       Верховный не удержался и в очередной раз взорвался в истеричном хохоте, едва не начав вновь мироточить.       - Естественно, мой драгоценный, - наконец произнёс он, охладевая. - Но это будет не сегодня.       Верховный хотел что-то ещё добавить, но в комнате внезапно появился ещё один представитель зиккурата. На нём была такая же красная мантия, его бледная кожа также практически светилась, волосы были почти белы, вот только его овальное лицо было куда более серьёзным и неподвижным. Возможно, он не был так красив, как Жрец, но в нём явно присутствовала какая-то особая аура статности и величия.       - Джин? - позвал пришелец из недр тьмы. - Поторопись, у нас ещё много дел.       Глаза Верховного воссияли всеми оттенками обожания, как только он заметил посетителя.       - Намджун, пожалуйста, ещё десять минут, дорогой, - умоляюще заканючил он, совершенно не смущаясь не самого достойного дитя тысячелетия поведения.       Намджун нахмурился и поджал губы, отчего на щеках проявились глубокие ямочки, а затем описал изучающим взглядом сидящих в кресле парней.       - Не зови меня по имени в присутствии субъектов, - деловито велел он.       - Прошу прощения, Великий Архитектор, - поправился Джин не без ехидства. - Прошу Вашу Мрачность подождать ещё десять минут, если Вашему Темнейшеству будет угодно.       Архитектор на это лишь закатил глаза и исчез во тьме так же быстро, как появился.       - Ну что ж, - с энтузиазмом воскликнул Жрец, потирая ладони. - Приступим к созданию новой истории?

***

      - Хосок, вспомни, пожалуйста! - молил Чимин, пока их троицу вели через лес обратно в кампус. - Мы были друзьями! Они стёрли тебе память, Хосок. Они всегда так делают!       Хосок никак не отреагировал, продолжая с каменным лицом вести всю команду меж деревьев.       - Теперь ты пытаешься заставить его вспомнить то, что было? - послышался за спиной мрачный голос Тэхёна. - Разве не ты хотел, чтоб нас вернули обратно в коробку и промыли мозги?       - ОНИ не хотели этого! - Чимин затормозил и резко обернулся, но один из слуг тут же пихнул его вперёд, заставляя идти дальше. Парень подчинился и продолжил говорить, не глядя на собеседника. - Они хотели спасти нас, а мы бросили их. Я чувствую себя виноватым....       - И правильно чувствуешь! - продолжил плевать яд в спину возмущённый баритон. - Если бы не ты, мы бы были сейчас свободными и имели бы шанс что-то исправить. Но ты предпочёл сдаться!       - Перестаньте! - наконец подал голос Чонгук. - Мы уже ничего не сможем изменить. Нет смысла обсуждать то, что могло бы быть. Что есть, то есть.       Все на время умолкли, позволяя пространству заполниться пением птиц и шуршанием растительности.       - Хосок, вспомни Юнги, - вновь взмолился Чимин, с надеждой глядя на теперь уже прилизанный затылок перед собой. - Парень со шрамом на лице.... Вспомни, как сильно он дорог тебе.       Хосок вдруг резко остановился и развернулся к Чимину лицом. На мгновения в нём проявилась печать тревоги и сомнения, оставив за собой шлейф участившегося пульса, но вскоре это мимолетное искажение вновь сменилось прежними безразличием и официозностью.       - Отставить разговоры, Ч-76, - холодно велел новый глава чёрных слуг.

ГОД СПУСТЯ

Tennis - Borrowed Time       - Сегодня мы окажемся там, за стенами кампуса. Ты взволнован? - спросил Чимин полушепотом, пытаясь перевести дыхание. Чонгук прижимал его к стенке душа, всё ещё оставаясь внутри и осыпая страстными поцелуями изящную шею.       - С тобой я всегда взволнован, - жарко выпалил он, нехотя прервавшись. - Ты заставляешь меня волноваться, просто находясь рядом.       Чимин довольно улыбнулся и тут же не смог сдержать тихий стон, так как Чонгук слишком переусердствовал с зубами.       - Я люблю тебя, Ч-157, - с чувством произнёс Чимин, заключив щёки разгоряченного друга в ладони и установив зрительный контакт с помутневшими от страсти глазами. Чонгук по-кроличьи улыбнулся и оставил нежный поцелуй на искусанных пухлых губах.       - Больше белой смеси? - лукаво спросил он, слегка поморщив нос в ухмылке.       Чимин звонко рассмеялся.       - В миллионы раз больше, - прошептал он нежно в самые губы парня.

***

      - Тэхён, тебе лучше съесть свои смеси, чтоб не сорвать нам... мероприятие, - тихо сказал Юнги, описывая столовую настороженным взглядом. - Нам не стоит напоследок привлекать к себе внимание.       Тэхён надул губы как ребёнок, страдальчески поморщился, но, тем не менее, героически впихнул в рот добрую порцию розовой жижи.       Они сидели за одним столом и ужинали: Юнги, Тэхён, Чонгук и Чимин. Юнги вот уже год как был среди субъектов и не имел ни малейшего представления о том, кем был раньше, чем занимался и какими обладал познаниями. Его прошили, и парень благополучно забыл обо всём. Но, как однажды заметил Жрец, существовало что-то, что не поддавалось никакому контролю, что-то, что было изначально заложено и приходило к одному и тому же знаменателю, несмотря ни на какие вмешательства извне. Как ни хотели верховные убить в человеке бога, им это так и не удалось. Видимо, это было неотъемлемой частью человеческой природы. Инакомыслящие неизменно продолжали существовать, так же неизбежно, как брак в производственном процессе.       Пока Тэхён продолжал насильно утилизировать ненавистные смеси, а Юнги - изучать обстановку, Чимин с Чонгуком зачарованно гипнотизировали друг друга, силясь не соприкоснуться хотя бы кончиками пальцев.       Юнги убрал с шрамированного глаза тёмную прядь волос трясущимися пальцами (теперь его волосы были чёрными как у всех субъектов, а шельт - белым). Он начал нервничать, страшась, что что-то пойдёт не так, и их план побега провалится. А ещё он переживал из-за того, что ОН всё ещё не явился. Но вскоре в проёме образовалась стройная фигура в чёрном шельте с белёсыми, педантично уложенными волосами и надписью "Х-99" на груди. Он описал авторитетным взглядом корпус и остановился на заветном столе. Юнги заметно сглотнул и невольно потерял контроль над дыханием. Остальные заметили реакцию парня и дружно обратили внимание на источник волнения.       - Говорил мне про смеси, а сам будоражишь чип своей любовью, - беззлобно упрекнул Тэхён, возвращаясь к трапезе.       Маленькие тёмные глаза Юнги заблестели, словно обсидианы, когда их со смотрителем взгляды наконец нашли друг друга.       - Хосок уже отключил наши чипы, - еле слышно прокомментировал он. - Теперь дело осталось за малым.       Юнги едва улыбнулся краем губ, не отрывая глаз от чёрной фигуры, что теперь вальяжно облокотилась о стену у входа, скрестив руки на груди. Хосок ухмыльнулся в ответ и подмигнул.       - Не сказал бы, что таким уж "малым", - с тоской подметил Чимин и тяжело вздохнул. Чонгук невольно протянул руку, чтоб дотронуться до ладони парня, но вовремя осёкся.       - У нас всё получится, - ласково заверил он, глядя на Чимина полными обожания глазами. Чимин невольно улыбнулся. Тэхён наблюдал за воркованием влюблённых голубков с нескрываемым презрением, затем закатил глаза и отправил содержимое бутылки в рот так, будто в нём заключалось противоядие от собственной бурлящей желчи. Его ревность, о природе которой он до сих пор не смог вспомнить, нарастала с каждым днём с большей силой, становясь всё очевиднее и опаснее. Он успел понять только то, что именно Чимин является причиной его неадекватных реакций.       - Как только ужин закончится, все дружно идёте за мной, - вдруг прозвучал брутальный голос Хосока над головами. Он стоял возле стола и сканировал камеры, повсеместно висящие на стенах. - Я добыл карту доступа, отключил экоботы и чипы под предлогом временных технических работ, но у нас мало времени. Очень скоро они догадаются, что что-то не так и тогда..., - Хосок прервался и опустил напряжённый взгляд на всё ещё сидящего за столом Юнги. - У нас не будет второго шанса.       Юнги едва заметно улыбнулся краем губ.       - Значит, используем этот.

***

      - Потрясающе, - с нескрываемым восторгом произнёс Верховный Жрец, завороженно глядя на экраны, транслирующие записи камер видеонаблюдения. На них в режиме реального времени отображалось то, как пятеро парней бегут по огромной серой площади около кампуса в сторону леса. - Они снова это сделали!       Жрец стоял посреди тёмной комнаты, где единственным источником света являлись горящие мониторы и кнопки управления. Они освещали красивое бледное лицо, отражаясь в чёрных как бездна глазах и очерчивая зловещую тень на висящем на стене огромном золотом треугольнике с глазом внутри.       - На этот раз мы должны отпустить их, - послышался голос Архитектора где-то в стороне. Затем он подошёл к Жрецу так тихо, словно проплыл над полом, лишь едва касаясь его красной мантией. Он обратил равнодушный взор на всё более отдаляющиеся в зелёные дебри фигуры парней. На его мраморном лице не дрогнул ни единый мускул. - Так положено. Мы должны дать им уйти. Так велит Тайный Кодекс.       - Я знаю, - с грустью выдохнул Верховный и совсем по-человечески надул кроваво-красные пухлые губы. - Просто мне будет их не хватать.       Великий Архитектор мягко опустил холодную ладонь на широкое плечо Жреца.       - Найдутся другие, ты же знаешь, - утешил он и легонько усилил хватку. - Всегда находятся.       - Да, знаю, - обречённо произнёс Жрец, едва заметно ухмыляясь. - Похоже, мы ничего не сможем с этим поделать.

THE END

Музыка для финальных титров: Kendrick Lamar - Swimming Pool (instrumental)