Ревность, ревность (Jealousy, jealousy)

      Глаза Маринетт начинали слезиться, когда она прокручивала ленту в Инстаграме. Что в этой девчонке есть такого, чего нет у неё? Неужели это идеально подтянутое тело? Яркая белоснежная улыбка на всех фотографиях, где она позирует рядом с Адрианом? Глядя на собственное отражение, Маринетт пыталась сказать себе, что всё дело в статусе, но знала наверняка: в любом случае Адриан Агрест выберет встречаться с Хлоей Буржуа, а не с ней.       От длинных белокурых локонов, ниспадающих по спине, до ее тошнотворно милой наружности — что здесь вообще может не нравиться? Хлоя была самой популярной девушкой в школе, а Адриан — самым популярным парнем. По всем законам жанра они должны сойтись, верно? Конечно, именно так Маринетт спозаранку убеждала себя перед зеркалом, прежде чем отправиться в школу и пройти пытку коридорами. Каждое утро, когда любовь всей жизни целуется с той девушкой, что толкает тебя с лестницы и при этом каким-то образом выставляет тебя же козой отпущения, настроение сходит на нет.       Ворча, Маринетт открывала свой шкафчик, чтобы собрать всё необходимое для следующего урока. Ну почему ей всегда выпадал несчастливый жребий? Не то чтобы дело во внешности, да и глупой её не назовёшь, но всё же она зачастую хотела стать кем-то другим. Когда она закрывала шкафчик и видела белобрысую сучку, хихикающую над словами Адриана, всякий раз ощущала неприятно жгущее чувство в груди, которое позже определила как ревность.       Да, Маринетт признавала, что завидует. Завидует дизайнерской одежде, за которую платит богатый папочка. Завидует её идеальной улыбке и идеальной укладке. Завидует её удивительным отношениям с Адрианом, завидует их совместной работе в модельном бизнесе. Завидует ей из-за большой компании друзей. Завидует из-за гаража, полного дорогущих машин.       Быть может, в альтернативной вселенной — внушала себе Маринетт, — она сошлась бы с Адрианом, а не превратилась в обиженную неудачницу, какой её изображала Хлоя. Вместо подчинения задирам она бы сама подчинила их. Она была бы достаточно сильной, чтобы дать отпор, а на её стороне всегда оставались бы верные друзья. Увы, не судьба: манипуляции этой бестии подействовали на всех в классе.       Хоть Хлоя и заслужила место врага номер один, но, чёрт возьми, Маринетт была готова на всё, чтобы поменяться телами на один день. Так Хлоя узнала бы, чего была лишена Маринетт, прочувствовала бы степень отчаяния, когда об их с Адрианом отношениях объявили публично. Может быть, в теле Хлои Маринетт смогла бы наконец обрести своё место рядом с ним. У неё могли бы быть по крайней мере подобия друзей. Она получила бы жизнь, о которой мечтала.       Маринетт надоело каждый день просыпаться в теле, которое Адриан никогда не захочет видеть рядом — она знала наверняка. С неё довольно. Хлоя — это всё, чем Маринетт не являлась, и это бесило до скрежета зубов. Почему именно Хлоя? Что выдающегося она сделала, чтобы заслужить такую чудесную жизнь?       В конце концов, Маринетт достали они оба. Она чувствовала, как в груди всё сильнее разгорается дикий огонь; чаще прежнего осознавала, что ревность поглощает её изнутри. Каждую минуту голову наполняли мысли о том, что там должна быть она: Маринетт думала об Адриане, о сказочной любви, которую она придумала для них. Жизнь проходила впустую, потому что, очевидно, мечтам не дано стать явью.       Почему именно она должна терпеть боль унижений? Почему именно на ней Хлоя решила вымещать свою агрессию? Может быть, потому что она отчего-то решила, мол, у Маринетт был шанс с Адрианом, или же втайне она тоже ревновала.