Нити судьбы

Выходные пролетели, словно их и не было. Воскресенье действительно стало днём похода в кино, фильм Гарри показался весёлым, но совершенно бестолковым, зато со взрывами, стрельбой и крутыми парнями. Правда их многочисленную компанию чуть было не развернули на кассе, так как на этот фильм детей и подростков до семнадцати лет пускали только в присутствии родителей или опекунов, но мисс Мейси всё устроила, и, как показалось Гарри, далеко не в первый раз. До кинотеатра они несколько кварталов шли пешком, из преподавательниц их сопровождали лишь мисс Мейси и мисс Уолтер, но зато к ним присоединились Рена, Диана и Циан — выпустившиеся из школы в этом году, а также несколько девушек, закончивших Хитченс ещё раньше. После кинотеатра они отправились в Ричмонд-парк, и это место с первого взгляда покорило Гарри. В Литтл Уингинг тоже были парки, там Гарри частенько шатался после уроков, когда ему не хотелось идти домой. Однако здесь живая природа действительно казалась живой, Гарри даже несколько раз видел оленей, а белок и некоторых птиц ему и вовсе удалось покормить с руки. Когда наступило время обеда, к ним присоединились мисс Бишоп, мисс Хантер и Тонкс, они принесли с собой корзины с едой и устроили пикник на деревянных столах. Почему-то в такой отличный день в этом уголке парка было на удивление малолюдно, явно не обошлось без магии. Гарри с нетерпением ждал следующее воскресенье, когда у них был запланирована поездка на корабле по Темзе. Как суббота оказалась спортивным днём, так воскресенье стало днём вылазок в город. Девчонки постарше говорили, что иногда они не ограничивались одним лишь Лондоном, но в таком случае приходилось использовать магию для перемещения. *** В понедельник утром Гарри вновь обнаружил на тумбочке письма от друзей. Два из трёх начинались примерно одинаково: «Прости, Гарри, я такое трепло» — в случае Рона и «Кажется, я проболтался» — в случае Драко. Гарри едва не рассмеялся, насколько похоже и в то же время по-разному они каялись в том, что не сдержались и разболтали информацию о турнире. А вот Хагрид в своём письме искренне радовался, что Гарри пошёл по стопам отца, как оказалось, тот тоже играл в квиддич на позиции ловца. И настолько эта радость выглядела бесхитростной и чистосердечной, что Гарри даже не напрягся, как это обычно бывало при упоминании родителей. Хагрид пообещал собрать для него фотографии его семьи, и это тоже почему-то не напрягало. Возможно, оттого, что Хагрид, скорее всего, это делал от чистого сердца, по крайней мере, Гарри хотелось в это верить. В остальном первая половина понедельника оказалась очень скучной, особенно на фоне насыщенных выходных. Только в этот день оба занятия были посвящены магловским предметам — английскому и сдвоенной математике. К счастью, уроки пролетели быстро, а за обедом к первогодкам, всё так же сидевшим вместе, присоединилась Тонкс. Посмеиваясь, она рассказала, что весь Хогвартс гудит, словно пчелиный улей. Весть о грядущем турнире никого не оставила равнодушным, но самое главное — о вкладе в это дело Гарри так никто и не узнал. Судя по всему, Рон о своём источнике информации молчал как партизан, Драко же просто всё свалил на Тонкс, заявив, что это кузина поделилась с ним новостями. Впрочем, Тонкс на него не злилась и даже почему-то довольно ухмылялась, рассказывая это. Когда Гарри спросил её об этом, Тонкс объяснила, что Драко предпочёл сознаться в том, что общается с ней — дочерью изгнанной из рода волшебницы, но прикрыть друга. Она считала, что это дорогого стоит, и Гарри согласился с ней, хотя и не мог не переживать, как это отразится на самом Драко. — Ему не попадёт от отца за то, что он общается с тобой? — Я думаю, всё будет нормально, — не слишком уверенно ответила Тонкс, но потом пояснила: — Люциус Малфой, конечно, тот ещё кадр, и в прошлом довольно активно придерживался дурацкой идеологии чистокровок, но мама говорит, что когда Тёмный лорд пропал, Люциус заключил какую-то сделку с Альбусом Дамблдором, что позволило ему не загреметь в Азкабан и удивительным образом поумерило его пыл в суждениях и осуждениях. Собственно, наши мамы сейчас общаются даже не скрывая этого от него. — А ты с Драко не общалась? — Ну… я пыталась, но он… как бы это помягче выразиться, — Тонкс поморщилась, — рос малость избалованным маменькиным сынком, даже тётя Нарцисса это признавала. Скажем так, я не особенно стремилась к общению с ним. Но, стоит признать, в этот раз у меня даже не возникло желания долбануть его чем-нибудь по голове, когда мы пересеклись в Хогвартсе. Возможно, он изменился, но ты всё равно будь поосторожнее с ним, не давай ему манипулировать собой. Гарри ещё долго думал о её предупреждении, он перечитывал письма от Драко, вспоминал их единственную встречу, но никак не мог найти и намёка на попытки манипулирования. В конце концов, он решил, что нет смысла об этом думать. Ответные письма всем троим друзьям Гарри разослал тем же вечером, ему не терпелось поделиться с Роном и Драко тем, как у него прошло воскресенье. *** Во вторник перед ужином Гарри в компании однокурсниц и Сабрины наконец выбрался полетать. Не то чтобы они не могли сделать этого раньше, но как-то так получалось, что всё свободное время уходило то на одно, то на другое, а иногда и просто хотелось поваляться в кровати с какой-нибудь книгой. Когда они шли с полётов на ужин, Гарри, немного смущаясь, завёл разговор с Сэм о её прошлом. Она без какого-либо стеснения рассказала, что действительно летает с самого раннего детства, периодически «угоняя» одну из самодельных мётел своих старших братьев, которых у Сэм оказалось аж пятеро. О своей жизни Сэм рассказывала с удовольствием, было видно, что она очень любит свою семью. Жили они на ферме где-то в районе Фенских болот, недалеко от Кембриджа. Мать Сэм была полукровкой и в своё время училась в Хогвартсе на Равенкло, а отец, как сказала Сэм, «магл до мозга костей и гуманитарий, хороший, но бестолковый». Причём он до сих пор не знал, что женился на ведьме. Сэм говорила, что это и не удивительно, поскольку он целыми днями просиживал за своими заумными книжками. Что особенно удивило Гарри — у них даже была своя собственная совятня, поэтому Сэм могла хоть каждый день слать письма матери и братьям, не опасаясь, что отца смутят полчища сов, летающих к их дому, он к ним давно уже привык, списывая всё на странное увлечение жены. Фермой в основном занимались наёмные работники под руководством мамы Сэм, а за детьми особо никто не следил, разве что старшие за младшими и наоборот, поэтому Сэм практически всё детство была предоставлена самой себе и её это нисколько не смущало. Все её братья были магами, но учились в обычной магловской школе в Кембридже, а магии обучались дома под присмотром матери и скрывающими чарами. Так было бы и с самой Сэм, но она родилась с даром, поэтому планы пришлось поменять. И опять-таки её отец не узнал, что она отправилась учиться в не простую школу. Посмеиваясь, Сэм закончила рассказ тем, что «папенька всё равно не поверит, что магия существует, даже если мама сядет на метлу и улетит в закат». Осмелев, Гарри за ужином попросил и Эби рассказать о себе, и та тоже не стала ему отказывать. Как оказалось, она практически всю свою жизнь, примерно с четырёх лет, прожила с бабушкой в пригороде Лондона, хотя родилась в Америке. Её родители до сих пор жили там, но она с ними особенно не общалась. Даже открытки на праздники за неё им отсылала бабушка. Эби призналась, что до сих пор зла на них. Не то чтобы она не любила бабушку, и всё же считала предательством, что они вот так взяли и отослали её в Англию, какие бы у них на это ни были причины. Впрочем, говорила об этом Эби спокойно, словно давно свыклась с ситуацией. А вот о бабушке она рассказывала с заметной теплотой. По её словам та, конечно, была излишне консервативной, особенно во всём, что касалось дара, но внучку очень любила, поэтому Эби нередко удавалось настоять на своём, если их взгляды в чём-то расходились. В школу бабушка отправила её «с великой радостью», поскольку была лично знакома с мисс Хитченс и очень высоко ценила дружбу с ней и мисс Анной. После Эби о своей жизни немного рассказала и Луна, Гарри даже не пришлось просить. Она жила с отцом, и у них было собственное издательство, выпускавшее довольно известный в узких магических кругах журнал «Придира». Как призналась Луна — эти круги были настолько узкими, что вряд ли кто-то в Хитченс об этом журнале слышал, но ей очень нравилось этим заниматься. Луна писала для отца статьи о разных вымышленных животных, они вместе придумывали, как эти животные выглядят, и делали магические рисунки. Помимо этого журнал публиковал и разные сатирические статейки отца Луны, хотя некоторые читатели почему-то воспринимали их серьёзно, о чём и сообщали, посылая странные и одобрительные письма в редакцию. Об отце Луна рассказывала с видимым удовольствием и воодушевлённой улыбкой, а вот о маме упомянула лишь то, что та очень любила экспериментировать с новыми чарами и зельями, и это просто не могло не привести к печальному, но закономерному финалу. Гарри тогда подумалось, а знала ли Луна о смерти мамы заранее, но он так и не решился спросить её об этом. *** В среду на первом же занятии Гарри внезапно понял, что его идея записывать всё важное была не такой уж и глупой. Как оказалось, у него совершенно вылетело из головы то, что мисс Гилберт попросила их подготовиться к следующему уроку стихийной магии. Ругая себя последними словами, Гарри сразу же сознался в этом, но мисс Гилберт лишь понимающе улыбнулась. Всё занятие они вспоминали разные случаи из своей жизни и разбирали их. Даже мисс Гилберт рассказала немного о своём детстве. Оказалось, что в школу она поступила аж в год основания оной, и было ей на тот момент уже за двадцать. Гарри без труда припомнил, что школа открылась в 1860 году, быстро посчитал возраст мисс Гилберт и поспешил тактично вернуть челюсть на место. По итогу второго занятия стихийной магией Гарри нацарапал себе заметку в чистой тетради, в которой решил записывать всё важное, но напрямую не относящееся к учёбе: «каждый вечер перед сном очищать сознание и вспоминать случаи спонтанного применения магии». Очищать сознание мисс Гилберт научила их в тот же день. Как оказалось, это было полезным даже в повседневной жизни, в чём Гарри убедился на последующих уроках, задвинув посторонние мысли в дальний уголок сознания и полностью сосредоточившись на изучаемой теме. Для практических занятий по стихийной магии мисс Гилберт предложила Гарри начать с так называемого телекинеза, а также посоветовала ему почаще вспоминать те случаи, когда он внезапно оказывался где-то в другом месте. Такое за жизнь Гарри случалось раз пять, если не больше, причём однажды он умудрился переместиться аж на крышу дома, а в остальные разы, убегая от банды Дадли, волшебным образом оказывался по ту сторону решёток или запертых калиток, если вдруг сам загонял себя в тупик. Сэм решила тренировать левитацию, поскольку именно ею чаще всего грешила в детстве. Луна очень заинтересовалась огненной магией, хотя имела ярко выраженную склонность к магии воды, в детстве она просто обожала устраивать настоящие баталии в ванне, топя игрушечных зверушек и кораблики прицельными магическими водными залпами. Эби долго не могла определиться, поскольку лет до четырёх у неё стихийных выбросов не случалось вообще, а потом её бабушке пришлось начать контролировать её магию из-за резко пробудившегося дара. В конце концов, Эби выбрала для тренировок телекинез. Зои с грустной улыбкой призналась, что тоже не смогла бы определиться, но не потому, что стихийных выбросов у неё в детстве не было, напротив, вокруг неё постоянно творилось что-то магическое, настолько регулярно, что уже лет в пять это стало привычным и частенько даже не замечалось ею. *** Постепенно нагрузка перестала казаться чрезмерной, Гарри даже нашёл время почитать книги, которые для него собрала Эби. Как Ивет и предупреждала, новых вопросов у него образовалось едва ли меньше, чем он получил ответов на старые, но и это его радовало. Письма от друзей теперь стабильно приходили раз в два дня. Поначалу Гарри переживал о том, что ему будет просто не о чем писать им, когда они исчерпают все темы для разговора, но оказалось, что одно только противостояние Слизерина и Гриффиндора может обеспечить их поводами для общения на ближайшие лет семь. И Рон, и Драко писали об этом так увлечённо, да ещё и каждый со своей точки зрения, что оставаться равнодушным было просто невозможно. Сам же Гарри писал им о том, что узнавал на уроках и от старших девочек. Его рассказ о походе в кинотеатр привёл Рона в полнейший восторг. Примерно так же отреагировал и Драко, однако его реакция была куда более сдержанной, и всё же Драко попросил Гарри рассказывать как можно больше о магловском мире и изобретениях маглов. Словом, у них было, что обсудить. Гарри даже всерьёз задумался заняться магической фотографией, чтобы подкреплять свои письма друзьям движущимися картинками. Как оказалось, этому тоже обучали мисс Мейси и мисс Уолтер, фотография относилась к блоку искусства, на которое Гарри так опрометчиво пообещал себе никогда не ходить, но ведь никогда не поздно было передумать. В течение этой недели Гарри неоднократно выходил с метлой на поле, пару раз мисс Хантер даже выдавала ему снитч, и вот наконец в пятницу Гарри впервые удалось его поймать. И это поставило точку в его размышлениях о квиддиче, он окончательно понял, что — да, мастерство в этом деле, конечно, что-то решает, но с тем же успехом перед игрой можно помолиться богу удачи и ожидать, что снитч сам влетит к тебе в руку. О таком способе Гарри прочитал в какой-то книге, но всё же, посмеиваясь, решил, что ему это не очень подходит. Вот Луне в самый раз, хотя она ловит снитч не по случайности, а благодаря дару. И всё же второй матч его тоже немного расстроил, поскольку мало того, что удача в этот раз была явно не на его стороне, так ещё и вернулось стойкое ощущение, что просто летать или даже летать за снитчем — это одно, а делать это во время полноценной игры — совершенно другое. В этот раз снитч вновь поймала Луна, сжалившись над Гарри часа через два после начала игры. *** Воскресная экскурсия по Темзе произвела на Гарри неизгладимое впечатление. Он думал, что они просто немного поплавают на теплоходе и вернутся на пристань, но оказалось, что поездка заняла практически целый день. За это время Гарри познакомился с множеством достопримечательностей Лондона, а экскурсовод без устали вещал обо всём, что они видели, проплывая мимо. В Хитченс все вернулись лишь к ужину — голодные, но довольные. К сожалению, на теплоходе вопреки ожиданию не оказалось полноценного кафе, лишь бар с закусками и напитками, так что к вечеру все успели проголодаться. Рена, Циан и Диана, вновь сопровождавшие их, даже решили остаться на ужин. Из преподавательниц, помимо мисс Мейси и мисс Уолтер, отвечавших за воскресные вылазки, в этот раз с ними ездили и мисс Джефф с мисс Хантер. — Мисс Анна, сегодня за нами следили, — произнесла Рена, когда все наелись и перешли к чаю с воскресными пирогами. — Вот как, — мисс Анна удивлённой не выглядела. Впрочем, как и большинство девчонок, в чём Гарри убедился, осмотревшись. А сам он ничего такого не заметил, Рена на прогулке была совершенно спокойна, как и остальные. — Всё те же лица? — после недолгого молчания поинтересовалась мисс Анна. — Я не почувствовала никого из «старичков», но это определённо те же самые люди, за милю разило авроратом, разве что… — Рена нерешительно замолчала. — Я думаю, там были только новички, совсем зелёные, — в разговор вступила Диана. — Да, у меня тоже сложилось такое впечатление, — поддержала подругу Циан. — И что интересно, в этот раз они были даже на корабле, хотя мы заказывали билеты за неделю, — подключилась мисс Мейси, и Гарри подумал, что, вероятнее всего, они с выпускницами это уже обсуждали между собой. — Насколько я знаю, билеты полностью разбирают за два-три дня до экскурсии. — Ну это не удивительно, — заговорила Тонкс, заставив Гарри удивлённо вытаращиться на неё. — У Кросби длинные руки, вы же знаете, не удивлюсь, если он и его ребятки уже давно работают с маглами через посредников. — Мы снова под колпаком? — мисс Джонсон неодобрительно поджала губы. Гарри вновь посмотрел на Тонкс, та почему-то выглядела смущённой. И он ещё больше запутался, поскольку полагал, что эти неприятности свалились на школу именно из-за него. Поймав его задумчивый взгляд, Тонкс негромко, чтобы не мешать обсуждению за столом, пояснила: — В прошлый раз они следили за мной. Метаморфизм — очень полезная штука, если ты аврор… Ты читал про них? — Ага, да и мисс Гилберт нам рассказывала, — ответил Гарри, он начинал понимать, к чему клонит Тонкс. — Авроры следят за детьми с даром вроде твоего и… и что? Они же не могут хватать детей на улице и заставлять работать на себя? — он нахмурился. Тонкс негромко рассмеялась. — Ну и фантазии у тебя, не читай на ночь магловские детективы, — всё ещё улыбаясь, произнесла она. — Ничего такого они не делают, но в министерстве магии есть специальный отдел для таких дел, — Тонкс снова хихикнула, в этот раз, вероятно, над своим каламбуром. — Им руководит Кенелм Кросби, хотя я не думаю, что это его настоящее имя. — А они знают, что вы о них знаете? — насмешливо поинтересовалась Ивет, отщипывая кусочек от пирога и отправляя его в рот. — Не думаю, — Тонкс тоже усмехнулась, — у тётушек свои каналы. — Получается, они следили за тобой? — Ага, мы же не скрываемся особо, у нас всё по закону, — помедлив немного, Тонкс добавила: — по магловскому закону, разумеется, отчитываться перед властями магического мира мы не обязаны. Раньше авроры просто следили за домом и по воскресеньям за нами, я же практически каждые выходные здесь проводила, а теперь, видимо, работают и с магловскими каналами информации. — И мисс Анна не считает необходимым скрываться? — это казалось Гарри немного странным. — Полагаю, её это даже забавляет, — призналась Тонкс. — А вот тётю Айолу такое внимание министерства магии к моей персоне явно напрягало, но она не стала вмешиваться. Она вообще редко вмешивается в происходящее. — Как думаешь, Альбус Дамблдор имеет к этому отношение? — Гарри вновь вернулся к мысли, что в этот раз авроров вряд ли интересует Тонкс. — Неа, не думаю, — наморщив носик, Тонкс действительно задумалась. — Снейп здорово удивился, увидев меня. Да и Дамблдор, как мне показалось, раньше не знал о моём прошлом. Скорее всего, министерство заинтересовалось тобой — о, великий Гарри Поттер… но это было вполне ожидаемо. Я думаю, мисс Анна действительно ждала этого, ведь она не просто так попросила девчонок сопровождать нас на прогулках в этом году. — Почему? — не понял Гарри. — У Рены… как бы это сказать… всегда был талант замечать всякие неочевидные вещи. А теперь ещё и связи в определённых кругах имеются, в силу выбранной профессии. Это именно она впервые обнаружила слежку за мной. Может, конечно, за школой и раньше следили, из Хитченс в разные годы выпускалось немало девчонок, которые могли чем-то заинтересовать министерство магии. Гарри вновь призадумался. Конечно, его не слишком радовало такое внимание к своей персоне, но почему-то мысль о том, что слежка никоим образом с Дамблдором не связана, немного успокаивала его. Хотя если так посудить, то министерство магического мира могло принести ему куда больше неприятностей, чем директор какой-то школы. — Не парься, — посоветовала Тонкс, берясь за свою чашку. — Тётушка не даст тебя в обиду. Да и Кросби сильно наседать не будет, он не из таких, предпочитает действовать скрытно, собирает информацию. В моём случае ко мне так никто и не пришёл со всякими разными заманчивыми и не очень предложениями, видать, посчитали, что оно того не стоит. Гарри показалось, что в голосе Тонкс промелькнуло то ли разочарование, то ли обида. А вот его самого такой расклад вполне устроил бы. — Постарайся на прогулках вести себя как обычно… — Тонкс осмотрела заинтересованно навостривших уши первогодок, — я попрошу Диану и Циан позаниматься с вами перед следующими выходными. До Ами и Ли именно они вели актёрское мастерство, уж они-то быстренько научат вас делать совершенно незаинтересованные мордашки, а также всяким таким шпионским штучками, они это просто обожают. Гарри кивнул и вновь прислушался к тому, что происходило за столом, но, судя по всему, эту тему уже свернули. А потом вдруг внезапно случилось то, что — как потом узнал Гарри — девчонки называли между собой «нужно припудрить носик»: шестикурсница Ариана внезапно исчезла прямо из-за стола, за ней следом молча испарилась и мисс Бишоп. Это до чёртиков напугало Гарри. — Не беспокоитесь за неё, — поспешила успокоить первогодок Тонкс. — Такое часто случается, скоро привыкнете. Ари у нас проблемная, да и ещё несколько девчонок регулярно бывают у мисс Бишоп… на консультациях, — она невесело усмехнулась. — На такие случаи нам и раздают портключи. — У тебя тоже есть портключ к мисс Бишоп? — почему-то удивился Гарри. — Конечно, — Тонкс вытащила кулон из-под футболки и сделала его видимым. — Я так из Хогвартса сматывалась, когда совсем невмоготу терпеть скуку становилось, — она самодовольно усмехнулась, скрывая кулон и пряча его обратно под одежду. После ужина Гарри понял, что ни летать, ни тем более плавать он сегодня уже не в состоянии. Как оказалось, однокурсницы были солидарны с ним, поэтому они все вместе устроились в гостиной. Там кто-то уже включил какой-то фильм, судя по взрывам смеха — комедийный, но Гарри решил сначала дописать письма друзьям. Теперь он частенько занимался этим в течение дня, если вдруг ему в голову приходило что-то, о чём стоило не забыть написать. О слежке и министерстве он рассказывать не стал, посудив, что это слишком важная информация, чтобы делиться ею с кем-то. А вот сегодняшний день он расписал в красках. Позднее, уже лёжа в кровати, Гарри старательно очищал сознание, прогоняя то и дело лезущие на поверхность воспоминания о сегодняшнем дне. Перевозбуждённый мозг всё никак не хотел успокаиваться, тогда Гарри просто решил на сон грядущий прокрутить в памяти один из случаев телепортации, как назвала это Сэм. Что удивительно, мисс Гилберт даже не стала тогда с ней спорить, хотя в мире магов у этого явления было название — аппарация. Вот только, по словам мисс Гилберт, аппарация всегда сопровождалась набором неизменных признаков, и ни один из них перемещения маленького Гарри не сопровождал. Когда он рассказал ей об этом, мисс Гилберт сначала здорово удивилась и, как показалось Гарри, даже серьёзно обеспокоилась, но потом сказала, что стихийная магия вообще сильно отличается от других способов колдовать, поэтому и стихийные перемещения могут отличаться от аппарации. Это очень воодушевило Гарри, поскольку телекинез был не такой уж и редкостью в магическом мире, а вот телепортация — совсем другое дело. *** С начала учебного года как-то незаметно пролетело два месяца. Гарри окончательно втянулся в учебный процесс, да и к жизни в Хитченс привык. В учёбе они все делали успехи: Луна уже вовсю колдовала без палочки, достижения Сэм с Гарри были поскромнее, но и они освоили немалое количество чар. Эби и Зои наконец смогли установить связь друг с другом, хотя пользоваться этой связью у них пока ещё получалось с трудом. А вот Ивет так и не начала серьёзно изучать заклинания. Гарри несколько раз пытался завести с ней разговор на эту тему, но она только отмахивалась и придумывала всё новые и новые отговорки. Тогда он даже решил наябедничать Тонкс, но та лишь печально улыбнулась, пожимая плечами. Судя по всему, даже мисс Анна не могла повлиять на Ивет или просто не считала нужным вмешиваться. Гарри очень надеялся, что рано или поздно та всё же возьмётся за ум и перестанет игнорировать занятия по чарам. Слежка за ними так и не прекратилась, к концу октября даже Гарри научился находить некоторые признаки присутствия авроров. Это превратилось в игру «найди аврора и получи конфетку от Рены, а если сделаешь это максимально незаметно, то ещё по конфетке от Дианы и Циан». Не всегда авроры использовали чары невидимости или маскировки, зачастую они маскировались и чисто магловскими способами, а иногда и не маскировались вовсе. За эти два месяца слежка совершенно перестала напрягать Гарри. Альбус Дамблдор, по словам Тонкс, больше ничего не предпринимал, словно ожидал турнира — это Гарри тоже более чем устраивало. Несколько раз писал Хагрид, но и сам Гарри старался отправлять ему как минимум по письму в неделю. В середине октября Хагрид сообщил, что наконец-то собрал для него подарок, но не хотел отсылать его совой, поэтому решил вручить лично на первом матче по квиддичу. Матч был назначен на ноябрь, причём играть они должны были с Гриффиндором. Рон в письмах всё чаще сетовал на то, что команда так и не нашла достойного ловца. В прошлом году ловцом был Чарли Уизли — старший брат Рона, но так как он окончил школу — пришлось искать ему замену. Гарри не понимал, почему первыми поставили именно Гриффиндор, если у них настолько серьёзные проблемы с ловцом. А вот у Слизерина, если верить Драко, с составом всё было отлично. Еще в конце сентября Драко, словно невзначай, поинтересовался у Гарри, как бы тот отреагировал, узнай, что он купил себе место в команде. Точнее всё было не совсем так, и Гарри сам бы точно не понял, что Драко имеет в виду, если б не показал это странное и сумбурное послание Тонкс. Она и рассказала ему, что её кузен с самого начала учебного года горит желанием попасть в команду вопреки установленным в Хогвартсе правилам. И что он даже нашёл вариант, как это можно сделать на год раньше в обход правил, не без помощи отца, конечно. Вот только, как рассказывала Нарцисса Малфой сестре, в последний момент Драко почему-то дал заднюю. Гарри тогда долго думал об этом и никак не мог определиться с тем, как к этому отнестись. Он даже на несколько дней затянул с ответным письмом. Но в конечном итоге всё же решил, что будь он на месте Драко и желай так же искренне попасть в команду, как желал Драко — то он не задумываясь бы воспользовался подвернувшейся возможностью. «Я считаю, что имеет значение лишь то, как человек покажет себя. Если он потянет команду на дно — то это, конечно, будет плохо. Но если он займёт это место по праву и будет ему соответствовать, то рано или поздно забудется, что в самом начале он немного схитрил», — написал тогда Гарри. И, судя по ответному письму, именно чего-то такого и ждал от него Драко. Возможностью он всё-таки воспользовался, чем вызвал негодование Рона аж в трёх последующих письмах. Сам Гарри потихоньку привыкал к квиддичу, но до сих пор не мог сказать, что ему нравилось играть. Вот летать — да, летать за снитчем — пожалуй, а летать за снитчем во время игры… это всё ещё было утомительно. Однако он неплохо натренировался, во время последних матчей Луна даже начала делать вид, что тоже охотится за снитчем. Разумеется, делала она это в своей исключительной манере, совершенно не стараясь, поэтому практически всегда снитч ловил Гарри. Случалось, правда, пару раз, когда ему откровенно не везло, и маленький вредный шарик летал какими-то совсем уж странными траекториями, в этих случаях Луна неизменно ждала два часа, а потом забирала победу себе. И никто не жаловался. *** Хэллоуин в этом году выпадал на четверг, но школу начали украшать ещё недели за две. Причём делали это сами обитательницы поместья, в отличие от Хогвартса, где, по словам Тонкс, этим занимались домовики. На дополнительных занятиях мисс Джонсон девчонки без устали готовили всякие сладости, в ночь Хэллоуина их должны были раздавать преподавательницы, в то время как остальные сами шли выпрашивать угощение, разбившись на группы по пять-шесть человек. Гарри с удивлением узнал, что пусть Ричмонд и считался едва ли не самым престижным районом Лондона, но к подопечным мисс Анны здесь всегда относились удивительно тепло. Кто-то даже до сих пор считал, что в Хитченс живут только сироты — таких можно было отличить по сострадательным взглядам и крайне щедрым пожертвованиям самых дорогих магловских сладостей. По случаю праздника тридцать первого октября отбой перенесли на полночь. Весь вечер Гарри провёл на улице, сначала стучась в двери домов, участвовавших в хэллоуинских гуляниях семей, а потом развалившись на траве в небольшом сквере, который находился всего в квартале от Хитченс. Народу в сквере было на удивление много, в основном молодёжь, Гарри даже успел познакомиться с кем-то, хотя юные маги старались держаться в стороне от маглов. Сам Гарри попал в группу с однокурсницами и Тонкс, хотя — попал, не совсем верно сказано, они просто отказались разделяться и также бескомпромиссно утянули с собой Тонкс, нарядившуюся по такому случаю ведьмочкой. Гарри почему-то думал, что ведьмами нарядятся если не все, то очень многие обитательницы Хитченс, но оказался неправ — девчонки выбирали себе более разнообразные костюмы. Хотя из Сэм получилась бы отличная ведьма, вот только она сама почему-то так не считала, и вышла собирать конфеты в красной клетчатой рубахе, джинсовом комбинезоне, соломенной шляпе и с неизвестно откуда взявшимися граблями на плече. — Что? — насупившись, вопросила она, на мгновение теряясь под удивлёнными и скептическими взглядами. — Я — фермер. Ивет предложила ей хотя бы наколдовать парочку вампирских клыков, но Сэм гордо отказалась, заявив, что образ завершён и обсуждению не подлежит. Сама Ивет действительно нарядилась ведьмой и — судя по гриму — очень-очень недоброй. Впрочем, когда Гарри сообщил ей об этом, она раздражённо прошипела, что это костюм вейлы. Комментировать наряды остальных Гарри не стал, опасаясь снова промахнуться. Впрочем, Луна сразу созналась, что она зубная фея. Её длинное розовое платье волочилось за ней по земле, создавая впечатление, что Луна не идёт, а летит. К волшебной палочке она привязала вырезанную из розового же картона звезду, похожие звёздочки красовались у неё на серьгах, диадеме, кольцах и браслетах. Гарри знал, что всё это Луна сделала сама, она вообще питала слабость к шитью и рукоделию. Зои и Эби нарядились в костюмы Уэнздэй и Пагсли Аддамс. В конце ноября в кинотеатрах должны были начать показывать фильм про Аддамсов, его в школе многие ждали, в общей гостиной даже повесили плакаты и последние несколько дней перед Хэллоуином по вечерам крутили старый сериал об этот странноватой семейке. Зои заплела волосы в две косички, совсем как у Уэнздэй с плаката, а Эби свои и так совсем короткие укоротила ещё, успокоив Гарри тем, что это процесс обратимый. На его взгляд, мальчишка получился из неё не слишком правдоподобный, но главное, что они с Зои были полностью довольны результатом. Сам Гарри долго не мог определиться с костюмом, поэтому позволил девчонкам нарядить себя в Ларча — дворецкого семейки Аддамс, в конечном итоге это безумие затронуло и его. Ростом Гарри, конечно, не вышел, но чёрный костюм-тройка, сшитый для него однокурсницами под руководством мисс Джефф, сидел как надо. С гримом ему, как и остальным, помогла Ами. Возвращаясь с гулянок на праздничный ужин, в этот раз начинавшийся за час до полуночи, Гарри едва не споткнулся на пороге трапезного зала, украшенного тыквами, свечами и прочими атрибутами Хэллоуина. Он и думать забыл, что на праздники в Хитченс приглашались все желающие: выпускницы прошлых годов, друзья, близкие. Пока он с девчонками собирал сладости, стол многократно удлинился, загибаясь по центру, чтобы влезть в зал. На привычных местах первогодок уже сидели бабушка Эби, мама Сэм и незнакомые Гарри мужчина и женщина, он решил, что это родители Зои. Бабушку Эби Гарри впервые встретил ещё в середине сентября, она частенько наведывалась в Хитченс проведать внучку и пообщаться с преподавательницами. А вот с мамой Сэм Гарри познакомился лишь в конце октября, когда в честь празднования «дня яблока» родители Сэм организовали для школы поездку на их ферму. Ребята провели у них в гостях всё воскресенье, собирая яблоки для приготовления угощений на грядущий Хэллоуин, а в субботу гуляли на празднике в Кембридже, где и поселились на те выходные. Устраиваясь за столом, Гарри вежливо поздоровался со взрослыми, уже поджидавшими их. Его подозрения оказались верны — Зои познакомила всех со своими родителями. Пожимая руку мистеру Селвину, Гарри почему-то подумал, что именно так и должны выглядеть чистокровные волшебники: строгие, в длинных тёмных мантиях, с длинными же чёрными волосами и немного надменной улыбкой. Впрочем, в улыбке миссис Селвин не было ни капли надменности, да и мантия её была приятного бирюзового цвета, а волосы русыми и очень волнистыми. Несмотря на присутствие множества незнакомых Гарри людей, праздничный ужин пролетел весело и непринуждённо. С кем-то он даже успел познакомиться, а некоторых видел уже не в первый раз. Мистер Селвин рассказал немного о Дурмстранге, где они с женой учились. Миссис Трэверс — бабушка Зои — в свою очередь поделилась воспоминаниями о Шармбатоне. Праздник закончился даже немногим позже полуночи, поэтому до своей кровати Гарри добирался уже с закрывающимися глазами, если бы не Тонкс с Сабриной, то он, наверняка, отрубился бы где-нибудь в коридоре. *** Разговор в кабинете Альбуса Дамблдора явно вёлся уже давно и, судя по усталым лицам троих присутствующих волшебников, успел порядком утомить всех. — Камень не поможет ему создать нормальное тело, я в этом уверен, — произнёс Альбус, казалось, уже не в первый раз. Он протёр лицо ладонью, словно это могло помочь ему взбодриться. — Но если Волдеморт, как ты говоришь, настругал себе пачку хоркруксов и может возродиться с помощью любого из них, почему нас вообще должна сейчас волновать кража философского камня? — Аластор выглядел так, словно окончательно запутался. — Даже если камень ему не поможет, рано или поздно Волдеморт всё равно найдёт способ создать себе полноценное вместилище. И заметь, я не спрашиваю, что камень делал в Хогвартсе. И что в Хогвартсе делал Волдеморт. — А стоило бы, — как-то ехидно пробормотал Северус. — Я готов поспорить, что ещё в прошлом году этой дряни в башке Квиррелла не было. Альбус, как вы вообще пропустили это? У вас два месяца одержимый учил студентов, а вы ни сном, ни духом… — К сожалению, из Хогвартса пропало кое-что ещё, не только камень… — Альбус наконец убрал руку от лица, усталость сменилась уверенностью, словно он что-то для себя решил. — Я должен был рассказать вам об этом раньше. Есть вероятность, что он приходил не за камнем, а за диадемой Равенкло — одним из своих хоркруксов. — Подождите… так всё это время у вас под носом был его хоркрукс, и вы не пытались найти способа его уничтожить?! — Северус неверяще уставился на Альбуса. — Кто сказал, что я не пытался? Именно этим я занимаюсь вот уже десять лет. Более того, за это время я нашёл все его вместилища души и наблюдаю за ними. Как только он решит использовать каким-то из них для возрождения — мы об этом узнаем. — И ты рассказываешь об этом только сейчас, Альбус? — голос Аластора звучал сухо, но было видно, что тот явно обижен. — Я не меньше тебя знаю об этой мерзостной магии, возможно, вместе нам и удалось бы найти способ разобраться с осколками его несчастной душонки. — В последние годы своей жизни он по-настоящему обезумел, Аластор, — Альбус бросил взгляд на старого друга. — Поверь, у меня были причины скрывать всё это, но теперь вы знаете. Мы должны попытаться просчитать его дальнейшие действия, только вот насколько верными будут наши домыслы… Что бы ты сделал на его месте? — Не стал бы разрывать свою душу на части! — раздражённо рявкнул Аластор, потом глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться. — Вероятнее всего, я бы использовал для возрождения самый первый хоркрукс. Или собрал бы несколько последних, чтоб использовать их разом. Но чем новее хоркруксы, тем больше их нужно, чтобы создать более-менее полноценное тело. Однако если он всё же нашёл способ использовать для этого философский камень… — Логично, — включился в обсуждение Северус, когда Аластор замолк, и повисла неуютная тишина. — Я думаю, Тёмный лорд уже и сам пришёл к такому выводу, и вряд ли у него возникнут сложности с поиском своих хоркруксов. Что-то мне не верится, что вы, Альбус, за кусками его душонки следить можете, а он сам — нет. И если Тёмный лорд всё же пришёл в Хогвартс за камнем, а не за диадемой, значит, он точно уверен, что камень можно использовать, иначе не стал бы так рисковать, а взял бы самый первый хоркрукс и возродился бы. Если только… — Северус вдруг вздрогнул и поднял взгляд на Альбуса. — Он за ним и приходил, да? Диадема была первым хоркруксом? — Не совсем, — Альбус поспешил успокоить своих собеседников, сверливших его осуждающими взглядами. — Его самый первый хоркрукс действительно хранится у меня, так как десять лет назад совершенно случайно попал ко мне в руки. Волдеморт оставил его на сохранение Люциусу Малфою… — Так вот почему этот смердюк так легко отделался, — Аластор недобро оскалился. — Он сдал его Визенгамоту. — И опять же не совсем так. Он предложил мне сделку, даже не зная, что это за вещь, но полагая, что она была важна для Волдеморта и позволит ему получить поблажку. Однако я сразу понял, с чем имею дело. — И отмазали его, — Северус понимающе усмехнулся. — Я и тебя отмазал, не забывай этого, — проворчал Альбус. — Забудешь тут, как же. — Так значит, диадема была сделана Волдемортом уже позднее, а его первый хоркрукс всё ещё хранится у тебя? — на лице Аластора читалась активная работа мысли. — И именно с помощью него ты можешь отслеживать остальные, так как самый первый хоркрукс содержит в себе самую большую часть мерзкой душонки Волдеморта? — В точку, — Альбус выглядел довольным, но под взглядами своих собеседников быстро скис. — А самого Волдеморта мы можем отследить? — поинтересовался Северус, но особой надежды в его голосе не было. — Увы, частица души, что у него ещё осталась, слишком мала. Было не так-то просто обнаружить и остальные четыре, что уж говорить о нём самом. Поначалу я ещё мог как-то наблюдать за его перемещениями, но когда он начал вселяться в подходящие вместилища и использовать магию для защиты — я окончательно потерял с ним связь. — Четыре, — Аластор нахмурился. — Пятый у тебя, но ты сказал, что их шесть. Дамблдор молчал долго, словно сомневаясь, стоит ли выкладывать последние карты. — Где находится пятый — мы и так прекрасно знаем, а вот Волдеморт о нём, скорее всего, даже не подозревает. Я и сам узнал лишь чудом… — Поттер, — хрипло произнёс Аластор, словно выплюнул. — Да, всё сходится. Вероятно, он стал хоркруксом в тот момент, когда Волдеморт убил Лили у него на глазах — даже ритуала не потребовалось. Северус бросил на него полный скепсиса взгляд, потом повернулся к Альбусу и поражённо застыл. Траурное выражение лица его покровителя не оставляло сомнений в том, что Аластор попал в яблочко. — И что ты планировал делать, Альбус? — лицо Аластора перекосилось то ли от брезгливости, то ли от злости. — Воспитать из пацана воина, а потом отправить к Волдеморту? Думаешь, если тот вновь попытается уничтожить вместилище своего хоркрукса, то снова развоплотится? А дальше что? И уверен ли ты, что в этот раз пацан выживет? Альбус Дамблдор отвёл взгляд и ничего не ответил.