Нити судьбы

Альпы встретили Альбуса Дамблдора непроглядным снегопадом, практически скрывшим Нурменгард от его глаз. Альбус не бывал здесь уже много лет, единственный до сегодняшнего дня обитатель этой неприступной крепости-тюрьмы относился к нему не слишком дружелюбно. Впрочем, Альбус не мог его осуждать, ведь это он поспособствовал заточению Геллерта Грин-де-Вальда в построенную им же самим тюрьму. Но сегодня Альбус шёл не к нему. Хотя правильнее было бы сказать — не только к нему. Домовые эльфы, десятилетиями охранявшие покой и неприступность этого места, уже должны были разместить новых обитателей Нурменгарда в соседних с Геллертом камерах. Альбусу хотелось думать, что теперь его бывшему другу станет веселее, всё же столько лет в одиночестве не самым положительным образом сказались на его характере. Это место наводило на Альбуса тоску, возможно, именно поэтому он так редко бывал здесь, а вовсе не потому, что Геллерт реагировал на его визиты отнюдь не радостно. Хотя в крепости всегда было тепло и сухо, домовики неукоснительно выполняли все указания Альбуса, голодом пленника никто не морил, и условия его проживания были более чем гуманными. Свернув в последний коридор, Альбус услышал тихое переругивание. Вероятно, новые постояльцы уже успели очнуться и осмотреться. Впрочем, о чём именно они говорили — с такого расстояния было не очень понятно, а когда Альбус подошёл ближе — голоса смолкли. — Ну здравствуй, Том, — он остановился около первой обитаемой камеры. — Прости, что вот так без предупреждения… позвал тебя в гости. — Позвал?! — разъярившийся мужчина в длинной серой тюремной робе соскочил с койки и подбежал к решётке. — Так это действительно ты… — Твой друг подсказал нам, где тебя искать, — невозмутимо продолжил Альбус, чуть отстраняясь от решётки. Том Риддл зарычал, словно дикий зверь. Из соседней камеры раздались истеричные всхлипы. — Но не суди его строго, — поспешил добавить Альбус. — Нам пришлось использовать сыворотку правды. Всхлипы стали громче, практически переходя в рыдания. — Ну-ну, Барти, не стоит так убиваться, — Альбус подошел к следующей камере, где на койке, скрючившись, лежал Барти Крауч младший. — Точно, ты же так не убьёшься, — раздалось из камеры напротив, после чего её обитатель захохотал. — Геллерт, дружище, — Альбус повернулся к нему. — Прости, я давно не заходил. — О, оставь свои извинения, Альб, — отмахнулся тот, поднимаясь с койки с удивительной, присущей лишь ему одному грацией. — Мы оба знаем, что ты просто не умеешь сожалеть о прошлом. Он ничуть не изменился с их последней встречи, разве что взгляд стал спокойнее, в нём больше не было злости и презрения. Впрочем, Альбус не питал на этот счёт никаких иллюзий, настроение Геллерта и в его лучшие годы менялось стремительно. — Ты уж не обижай их тут, — попросил Альбус, вновь поворачиваясь к Барти. — Всё же вы теперь соседи. Геллерт снова расхохотался, но ничего не ответил, опускаясь на койку и всем своим видом показывая, что аудиенция закончена. Том всё ещё стоял у решётки, вцепившись в неё побледневшими пальцами. — Я не хотел рисковать и вызывать тебя на дуэль, — пояснил Альбус, возвращаясь к его камере. — Не то чтобы я сомневаюсь в своих силах, но… признай, Том, ты никогда не играл честно. — Но ты — не я, — огрызнулся Том. — Как же твоё благородство, а? Ты же великий светлый маг! Выпусти меня отсюда, давай сразимся! Альбус покачал головой. — Слишком многое поставлено на кон, — проговорил он. — Судьба целого мира. Я не могу так рисковать. Том снова зарычал, начиная биться о решётку. — Я зайду к вам позже, когда ты немного успокоишься, — пообещал Альбус, разворачиваясь и направляясь прочь. — Ага, лет через десять, — донёсся до него весёлый голос Геллерта. *** — Так что, это конец? — Аберфорт Дамблдор крутил в руке стакан с мутной прозрачной жидкостью и смотрел на своего собеседника, словно и не было этих десятилетий молчаливой вражды. — Ты в очередной раз победил? — Наверное, — особой уверенности в голосе Альбуса не наблюдалось, его взгляд был устремлён в окно, за которым уже давно опустилась ночь. — Тому не пробить защиту Нурменгарда, Геллерт постарался на совесть. Домовики проследят, чтобы он ничего с собой не сделал, а значит, возродиться вновь у него не выйдет. Да и его последний хоркрукс я спрятал надёжно. Альбус сделал глоток из своего стакана, поморщился и перевёл мутный взгляд на брата. — Ты знал, что Ариана жива? — сменил он тему. — Догадался-таки? — Аберфорт не стал ничего отрицать, наоборот широко и как-то одобрительно улыбнулся. — Знал, значит, — едва различимый упрёк. — Ты сам выбрал неведение, Альб. В слепом обожании Геллерта ты стал опасен для неё. Да и для всех нас. Кто знает, как бы всё повернулось, если бы мы с Гонорией не забрали Ари. Кем бы ты стал, и что произошло бы с этим миром. — Тётя тоже в этом замешана? — Альбус удивлённо уставился на брата. — Сколько лет прошло, а я тот год как вчера помню… она неоднократно приезжала после смерти матери, пыталась поговорить с Ари и со мной… — А когда не преуспела, прислала мне письмо в школу, я вернулся и несколько дней наблюдал за тобой. И не могу сказать, что мне понравилось увиденное, — Аберфорт тяжело вздохнул, было видно, что ему неприятно вспоминать прошлое. — Поэтому вы инсценировали смерть Ари? Я был готов поклясться, что она мертва… — Одно малоизвестное заклинание, Гонория научила, а её Айола, — Аберфорт вновь приложился к стакану и лишь потом продолжил: — Оно погружает человека в магическую кому, все процессы в организме замедляются настолько, что кажется, будто человек умер. — Барти поведал мне о нём, а Аластору посчастливилось испытать его на собственной шкуре, — невесело усмехаясь, проговорил Альбус. — И всё же министерским вы Крауча не сдали, — в голосе Аберфорта явственно слышалось неодобрение. — В Нурменгарде Барти будет лучше, чем в обществе дементоров Азкабана. Я не мог отдать его аврорам, он слишком много знает. Аластор не всегда действует по закону… — Как и ты, — ворчливо заметил Аберфорт. — Выходит, теперь это твоя тюрьма, хотя Геллерт построил её для себя, — он хохотнул, словно над хорошей шуткой, и вновь наполнил свой стакан. — Выходит, что так, — не стал спорить Альбус. — Ари… Анна до сих пор тебя не простила, — вновь сменил тему Аберфорт. — И я не думаю, что когда-нибудь простит. — Пошли против брата, тем самым оборвав с ним родственные связи на долгие годы, — процитировал предсказание Альбус. — Думаю, у меня ещё есть шанс, нужно только дать ей время. Ты ведь простил меня. — У неё было столько времени, что хватило бы на… — Аберфорт замолчал, с сомнением качая головой. — А я всегда был отходчивым, ты же знаешь. Мог бы прийти и раньше… — И ты бы всё мне рассказал? — Альбус глянул на него недоверчиво. — Что-то я сомневаюсь. — Нет, конечно, — легко согласился с ним Аберфорт. — Анна бы меня прокляла. Но хотя бы поговорили б, вот как сейчас. Что, неужели плохо? Как по мне, отлично сидим. Альбус невесело усмехнулся, но всё же кивнул. — Ты знал, что Анна видела твою смерть? — снова заговорил Аберфорт, в этот раз наполняя оба стакана. — Ари? Не Айола? — Альбус было озадаченно нахмурился, но потом кивнул. — Это многое объясняет. — И смерть твоего убийцы, — продолжил Аберфорт. — И смерть твоей жертвы. — Гарри, — безошибочно догадался Альбус. — У этого мальчика непростая судьба. — Судьбу можно и изменить. Как отдельного человека, так и всего мира. Хотел бы ты знать судьбу всего мира, Альбус? Тот лишь тяжело вздохнул и ничего не ответил.