Тёмный Хозяин

                   В камине потрескивали дрова, плясали языки пламени, выхватывая из темноты лохматую шерсть шкуры и четыре наших ноги, а если приподнять голову и немного обернуться, то и точёный профиль Ноэ. Убийственно красивый профиль, благородный, хоть на монетах чекань. А что… Он бы там смотрелся куда лучше, чем наглая  физиономия любителя яблок… Мысли лениво текли по кругу, из каминного зева тянуло горьковатым запахом дыма и сонным теплом.  Я поёрзала, устраиваясь поудобнее в уютных объятиях, в ягодицу уткнулась мужская плоть, над ухом втянули сквозь зубы воздух.       — Женщина, — предостерегающе шикнул Ноэ, но в его голосе слышался смех. — Сиди смирно! —хихикнула и ещё раз поёрзала, теперь уже нарочно. — Я овладел тобою трижды. Ненасытная!       — Дважды, если быть точнее,– скромно уточнила я. — Третий – это я овладела тобой.             Ноэ хрипло выдохнул, а я… О боги… При одном воспоминания о том, что мы только что вытворяли на этой шкуре у камина, мне стало так жарко, хоть огонь гаси.       — Лайя, — вкрадчиво прошептал Ноэ мне прямо в ухо, отчего внутри сладко ёкнуло, а по спине промчалась стайка мурашек, и запустил свою руку мне между ног. — Ты мокрая…             Я прикусила губу, от души надеясь, что при свете камина не видно, как пылают мои щёки. Ну что поделать, если мне достаточно просто подумать о нём, чтобы возбудиться. А уж если сидеть у него на коленях…  А если он ещё при этом будет трогать мою грудь. Теребить и выкручивать сосок… вот как сейчас… М-м-м…             Я откинула голову, и губы Ноэ прижались к ней в нежном поцелуе. Одной рукой он ласкал мою грудь, горячие пальцы другой скользили про промежности, теребя набухший бугорок, надавливая, пощипывая, гладя…             Желание скапливалось жаром внизу живота, струилось по венам, разнося лихорадочную слабость по телу. Немного отодвинувшись, я запустила руку между нашими телами. Нащупав возбуждённый член Ноэ, обхватила его пальчиками, провела вверх, вниз, ощущая его чуть пульсирующую мощь в набухших жилках.             Одним движением Ноэ развернул меня и уложил на теплую, лохматую шерсть шкуры и опустился сверху, опираясь на локти. Мои ноги были раскинуты, влажная, горячая плоть прижималась к его животу. Я застонала подаваясь навстречу.             Его член заскользил по промежности, наступая и дразня, толкался, раздвигая  мокрые складочки, чуть входя в меня и выныривая обратно. Я извивалась, вскрикивала, сходила с ума от этой сладостной пытки.             Ноэ привстал, не в силах более сдерживаться, мучительно медленно погрузился в меня, и вышел, почти полностью. От нестерпимого желания стало почти больно, и я впилась ногтями в его спину, протестующе вскрикивая и издавая прерывистые стоны. Тогда он ворвался, проникая глубже, сильнее, и я выгнулась навстречу ему так же неистово. Мир вокруг исчез, я кричала и плыла в огненном вихре, будто пламя с камина выплеснулось вон и теперь пожирало моё тело, рассыпалось искрами под кожей, плавило кости.             Какофония звуков, эмоций, ощущений вплеталась в огненные всполохи, кружилась всё сильнее, сильнее… Толчки яростные как удары кнута, ещё, быстрее… Взрыв… И невероятно ослепительный оргазм, один на двоих.       — Я люблю тебя! — то ли прошептали над ухом, то ли почудилось…

*****

            Поцелуи, поцелуи, поцелуи… Сладкие, долгие и очень нежные. Я могла бы оставаться в постели ещё бесконечно долго, целую вечность, а потом ещё вечность и ещё одну. Но сегодняшний день был особенным, долгожданным и радостным, а потому разлеживаться не приходилось.             Я с нежностью посмотрела на Ноэ. Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, что этот мужчина – мой муж, к тому, что мы вместе, к тому, что мы счастливы? Вряд ли. Разве можно привыкнуть к чуду, даже когда оно становится повседневностью?       — Пора, — с сожалением сказала я ему, разрывая очередной поцелуй, долгий и нежный.       — Зачем спешить? — сказал он лениво, прижимая меня к себе.       — Зачем? — возмутилась я. — Неужели ты забыл, сегодня приезжает Милли.       — Забудешь тут, как же, ты уже две недели ни о чём другом говорить не можешь, — хмыкнул он       — Тогда зачем спрашиваешь? — притворно надулась я.       — Я не спрашиваю, какой сегодня день, я спрашиваю, зачем спешить? Список дел и развлечений дополнялся столько раз, что, боюсь, бедной девочке не хватит жизни на то, чтобы всё реализовать, а не то что каких-то жалких каникул, — в чём-то Ноэ был прав.       — Просто я очень по ней соскучилась.       — Я понимаю. И всё-таки тебе не стоит слишком переживать и нервничать. Это тебе не на пользу…             Так-так-так… Это на что это он намекает? Следовало безотлагательно уточнить этот момент.       — Почему мне нельзя нервничать? — сварливо спросила я. Ноэ стушевался.       — Ну, молодым красавицам вообще нервничать нельзя, от этого портится красота, — выкрутился он.             Но я посмотрела на него с подозрением: неужели уже знает, но откуда, Мириам проболтаться не могла, а больше я пока никому не говорила. Хочу сделать сюрприз, когда мы соберёмся семьёй.       — Позавтракаем вместе? — предложил он, поднимаясь наконец с кровати.       — Не сегодня, — строго сказала я. — Сегодня я позавтракаю с Мириам, нам ещё многое надо обсудить. Милли приедет уже вот-вот, а ещё почти ничего не готово. Наряды привезут только в полдень, к тому же я вчера вспомнила, что хотела купить ей ещё кое-что в подарок.       — Понял, — со вздохом ответил Ноэ, — у меня самая занятая жена в мире. Раз уж в вашем плотном расписании нет для меня местечка, займусь делами. Например, встречусь с брокерами. Они всегда рады меня видеть.             «Ещё бы, — подумала я про себя, — ведь это позволяет им содержать дорогие дома, армии любовниц и жить в роскоши». Но говорить вслух этого не стала. Ноэ не слишком любил обсуждать свои дела.             Ноэ ещё долго не хотел уходить, но наконец, трижды простившись со мной, покинул помещение. Едва только дверь за ним захлопнулась, на пороге появилась Мириам, катя перед собой тележку, обильно заставленную блюдами.             Соленья и сладости, экзотические кушанья и простые деревенские блюда. Уж не ограбила ли она королевскую кухню? Есть при Ноэ мне казалось опасным. Ему достаточно один раз увидеть, как я мажу вареньем шпинатную лепешку, и всё, прощай моя тайна, всё выплывет наружу. А пока не время.       — Мне кажется, он догадывается, — проговорила я с набитым ртом.       — Сомневаюсь… Мужчины в таких делах на удивления слепы. С чего Вы взяли? — Мириам покачала головой.             Она так и не решила, как ей меня называть – на «ты» или на «Вы». И мы оставили «Вы», чтобы не смущать тех, кто может случайно нас услышать. Дело ведь не в словах, а в том, что за ними стоит…       — Сказал, что мне нельзя нервничать.       — Так это, конечно, какому мужу понравится, чтобы жена нервничала. Не ровен час, и пилить начнёт, и вопросы всякие задавать.             Всё это было верно. И всё-таки подозрения меня не оставляли.       — Что там? Не прибыл ли извозчик?       — Сказано же, после обеда.       — А все ли готово? — не унималась я.       — Всё настолько готово, что можно принимать самого короля, — Мириам хмыкнула.             Ну уж нет, кто-кто, а король мне здесь совершенно без надобности. Говорить этого вслух я, конечно, не стала. А вместо этого чмокнула Мириам в щеку и сказала:       — Я знаю, милая, на тебя можно полностью положиться. Лучше никто бы не справился, — она посмотрела на меня со вздохом и сказала:       — Ну хотите, пойдем ещё раз проверим ее комнату.       — Хочу, — с энтузиазмом согласилась я.             Конечно, необходимости в этом совершенно не было. Но мне нравилось разглядывать убранство представлять, как совсем скоро моя любимая сестричка, моя Милли будет жить в этой комнате. Мы как раз торговались с Мириам, стоит ли оставить тёмно-синие шторы или сменить их на что-нибудь жизнерадостное, когда слуга, осторожно постучавшись, сообщил:       — Молодая госпожа явились.             Я взвизгнула, как совершенно не подобает благородной леди, и побежала ко входу. Милли! Какая же она стала взрослая и прехорошенькая. Ей уже двенадцать. Коричневые кудряшки, а вот глаза все такие же озорные, видно, что в них пляшут веселые чёртики. Наклонившись ко мне, она прошептала на ухо:       — Ну ты даёшь сестричка, я только кошелёк украсть хотела, а ты решила всё к рукам прибрать. Твой подход лучше… Я тобой горжусь.             Мы рассмеялись теперь уже вместе. Я схватила её за руку и потащила за собой.       — Сейчас я покажу тебе комнату, а потом расскажу, что мы будем делать на каникулах. Предупреждаю, у меня огромный серьёзный план развлечений. Сегодня вечером – театр.       — А лежать, задрав ноги кверху, и ничего не делать в твоём плане есть? — рассмеялась Милли.       — Хм, дай-ка вспомнить… — я притворилась, что задумалась, и после небольшой паузы сказала: — Нет ничего даже похожего.       — Тогда я предлагаю что-нибудь такое внести хотя бы для начала.             Мы проговорили до самого обеда. Она рассказывала о своей жизни в пансионате, я о своих приключениях. Впрочем, далеко не о всех, лишь одну-единственную историю, ту самую, в которой фигурировал один юный король, я рассказывать не стала. Да и вообще о роли молодого короля в моих злоключениях предпочитала не распространяться.             Мне казалось, если об этом узнает Ноэ, или сестра, или кто-то ещё, лучше точно не станет. И раз уж его Величество благосклонно решил оставить нас в покое, то, как утверждает народная мудрость: «не нужно дёргать тигра за усы.»       — Обед готов, — возвестил слуга, и мы отправились в большую залу.             Сёстры Ноэ приедут только завтра. На пару дней, погостить, познакомиться с «этой наверняка очаровательной девушкой». А значит, и самое главное объявление будет сделано завтра. Точнее не так, Ноэ и Милли я расскажу обо всем сегодня.             Я уселась за стол поближе к любимому. Последние дни мы ели по отдельности, чтобы мои изменившиеся пристрастия не раскрыли мою тайну раньше времени. Я уже и забыла, как это здорово – обедать под неспешный разговор, слышать любимый голос и знать, что самый близкий человек рядом.             Как только обед подходил к концу, я звякнула вилкой по бокалу и сказала:       — Хочу сделать одно важное объявление.       — Ну наконец-то, — выдохнул Ноэ, — Я уже думал, никогда не дождусь.       — Так ты знал? Неужели всё это время знал? — я уставилась на него удивлённо.       — Практически сразу, — улыбнулся он. — Послушай, это в моей природе, я должен чувствовать такие вещи, а если ты начнёшь прислушиваться к себе, то скоро обнаружишь, что и у тебя это отлично получается.             Я вздохнула: он уже не первый раз возвращался к этой теме. Мне нужно использовать свою силу, мне нужно принимать свою силу. Я старалась: еженедельные занятия с магом шли мне на пользу, но полностью и окончательно к ней привыкнуть и пользоваться ею с той же непринужденностью, что и руками, чтобы что-то взять, или голосом, чтобы кого-то позвать, у меня пока не получалось.       — А о чём вы говорите? О какой новости? — встряла в разговор Милли.             Я обиженно посмотрела на Ноэ: испортил сюрприз, мог бы хотя бы притвориться, что не догадался. Но у моей сестры этого пронизывающего взгляда нет. И магии тоже нет. Для неё моя новость точно будет сюрпризом. Или стала сюрпризом.       — Не хочешь ли ты сказать, что я стану тётей? — спросила Милли и посмотрела на моё сияющее лицо.             Я потупила глаза и кивнула. Она выскочила из-за стола и бросилась меня обнимать… Да уж, кажется, даже пансионату не удастся сделать из этого дьяволёнка чопорную дамочку.

*****

            Весь этот долгий и чудесный день у нас с Ноэ не было возможности поговорить. Только поздно вечером, когда Милли, нахватавшись впечатлений, мирно сопела в своей кровати, мы смогли уединиться. Он ласкал меня – так осторожно и нежно…             Ну, конечно… Я должна была догадаться – всё это время он был предельно осторожен, когда мы предавались страсти. И началось это задолго до того, как обычное женское недомогание вдруг не наступило… Хитрец.       — Я приглашу в замок лучшую повитуху. Она будет за тобой присматривать, — заявил он.             Я согласилась. Не то чтобы верила в необходимость этого, но вреда не будет. А Ноэ так будет спокойнее. Вот уж кому нельзя нервничать. Он смял мои губы своими.       — Наш ребёнок будет красивым как папа и умным как мама, — сказала я.       — А если наоборот? — рассмеялся он.       — Тоже неплохо.       — Главное – пусть он будет счастливым, как папа и мама вместе взятые, — шепнул на ушко, прижав меня к себе.             И вот тут я была с ним полностью согласна.