#gameover

Ёсан и Минги лежат на кровати довольные и сытые. Сон рубится в какую-то стрелялку, которую ему посоветовал Юнхо, а Кан тихо смотрит новости по телевизору. Ну, как сказать смотрит. Скорее делает вид, что безумно увлечен, а на деле глубоко в своих мыслях. Ему на самом деле так тяжело сейчас. Он лежит дома не в состоянии даже нормально встать с кровати, рядом с ним сидит дружок Сонхва, который с какого-то перепугу заботится о нем, хотя до этого они ни разу толком и не общались. Ёсан то и видел его только тогда, когда он выходил из туалета. Это всегда было для него знаком, что стоит остановиться и посмотреть, не выйдут ли остальные. Вдруг там снова покалеченный Сан. — Ты чего так задумался? — поток его мыслей прервал Минги, который испугался выпавшего из рук Кана пульта. Ага, щас. Так и сказал. — За Сана переживаю и… — Ёсан замялся. «Дурак ты что творишь, кто тебя за язык тянет». С одной стороны вообще не хочется ему говорить что-то, он все ещё боится, что это может пойти против него в случае чего. А с другой стороны он так хочет, чтобы его выслушали, — Я все ещё не понимаю, на кой чёрт ты сидишь здесь и заботишься обо мне, вместо того, чтобы идти в университет и общаться со своей шайкой-лейкой? — Он опустил глаза и начал теребить край рубашки в руках. На самом деле у Минги есть свои причины. Например, он слишком сентиментальный, а во вторых любит Ёсана. Ну, точнее, он этого не признает, но какая-то неведомая сила тянет к Кану. Сначала он относился к нему, как просто к помогалке Сана, затем стал восхищаться его любовью и заботой по отношению к своему другу, а потом его как перестроили просто. На совместных парах с их группой, Минги всегда смотрел на него, даже пялился. Его стало тошнить от того, как Пак груб с Чхве. Нет, он конечно никогда не был таким жестоким, он в целом был добрым, неспособным на физическое насилие и унижение, максимум – глупые шутки. А тут на подобных стычках он стал втыкать в телефон, а порой и отворачиваться. Пока Пак сводит на то, что Сону просто надоела одна та же жертва, в голове высокого юноши только зарождалось отвращение к таким «посиделкам». И с каждым разом всё больше. Затем он стал выходить раньше, только что бы найти Ёсана глазами и тем самым дать ему «знак» своим уставшим взглядом. — Насчет Сана… Я понимаю тебя, я бы тоже переживал за друга. А насчёт тебя… — Минги тоже замялся, но ненадолго, — Я просто не такой мудак, как эти два дурня. Во мне есть человечность. Да и прежде чем стать частью этой компании, я сам терпел то же, что и вы. Поэтому я никогда и не принимаю участие в издевательствах над кем-либо. Это не было правдой. Минги никогда не был жертвой, просто дружил с этими дебилами почти с рождения. Сначала один садик, потом одна школа и в конце концов один университет. Они конечно всегда страдали какой-то хренью, но так жестить Юнхо и Сонхва начали примерно в девятом классе. Никто не понимал, как вообще так произошло, но Минги знал. Сонхва с самого детства буллили и называли уродцем, а Юнхо… Да он вообще всегда был извращенцем, просто об этом знали только близкие, он губил их этим. Он вечно рос в скандалах и пьянках отца и сам начал рано пить. Первым всю его натуру увидел Сонхва, которому просто не посчастливилось оказаться рядом с пьяным Юнхо. Им было по четырнадцать, но лучше бы никогда такого не было. Что же такое случилось? Все просто, Чон изнасиловал его в каком-то переулке, недалеко от дома. Он не был геем, не был влюблен в Сонхва. Он просто был конченным и остаётся таким по сей день. Пак с того дня закрылся в себе сильно, некоторое время вообще не общался с Чоном, сколько бы тот не извинялся перед ним. Ему просто нужно было время. Тогда он и стал таким жестоким, стал гомофобом, хотя раньше рассматривал возможность однополых отношений в будущем. Он пошел на тхэквондо, став постарше, стал качаться в зале. Все только ради того, чтобы больше не оказаться в таком положении. Чтобы не быть слабым. Минги конечно повезло больше, он не прочувствовал это физически. Зато постоянно слушал странные разговоры Юнхо о его фантазиях, видел на какое порно тот дрочит, видел его каменный стояк, когда он или Сонхва издевались над кем-то. Да, было мерзко, но они были уже слишком близки, чтобы Минги так просто отказался от него. Это заводило его в порочный круг, а разгон от любви до ненависти к другу и наоборот каждый раз становился все короче. Пока он окончательно не разочаровался в нем. Он пытался надругаться над своим братом, когда им было по семнадцать. Над Чон, мать его, Уёном. И опять будучи пьяным. Минги никогда не чувствовал к другу такого отвращения. Он до сих пор помнит как застал эту картину. Сон пришел безумно вовремя. Как раз в тот момент, когда Чон старший, еле стоя на ногах, пытался расстегнуть свою ширинку. Он до сих пор помнит, как оттолкнул его так сильно, что тот ударился головой о стену и упал, до сих помнит, как выводил Уёна и вел к себе домой, пока тот буквально бился в истерике и не мог успокоиться. Он до сих пор помнит, как младший жил у него месяц, каждую ночь прижимался к нему во сне и плакал из-за кошмаров. Он помнит все. — Минги, с тобой все хорошо? — Минги видит, как у Ёсана округляются глаза. Что? Что такое? Он слишком много думал? — Почему ты плачешь? «Плачу?..» Кан на самом деле даже запереживал и несколько проникся к Сону. Он никогда не видел кого-то из шайки Сонхва таким… Неуязвимым? Он аккуратно стирает слезу с щеки Минги, сам не понимая почему он это делает, и сочувствующе смотрит на него, ожидая хоть каких-нибудь объяснений. — Извини, просто вспомнил, как надо мной издевались. Не хочу об этом говорить, — врёт он и вытирает мокрые щёки и нос, мысленно готовясь к осуждению или насмешке со стороны блондина. Но этого не происходит, всё-таки Ёсан явно не такой. — Я не знаю как это было, не до конца понимаю какого тебе сейчас, но… Ты молодец, — он очень грустно улыбается Минги и убирает упавший на его лицо красный локон, — ты сильный и справился с этим, сохранив при этом человечность. «Так же прекрасен, как и всегда» Ёсан только что поправил его волосы и поддержал. Поправил волосы и поддержал. Нет, подождите, что? Сердце Минги бешено бьётся. Ему на секунду даже жаль, что он соврал блондину. Хотя его настоящая история тоже не супер радужная. Сон на момент представил, что бы сказал Ёсан, если бы знал правду. «Минги, мне так жаль, но ты такой молодец. Я горжусь тобой и твоим милосердием». Так, наверное? От подобной мысли в груди сразу становится тепло, а пальцы покалывает, словно слегка бьёт током. Они смотрят молча друг другу в глаза ещё некоторое время, а затем одновременно немного отстраняется. Ёсан ненароком замечает, что в глазах Минги что-то сверкнуло. «Что это вообще было сейчас?» — Да, спасибо, — Сон явно засмущался, — Можно у тебя одолжить какую-нибудь одежду? Я хочу сходить в душ. — А как же я хочу. Найди себе что-нибудь в шкафу, — Ёсан все ещё в непонятках, но старается не показывать этого — Так пошли вместе, — Минги даже сам обалдел с того, что он выпалил, но… Конечно Минги мечтал об этом. — Я не инвалид, — Кан аж покраснел, смущаясь и негодуя от такого предложения, — помоешься, а потом поможешь встать и дойти. А дальше я сам. Поможешь только когда я тебя позову. Конечно Ёсану больно двигаться, больно ходить и вообще делать что-то. Но позволить Минги увидеть себя голым в, можно сказать, первый день знакомства? Нет, он не сумасшедший. — Ладно, как скажешь. «Размечтался. На что я вообще рассчитывал?»

***

Нет, это какое-то издевательство. Ну не может же быть все настолько плохо. Настолько, что аж худшие ожидания оправдались. Сан лежит в ванне, полной комнатной температуры воды, и терзает себя мыслями, параллельно с этим раздирая тонкую кожу на руках остатками ногтей. Он дерет в кровь, снимая не только верхние слои кожи. Он уже доходит постепенно до мяса, но даже не замечает этого. Как же он устал. По кистям стекает море крови и падает прям в воду, окрашивая её. «Может снова лезвие?..» Нет, он обещал Ёсану, что не будет делать хотя бы этого. Хотя даже не понятно, что хуже: раздирать руки ногтями или резать лезвием. Никакой разницы, Сан все равно никогда не обрабатывает раны. Он вылезает из ванны, чувствуя, как вода с примесью крови покрыла тело тонкой оболочкой. Противно. Чхве вытирается полотенцем, пачкая его к чертям собачьим, натягивает на себя боксеры и смотрит в зеркало. Оттуда на него смотрит убитый и сильно уставший взгляд с синяками под глазами. Сан ужасно исхудал, кости выпирают отовсюду, по всему телу какие-то шрамы. Он смотрит вниз. Все в крови: пол, раковина, ноги, которые он только вытер. Даже коврик в крови. Даже полотенце. Сан мимолётно смотрит на упаковку лезвий. В голову приходит мысль уже не просто потерзать руки и ноги царапинами, а по-настоящему выскрыть вены. Вот раз и сразу Сана не будет. И сразу Сану легко. Что-то в этот раз в нем окончательно сломалось. Уже ни боли, ни разочарования от случившегося сегодня. Ничего. Только пустота, желание умереть и… Убить его. В голову Чхве приходит просто безумная идея. «А что если убить его, а потом убить себя». Если ты не можешь быть моим, ты не достанешься никому. Именно такая логика выстроилась в голове у Сана. Он улыбнулся себе под нос от этой «замечательной» идеи. Но для начала решил сыграть в другую игру. «Какого ему будет видеть меня безразличным, а не страдающим?» И он прекрасно понимает, что это отличный план, ведь Сонхва от него нужна была лишь его боль. Но кажется, пора прекращать давать людям то, чего они хотят. Пора поиграть по своим правилам. Пока Минги ушел в душ, Ёсан снова ушел в свои мысли, но его раздумия прервал звонок, напугавший своей неожиданностью. — Да, Санни? — Ты когда в университет?

***

Неделя прошла очень быстро. Именно такой срок назвал Ёсан по телефону. До того момента Сан не желал выходить в универ, он не мог допустить, чтобы Кан, его самый лучший друг на свете, не увидел нового его и ахуевшие лица этой блядской компании. Он уже подходит к зданию, как на повороте, по пути к дому друга, видит такую картину: Ёсан стоит и мило общается с Минги, то и дело строя какие-то рожицы и пихая красноволосого в бок, то ли от смущения, то ли играючи. Какого хуя. Сан думал, что он был сломан окончательно, но оказывается это произошло только сейчас. Самый близкий человек предал его. Променял за неделю на какого-то уебка. Минги и Ёсан за эту неделю совместного проживания так сильно сблизились, что уже спокойно могли назвать друг друга друзьями. На деле, Кану полегчало ещё дня три назад, но ему почему-то стало так комфортно с Соном: жить с ним, разговаривать вечерами, играть в приставку или что-то готовить, а потом есть. Он безусловно скучал по Сану, не прекращал любить его, но с ним сложно. В Минги он нашел то самое спокойствие, которого ему не хватало. Вот она, отдушина. Потому Кан и не прогонял его, ему было хорошо жить так. Он даже не прочь предложить Минги жить вместе, но для этого пока рано, он ограничится ночевками. Почему он не переживал за Сана? Как бы грубо не звучало, Сан преданный и послушный во многом, как собака. Ёсан прекрасно понимал, что Чхве не сделает ничего с без его ведома, не пойдет в универ, если друга там нет, потому что тогда просто некому станет спасать его в нужный момент. Но как же он ошибался в этот раз. Он весело говорит с Минги, но начинает чувствовать не присущий их дуэту дискомфорт, как будто в нем сейчас прожгут дыру. Он поднимает глаза, видит Сана и ужасается. Что с ним стало? Кан дёргает Сона за рукав, приглашая его с собой, и бежит к другу что есть мочи. — Санни, что с тобой? Ты спал? Ел хоть что-нибудь? — Ёсан подбегает и берет Сана за руки, — Боже, что с твоими кистями? Что произошло, пока меня не было? Санни?.. — он смотрит в глаза друга. Пустота. «Слишком много вопросов». С этой мыслью Сан отдергивает руки и расплывается в улыбке, больше похожей на устрашающую гримасу. — Не твоего ума дела, сам разберусь, — огрызается, — хорошего дня, — заканчивает Сан и просто уходит. Минги стоит в шоке. Да он не то, что в шоке, он в полном ахуе. Из глаз Ёсана градом катятся слезы, оставляя липкие следы на шее и лице и скрываясь по воротником рубашки. Как он мог поступить с Саном так? С другой стороны, младший всегда сам просил о помощи и внимании, такого было их правило. Если они не рядом, Ёсан не может вмешиваться, только если его об этом не попросят. Но он ведь всегда мог позвонить и просто спросить как дела… — Ёсан, я понимаю, что тебе больно, но ты ведь не виноват, — Минги уже знал об этой договоренности, — успокойся, прошу. Не трать свои нервные клетки, пока не узнаешь, в чем дело, — он поглаживает нового друга по спине и вытирает его слёзы большой ладонью, — хочешь пойдем обратно домой? Я куплю тебе фисташковое мороженое, как ты любишь. Даже это он уже знал. Где-то в глубине души Ёсан понимал, что красноволосый прав. Но оставить все так и уйти сейчас он точно не мог. — Займёмся этим вечером, а сейчас я хочу понять: что произошло и что произойдет. Он явно что-то задумал, я это чувствую, — Кан и правда чувствовал друга на ментальном уровне в такие моменты. Да и на неделе что-то такое было. Он просто не придал этому значения. И зря. — Хорошо, я тебя понял, пойдем за ним, — говорит он и, подхватив Ёсана под руку, идёт в сторону, куда пошел Сан. Правда, вспомнив, что Хва и Юнхо пока ничего не знают, отпускает Кана, на что тот лишь понимающе кивает. — Ой ну привет, педик, — Юнхо очень довольно улыбается из-за спины Сана, а люди вокруг начинают перешептываться. Как он тут появился? Как гром среди ясного неба. Следом из-за угла выходит Сонхва. Ёсан и Минги смотрят издалека. — Явился не запылился, я думал, что ты умер, — Пак медленно подходит, смотря на свою жертву свысока. Во всех смыслах этого слова. — Я знаю, что ты ждёшь этого, но пока рано. Самое вкусное – на десерт, — он безэмоционально «приветствует» Сонхва, а потом еле заметно усмехается над ним. Но старший это прекрасно видит. Это его очень злит. — Ты за неделю как-то охамел. Что-то не похоже, что у тебя есть дополнительная жизнь. — Сонхва медленно наступает на него, показывая свой оскал. И снова в глазах те же черти. Сан прекрасно знал, что сейчас будет. Прекрасно понимал, что его ждет. Снова унижения издевательства, избиения. Вот только кое-что теперь по-другому. Теперь уже Чхве будет абсолютно всё равно. — Ну, может быть, у меня и нет дополнительной жизни, но я знаю одно… То, каким я стал за эту неделю, тебе явно не понравится, — Сан очень довольно ухмыляется и делает шаг навстречу Сонхва, — ну, давай же, ударь меня. Сделай так, как ты делал это всегда. Прям куда хочешь. Хочешь в лицо, хочешь в живот, хочешь по ногам. Или, может быть тебе раздобыть ножик? Ну, вдруг ты хочешь, не знаю, отрезать мне язык или пальцы, или что там у тебя в голове вообще. — Нет, ты точно из ума выжил, — Пак неподдельно удивляется, — ладно, Юнхо, пойдем, разберемся с этим позже. У Ёсана глаза просто на лоб полезли. Что он вообще сейчас увидел? Это вообще его друг? Кан явно никогда не видел Сана настолько смелым. Он ведь никогда никому не перечит, даже своему другу. Ну, ладно, он или родители или учителя, но чтобы разговаривать вот так с человеком, который на протяжении двух лет измывается над тобой, избивает тебя в туалете. Это что-то из разряда фантастики. На этом два друга уходят, перед этим кинув злой и недовольный взгляд на третьего члена своей компании. Кажется, сейчас они уже все поняли. Минги ждет очень долгий и серьезный разговор. Скорее, нет, не так. Его ждет очень долгий спор и вынос мозга. Куча вопросов: что, как, куда, зачем и почему. Но сейчас не об этом. Ёсан снова подбегает к младшему и пытается поговорить. — Сан, что это, мать твою, было? Что с тобой? Ты понимаешь же, чем это кончится… Сан смотрит на своего друга с пустотой. Он видит мокрые щёки, заплаканные, но удивлённые глаза. «Это то лицо, которого я ждал» — Жаль, что мне уже плевать, Ёсан-а. Приходи со своим новым другом на веселое зрелище, — он снова криво улыбнулся и ушел. У Ёсана сейчас просто взорвется мозг. Что это такое вообще? С каких пор Сан не боится? — А ну иди сюда, сученыш, — Сонхва хватает Чхве за шкирку и ведёт его в тот же туалет, что и всегда. За ним сразу следует Юнхо, Минги и… Ёсан. — А принцесса здесь зачем? Чтобы сразу спасти? — Чон усмехается и тычет в плечо блондина, на что тот откидывает чужую руку, показывая все отвращение своим лицом. — Во-первых, хватит называть меня так. А во-вторых, он сам «позвал» меня посмотреть на это, — Ёсан сминает губы в тонкую нитку и облокачивается на стену. — Хах, ну ладно. Приятного просмотра. Сонхва усмехается и смотрит на Сана свысока. «Опять он нагло на меня смотрит» Пощёчина. Не помогло? Тогда кулаком. Все ещё плевать? Пак пребывает в некотором шоке, а затем со всей силы бьёт Чхве в живот, заставляя упасть на ещё не зажившие с прошлого раза колени. «Да какого хрена?» У старшего просто скрывает крышу. Он начинает со всей силы пинать Сана ногами, пока его друзья не оттаскивают его. Убьет ведь. — Сонхва угомонись, ты его реально прикончишь сейчас. — Да толку, посмотри на него, он ни одного звука не издал. Тебе так сильно нравится? — Пак кричит уже на него, аж слюной от злости брызжет. А Сану хоть бы хны. — Какого тебе, когда мне не больно? — говорит он, с трудом дыша, и начинает сумасшедше смеяться, — Ты точно сломал мне пару рёбер. — Ты псих… — Сонхва кривит губы от накатившей тошноты. — О боже, Сонхва, прошу тебя, хватит… — ехидно притворяется он, что плачет и умоляет. А затем снова смеётся. — Ты сделал меня таким. А ты, — он смотрит на Ёсана, у которого в глазах слёзы и непонимание, — променял меня на этого уебка. Подружился с человеком из компании тех, кто надо мной издевался. Решил встать на их сторону? Так давай, — он подставляет щёку, — иди и ударь меня. Гандон. Все переводят глаза на этих двоих. Глаза полные шока. А Минги взглядом показывает что-то типа «потом объясню». Конечно же он им соврет. — Я тебя променял? Да что ты вообще такое несёшь? Один раз пообщался с кем-то другим и сразу предал? — Кан уже выходит из себя от злости — Ты считаешь, что я всё время должен общаться только с тобой? Быть привязанным к тебе? Ты хотя бы раз за это время позвонил и сказал, мол, Ёсан, пожалуйста, помоги и выслушай. Нет. В чем твоя проблема, Сан? Да, ты мой самый лучший друг, я безмерно тебя люблю и все такое. Но ты понимаешь же, что мне с тобой тяжело. «Тяжело?» — Да ты никогда не отказывал мне в помощи, — хрипит, — никогда не говорил, что тебе тяжело, или ты не хочешь мне помогать. Все вокруг молча стоят и слушают этот диалог, сзади, на входе в санузел, собралась толпа, чтобы послушать весь этот цирк. Сонхва с Юнхо то и дело переглядываются, не понимая что им делать, а Минги поглаживает по спине безумно злого Ёсана. — А ты что, сам не понимал этого никогда? А точно, ты ж законченный эгоист, Сан. Тебе всегда было все равно, что же я на самом деле чувствую. Я за тебя всегда переживал, заботился о тебе, помогал. А ты? Ты и радовался. Ты знаешь, Сан, мне кажется, что с меня хватит быть на привязи. Я просто устал. Пожалуйста, зови меня только тогда, когда действительно не можешь справиться в одиночку. — Кан выходит из помещения, расталкивая толпу. — Ёсан, постой, — кричит Минги и выбегает следом. — Ты настолько ублюдочный, что даже лучший друг уже не хочет общаться с тобой. Пошли, Юнхо. Надо поговорить с этими двумя, — с этими словами они выходят, заставляя толпу рассосаться. «Я ещё отомщу вам, суки».