На ножах

— Что, даже не назовёшь меня идиоткой? — Конан всхлипнула, вытирая разводы туши с щек, но Дейдара раздраженно отмахнулся, цокнув языком. — Будто в этом есть смысл, мм. От причитаний проблема не исчезнет. В твоем случае, — уточнил Тсукури, делая глоток разбавленного колой джина. — Судя по твоему виду, у Хидана ты уже была? — Была. Он не захотел слушать. — Неудивительно. Это же Мацураси. — Что мне делать, Дей? — Ты это у меня спрашиваешь? — Больше не у кого, — Хаюми скуксилась, мрачно смотря куда-то за спину Тсукури. Меньше всего Дейдара хотел раздавать советы в развернувшейся перед ним ситуации. Он бы и не стал этого делать, будь на месте Конан кто-то другой. Но Дей знал, что ей действительно не к кому обратиться. Её товарищем, как иронично бы это не звучало, был её любовник. А сейчас и он отвернулся от неё. — Конан, решать эту ситуацию тебе придётся в одиночку. Я не могу вершить судьбу чужого ребёнка, — мрачно проговорил Тсукури. — Если ты уверена, что готова стать матерью — вперед. Но советую подумать над тем, что скажет Яхико, если ребёнок родится со светлыми волосами. У тебя, насколько я знаю, натуральный цвет — чёрный. А Яхико вообще рыжий. Конечно, волосы — это не единственная проблема. Генетически-то цвет может передастся и от деда с бабкой, например. Но вот если спустя несколько лет Яхико заметит психопатические наклонности у твоего чада, а потом ещё и черты лица Мацураси сформируются, скрывать все это дело дальше не получится. И ещё. Уверен, что Хидан уже сказал тебе об этом. Количество наркотиков, которое вы потребляете. Уж извини, я бы проверил плод на наличие отклонений заранее. — Если бы Яманака забеременела… — Так, стоп! — Тсукури предупреждающе вытянул руку, призывая Конан замолчать. Они сидели на втором этаже в одной из вип-зон, куда Дейдара отвел Конан, избегая лишних ушей. В клуб начали стекаться люди, судя по отдаленному гулу, который проникал в помещение сквозь толстые стены. Разум Тсукури все ещё был затуманен алкоголем и, честно говоря, он бы с удовольствием отправился вниз на танцпол, чтобы немного развлечься и отдохнуть. Дейдаре, конечно, было жалко Конан, но он давно предполагал, что её многолетняя интрижка с Хиданом не закончится ничем хорошим. Рано или поздно все в этом мире расплачиваются за свои ошибки. Невозможно избежать наказания от судьбы. — Ладно, — Конан всхлипнула в последний раз, судорожно вытирая остатки слез. — Ты прости меня, Дей. Я не хотела грубить и приплетать сюда Ино. Я просто немного нервничаю, мне нужно успокоиться. Пойдём на бар, хорошо? Тсукури непонимающе уставился на Конан, которая, кажется, не видела ничего плохого в том, чтобы весело провести сегодняшнюю ночь. Она с какой-то невероятной и непонятно откуда взявшейся легкостью подвела глаза жирным черным карандашом, а затем обновила помаду. Теперь перед Тсукури сидела не та растерявшаяся девчонка, появившаяся на пороге клуба полчаса назад, а уверенная в себе девушка, которую он всегда знал. Было невозможно определить, что недавно Конан страдала от гнета ситуации, в которую угодила неожиданно для себя и Хидана. — Конан, ты ведь в положении. Какой, к чёрту алкоголь? — Спасибо тебе за поддержку, Дейдара, — Хаюми подошла к двери, отделяющей вип-зону от коридора, а затем обернулась, глядя на блондина через плечо. — Дальше я разберусь сама. Уже через секунду Конан оставила Тсукури одного. И не сказать, что он был этому не рад. У него и самого хватало проблем. Особенно после сегодняшней ночи.

***

Он, конечно, предположить не мог, что Ино окажется у него в постели, когда бежал за ней, чтобы как следует избить её за то, что она с ним сделала. Но в отличие от своих дружков, Тсукури не был безумным деспотом. Его хватило только на пощечину, а расправиться с ней дальше помешало мужское достоинство. Собственно, это же мужское, вдруг поднявшееся во внезапном поцелуе достоинство стало одной из причин, почему они оказались у него дома. Дейдара действительно не помнил, как они добрались до квартиры и какой водитель их туда доставил. Возможно, это был таксист, дежуривший у клуба. Тогда его это мало заботило. Все эмоции, что он копил за те года, когда не видел Ино, всколыхнулись наружу с удвоенной силой. Они оба промокли и замерзли от проливного дождя, но пока Дейдара, не стесняясь водителя, целовал Ино прямо на заднем сидении авто, обоим было до безумия жарко, несмотря на температуру за окном. Огни ночного города отбрасывали блики на её лицо и тело. Ино всегда была совершенна, и это очень мешало Дейдаре. Один её взгляд и он мог перестать злиться. Желание мгновенно заменяло злость. Он очень хорошо помнил тот день, когда увидел её в институте. Изящную, легкую и энергичную. Дейдара уже тогда знал, что она будет с ним. Увидь он Ино с кем-нибудь ещё, уничтожил бы этого человека, не глядя. Все эти года Тсукури старался не думать о её губах, волосах, лице. Он ненавидел Ино настолько же сильно, насколько любил. И эти противоречивые чувства сжирали его день ото дня. Сейчас, когда она была рядом, не было особой разницы, кто и сколько боли кому из них причинил. Не существовало никакой вражды между кланами, не существовало вообще никого, кроме них. Они целовались в машине, затем в лифте, потом прямо на кухонном столе. Не было сил дойти до спальни, потому что они и так потеряли много времени. Они потеряли несколько лет. И эти года уже нельзя было вернуть. Если бы кто-то спросил Ино, какая ночь в её жизни была самой лучшей, она бы назвала именно эту. Не было ничего желаннее, чем близость с Тсукури, которого она так сильно любила. То, как он целовал её тело, то, с каким безрассудством впечатывался в ее бедра — все это навсегда останется в памяти Ино. Она чувствовала каждый его мускул, и её тело отзывалось на все его движения в отношении неё. Яманака давно ни с кем не спала, от того было чуть болезненно, но в то же время сладко, потому что только он мог касаться её так, как не мог касаться никто другой. У Тсукури голова шла кругом. Количество алкоголя резко подняло градус в крови. Хотелось закусать Яманака до смерти. Оставить на ней отметины, чтобы все знали: она только его. Каждый её стон заполнял пространство, угрожая Тсукури проблемами с соседями, которые бы не преминули возможностью заявиться к нему с очередной нотацией. Но плевать он хотел и на соседей, и на отца Ино, и на весь мир. Пространство стало вязким. Не осталось ничего вокруг. Дейдара видел только Ино, её раздвинутые ноги, искусанные в кровь губы и бесконечные отметины на талии, ребрах, груди. Он прижимал ее к себе так, как будто хотел, чтобы она слилась с ним воедино. Тогда ее бы точно никто у него не отнял. Они закончили, кажется, одновременно. Но Дейдара не отпускал ее, продолжая целовать ставшие вдруг прохладными губы. Обвивая ногами его спину, Ино казалось ему сиреной, искушающей тех, кто совершал дальние плавания. Она плакала. И ему хотелось застрелить к хренам Иноичи, который был причиной того, почему они тогда так и не поженились. Эта правда обрушилась на него слишком внезапно. Но она ничего не решала. Они все также не могли быть вместе. И в этот раз все было гораздо сложнее, чем несколько лет назад.

***

— Нет, нет и ещё раз нет! — Сакура отодвинула увесистую папку с бумагами, дабы она не стала жертвой её подвыпившей подруги. Яманака сошла с ума, не иначе. Притащилась к Сакуре на работу, явно находясь в нетрезвом состоянии. Ино могла позволить себе ничем не заниматься — цветочные магазины их семьи она посещала исключительно по своему желанию, которое у неё то появлялось, то исчезало. В остальное же время девушка любила заниматься выпечкой, да и в целом постигала азы кулинарии, изучая интернет-шоу и мастер-классы. Принцесса Яманака славилась своими золотыми руками. И если у Иноичи в гостях были совсем уж важные люди, то он знал, к кому обратиться, чтобы умаслить их и заключить очередной удачный контракт. Правда, последние годы Ино не принимала участие в продвижении отца по карьерной лестнице. Они в принципе мало общались, поскольку девушка, будучи убежденной, что он испортил ей жизнь, переехала в купленную на свои собственные сбережения квартиру. Иноичи не трогал дочь только потому, что ему было не до неё. Так продолжалось ровно до тех пор, пока он не решил выдать Ино за Шикамару. Так или иначе, Ямакана не собиралась сдаваться отцу целиком, продолжая держаться на расстоянии. У неё был личный телохранитель, а также водитель. И ей этого вполне хватало. Да и жила она достаточно далеко от отца. У него никогда не было времени съездить к девушке в гости. Яманака всегда мечтала открыть свою кофейню: уютную, живописную. И она открыла. Пару месяцев назад, сделав все в тайне, чтобы никто не знал, что она хозяйка этого заведения. Кофейня находилась в глубине одного из японских кварталов, который был стилизован на европейский манер. Помещение было выполнено в веронских зеленых цветах. Мебель из темного дерева отлично дополняла интерьер, создавая неповторимый роскошный вид. На подоконниках Ино разместила криптомерии и араукарии: хвойные комнатные растения, создающие особую атмосферу и дарившие еловый аромат. Высокие оконные рамы хоть и пропускали дневной свет, но не помешали Ино повесить несколько люстр в минималистичном стиле. Кофейня Яманака славилась вкусными напитками. Здесь был кофе разных сортов, привезенный из ряда стран. И девушка гордилась, что ей удалось создать столь уютное и привлекательное для посетителей место. После ночи с Тсукури Ино чувствовала себя счастливой, пусть и немного потерянной. Она, как и Дейдара, пока не представляла, что им делать дальше, но ей очень хотелось увидеть его снова. Решив, что начать подготовку к посещению клуба можно и заранее, Яманака с удовольствием выпила несколько бокалов шампанского, а затем решила не мелочиться и приговорила всю бутылку. Затем она приняла душ, надела черные кожаные брюки, элегантный пушистый топ и сделала вечерний макияж (поразительное умение, будучи под бутылкой игристого). Дело оставалось за малым — прикупить наряд для Сакуры и вытащить её с работы. Она хорошо знала Цунаде, поэтому была уверена в том, что ей удастся с ней договориться и отпросить Харуно. Предположения Ино оправдались, когда всего один звонок решил судьбу Сакуры на сегодняшний вечер. Цунаде действительно была рада услышать Ино. Она знала отца девушки, но он ей никогда не нравился, а вот его дочь очень даже. Именно поэтому Яманака своевольно завалилась в кабинет Сакуры, внаглую поставив пакет с купленным платьем на стол девушки. Сакура опешила, но не сказать, что сильно удивилась. Яманака всегда была такой, а в последнее время у неё и вовсе начало сносить крышу. Чего у Ино было не отнять, так это её очарования. Даже Сакура залюбовалась подругой, которая выглядела изящно и стильно. Правда, с сиреневыми отметинами по всему животу и груди. Для Харуно не было секретом, откуда появились следы от зубов, губ и пальцев. Да и в клубе под яркими огнями всего этого все равно не увидишь. Однако сама Сакура никуда идти не собиралась. У неё было дурное предчувствие, и ей оно совсем не нравилось. Но Ино, как обычно, было плевать. Тем более что она уже договорилась с Цунаде и купила Сакуре умопомрачительное шелковое платье насыщенного красного цвета, а к этому платью — шпильки с атласными лентами. — Сакура, одевайся! — Иди к черту! — фыркнула Харуно, пытаясь выхватить у Ино папку с документами. — Имей совесть, Яманака! — Посмотри, какое сексуальное платьице! — завиляла бедрами Ино, извлекая наряд из брендированного пакета. — А если Мадара-сан появится на пороге клуба и увидит тебя в нем? — А Мадара здесь причём? — мрачно отозвалась Сакура, глядя на платье. Безусловно, красивое. — Да ладно тебе! Не отрицай, что он классный. Сакура закатила глаза, но Ино расценила этот жест по-своему. Блондинка-таки откинула в сторону злосчастную папку, а затем в кабинет ворвалась Цунаде. И, конечно, перед такой тяжелой артиллерией у Сакуры просто не было шансов. Услышав про Мадару, Цунаде заговорщицки улыбнулась. — Он действительно интересовался тобой, Сакура. Ему показалось, что ты делаешь успехи, и теперь он хочет, чтобы ты работала с ним. — Сакура согласна! — вклинилась Ино. — Ино! — шикнула Сакура, застегивая молнию на платье. — Зачем я ему? — Он ещё завтра за Сакурой заедет! — выкрикнула Ино, пританцовывая на одном месте. Сакура закатила глаза, все ещё думая, что клуб — это однозначно плохая идея. У неё до сих пор немного болела голова, но Сенджу была непреклонна, когда позвонила ей в обед, вызвав на работу по срочному вопросу. Срочный вопрос заключался в оформлении важной сделки, внезапно нарисовавшейся и посягнувшей на спокойный вечер Харуно. Если бы не эта сделка, возможно, Сакура проспала бы до следующего утра. Отбросив мысли о несбывшемся отдыхе, Харуно страдальчески посмотрела на нарушительниц своего покоя. Она знала, что Цунаде уже дала согласие Мадаре Учиха, и теперь девушке точно придётся с ним сотрудничать. Цунаде явно разрекламировала её исключительно с хороших сторон. Впрочем, в работе Сакуре действительно не было равных. Она хорошо делала все, к чему прикасалась, и, несмотря на незаконные сделки, которые проводила у Цунаде, считала, что это несильно большой грех. В конце-концов, она ведь никого не убивала и не продавала наркотики. Сасори уже был в курсе случившейся ситуации, конечно. Видимо, Мадара встречался с Итачи, иначе откуда Акасуна все узнал? Девушке совсем не нравилось, что эти двое работали вместе, тем более Итачи был родственником Мадары. Теперь каждое её действие будет долетать до Сасори быстрее, чем она сможет предположить. Когда Сасори позвонил ей, Сакура сделала вид, что знает о разговоре Мадары и Сенджу. На самом же деле она и понятия не имела, что эти двое общались всего несколько часов назад. Однако сыграть на нервах Сасори было приятно. Пусть удовольствие и длилось недолго. Завтра утром Мадара должен был отвезти её на работу. И, судя по всему, у него вновь были какие-то вопросы, которые ему требовалось решить с Цунаде. Сакура предполагала, что именно завтра он расскажет ей, какие задачи она будет решать, занимаясь его сделками. Харуно с удовольствием поехала бы домой и подумала, к чему стоит готовиться, но вместо этого она сидела рядом с довольной Ино, а личный водитель Яманака уже вез девушек в злополучный ODEON.

***

HDMI - BONES Учиха был готов смеяться, глядя на персонал казино, в которое он приехал несколько минут назад. Они все так смешно лебезили, пока Мадара уверенно шел в отдаленную зону, где сидел человек, с которым у него была назначена встреча. Шисуи звонил несколько минут назад, уточняя, точно ли он приедет в ODEON, на что Мадара ответил утвердительно. У него было свободное время сегодня после восьми часов вечера, и он мог потратить его на Шисуи и его глупые развлекалки. Сейчас, оказавшись в бордовой комнате с пистолетом наперевес, Мадара, не произнося ни слова, навел дуло на сидящего за большим столом мужчину. Тот усмехнулся, мгновенно выставляя вперед руку с револьвером, больше похожим на дамский, но Мадара знал эту модель. Она была не менее опасная, чем его Desert Eagle, который он любил всем сердцем. Впрочем, он не собирался пасовать перед тем, кто стоял напротив. Раздался щелчок курка, но оппонент сделал тоже самое, не сводя карих нахальных глаз с лица Мадары. Этот жест настолько его раззадорил, что мужчина не удержался и нажал на спусковой крючок, намеренно изменив траекторию выстрела. На шум сбежался перепуганный персонал, но хозяин заведения лишь махнул рукой, даже не обратив внимания на поврежденную пулей поверхность дивана. Он вдруг вскочил, отбрасывая темно-зелёный пиджак в сторону, а затем восторженно воскликнул: — Мадара! И с раскинутыми в разные стороны руками кинулся на шею к улыбающемуся господину Учиха. — Какой же ты черт, Хаширама! А если б я пустил тебе пулю в лоб? — Ты меня слишком любишь. Я то-знаю! — расхохотался шатен, усаживаясь за стол. — В самом деле, как давно ты прилетел? — Недавно. Уже успел соскучиться по твоей наглой роже, Сенджу. — Я так и знал! Тебе как обычно? — Да, угости меня хорошим ромом, дорогуша. — Как скажешь! — Хаширама радостно хлопнул в ладоши, громко зовя одну из официанток, чтобы исполнить желание Мадары и своего лучшего друга в одном лице. Он знал Учиха очень давно. Хаширама и Мадара почти росли вместе. И их дружбе могли позавидовать родные братья: настолько теплыми были между ними отношения. Хаширама был мягким и жизнерадостным мужчиной, но эти качества не мешали ему быть на одной из верхних ступеней своей семьи. Именно с его силами семье Сенджу удалось проникнуть в Италию. И это явление стало одной из причин, почему Мадара решил встретиться с ним сегодня в казино, которым владел Хаширама. Когда официантка принесла ром, Мадара сделал умиротворяющий душу и сознание глоток. Учиха не так часто увлекался алкоголем, но от того эти моменты становились ещё слаще и приятнее. — Хаширама, скажи мне, обязательно было расхерачивать семью Скорсезе? — Ах, вот ты о чем. — Хаширама покачал головой, поправляя жилет костюма-тройки. — Они не шли на наши условия. — Я это уже слышал. Почему нельзя было поговорить со мной? Что за своенравность? — Мадара, это дела моей семьи. Ты знаешь, что я не обязан отчитываться перед тобой. — Не обязан, — кивнул Мадара, делая очередной глоток. — Но из-за этого пострадали и мои ребята тоже. — Но мы не трогали твоих людей. — Нет, но среди них есть родственники семьи Скорсезе. Это сильно ударило по ним и вывело из строя. — Для главаря конкурирующей со Скорсезе итальянской мафии ты слишком мягок, Мадара, — усмехнулся Хаширама. — Ты же знаешь, у меня не было выбора. — А ты в этот раз был поразительно жесток для Хаширамы, которого я знаю. Заказать столько взрывчатки у Тсукури! Слишком радикально, Сенджу. — Дело уже сделано, — развел руками Хаширама с долей сожаления в голосе. — Но теперь мы владеем большей частью земель Римини. Да и Бари тоже. Мадара кивнул, хоть и не был до конца согласен с Хаширамой. Гонка Сенджу за землями продолжалась уже очень давно. Земля и имущество являлись главными оружиями, которыми те распоряжались в самых разных целях. То, что Учиха был главарем мафии, в которую входили члены семьи Бернардески по материнский линии, было известно очень малому кругу людей. Мадара имел большое влияние на территории Италии, поэтому искренне не понимал, почему Хаширама решил сделать все вот так, не связавшись с ним. Все члены семьи Учиха, конечно, были в курсе, кем является Мадара. Именно по этой причине Итачи не очень нравилось то, что Мадара решил связаться с Сакурой. В конце-концов, ещё ни одной женщине, входившей в мафию, не удалось быть счастливой.