Перепетии судеб

Фролло зашёл в свой кабинет, задумчиво посмотрел в окно: в голове было столько разных мыслей об Эсмеральде – чёртова девка! Если бы она промолчала, я бы её не тронул. А сейчас надо спуститься к цыганке, тюремная камера должна была остудить её пыл. Стражник открыл судье дверь в тюремную камеру, после чего Фролло сделал знак, что тот может идти, и он позовёт, когда понадобится. Эсмеральда при виде судьи вжалась в каменную стену, вид у девушки был жалкий: платье местами порвалось, она была бледна и смотрела на него полными ужаса глазами. А чего ты ожидал, Ваша Честь? Девушка несколько раз чихнула и «зашмыгала носом». Простыла, а камера здоровья цыганке не добавит, но освободить её невозможно, в противном случае его репутации будет нанесен удар, а этого судья не мог допустить. Заплатить выкуп – об этом не может быть и речи, такую сумму нищим бродягам никогда не собрать – на это судья и рассчитывал, когда всё это затеял. Вот куда же ты полезла, девочка? Судья вздохнул и, сделав над собой усилие, чтобы его голос звучал ровно, сказал: - Отлепись от стены, я ничего тебе не сделаю. Ничего из того, что ты там себе вообразила. - Я не… А что ещё ожидать от Вас? Вы… - Довольно. Ты уже достаточно наговорила, именно поэтому ты здесь. Возьми,- он снял плащ и протянул девушке. - Зачем это? – спросила цыганка, жест судьи был ей совершенно непонятен. - Ты простыла, Эсмеральда! Тебя переведут в другую камеру, где не так сыро и холодно. Я распоряжусь, чтобы туда доставили новый тюфяк. - Так вы же уморить меня хотите! Вы… - Я - что? Если бы я хотел тебя «уморить», ты бы уже болталась на виселице, минуя «промежуточное звено» в виде камеры. Я не хочу твоей смерти. Могла бы догадаться. - А чего Вы хотите? - Это сейчас неважно,- задумчиво сказал судья. - Но вы же сами бросили меня сюда. - В том, что ты здесь - виновата только ты. Не надо было вмешиваться, тем более, оскорблять меня. Видимо ты сначала делаешь, а потом думаешь. - Тот паренёк, над ним так издевались, а вы…, а вы… - Стоял и смотрел – ты это хочешь сказать? Послушай, цыганка, ты видела Звонаря? Ты хорошо его рассмотрела? Отвечай же! - Да! - выпалила девушка, закутываясь в судейский плащ под довольным взглядом судьи. - Уж не думаешь ли ты, что именно твоё вмешательство прекратило издевательство толпы? Ну конечно же нет! Или ты всерьёз думала, что остановишь разъярённую толпу? Её остановил я, независимо от твоего присутствия. Мой воспитанник должен был получить урок за непослушание, и он его получил. - Это было так жестоко! Вы такой злой! - Я? А толпа была к нему добра? А теперь, девочка, представь себе, что меня там не было, как и солдат, а мой приёмыш вышел мир посмотреть, да себя показать. Скажи, что сделала бы с ним толпа? Или прохожие на улице? Подсказать? Эти «добрые люди» его бы жестоко убили. Он уродлив, цыганка, как все смертные грехи и люди никогда его не примут. Я это ему говорил, но он меня не послушал. И это был единственный способ проучить его – жестокий, но действенный. Нужно принимать реальность такой, какая она есть. Довольно разговоров на сегодня. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли нормальной еды. - Но почему? – спросила Эсмеральда уходящего судью, но тот ей ничего не ответил, и вопрос повис в воздухе. Судья слово сдержал, не прошло и часа, как её перевели в другую камеру, где не было так холодно и сыро, на полу лежал новый тюфяк, а плащ заменит ей одеяло. Вскоре цыганке принесли ужин и надо сказать, вкуснее она ничего не ела. Фролло вернулся на следующий день, и у него что-то подозрительно выпирало под сутаной в области живота. «Это ещё что? Он же нетолстый» - думала девушка, а вслух спросила: - Ваша Честь, эко Вас разнесло за ночь. Судья посмотрел на цыганку и, усмехнувшись, доставая из-под сутаны шерстяное одеяло, невозмутимо сказал: - Очень смешно, Эсмеральда. Это одеяло. Бери. Девушка осмелилась подойти к нему и взять одеяло, слегка коснувшись тонких пальцев судьи, отчего у последнего пробежала дрожь по всему телу, а она изумилась гладкостью его кожи. - А плащ? - Оставь себе вместо подушки. И ещё - я принес тебе микстуру от простуды. Будешь принимать сама три раза в день. Два глотка за раз - не больше. Цыганка удивленно посмотрела на судью, она его совершенно не узнавала. - Почему Вы это делаете? - Не задавай вопросы, на которые не хочешь услышать ответы. - И отпустить Вы меня тоже можете? - Нет, не могу. Только если кто-нибудь заплатит выкуп. - Но это невозможно, такая сумма непосильна беднякам. Вы же это понимаете! - Эсмеральда, пока это всё, что я могу сделать для тебя. Поверь, я не забочусь так о каждом встречном! Подумай об этом!- сказал судья и ушёл. И Эсмеральда подумала про Квазимодо, а судья был абсолютно прав, и это бесило её больше всего, а его поступки окончательно вывели её из равновесия. Она не знала, что о нём думать. И как ей хотелось выйти отсюда, но вот зачем она его задела?! Сколько раз Клопен, да и Анастасия говорили про её несдержанность, но она не слушала и вот результат! Как ей выбраться? И ещё эта проклятая простуда! И судья был в тупике. Он не знал, что ему делать, и как разрешить этот Гордиев узел! Он стал заложником самого себя. И потом, камера есть камера, выздоровлению цыганки это всё способствовать не будет. В тупике пребывали и Клопен с Анастасией, последней Эсмеральда не нравилась: глупая и наивная девчонка, доставившая всем неприятности. - Что он может ей сделать? - Да всё, что хочет, красотка! Пытки, а после вздёрнет! - Какой в этом смысл, если назначен выкуп? Так делают, когда надеются получить деньги. - Ты умно мыслишь, но странно. Такую сумму золотом нам никогда не собрать, а значит, он сгноит её в тюрьме. И он это знает. Эх, моя малютка! - Мне её тоже жаль, - соврала Анастасия,- но она сама виновата. - Да знаю, - обречённо сказал Клопен, - девчонка всегда была остра на язык. Пока происходил подобный диалог, Клопен с Анастасией чуть не угодили под колёса кареты, которая во время остановилась, но не из-за этих двоих. Из кареты донёсся женский голос, наполненный болью: - Я рожу прямо в карете! Господи, что за муки! До дома не успеть, а…а… - Что случилось?- спросила кучера Анастасия, совершенно не обращая внимания на Клопена, дёргавшего её за рукав платья и умоляющего не вмешиваться, но девушка ещё не полностью уяснила для себя все сословные привилегии, продолжая мыслить современными категориями. - У Её Светлости начались роды… Поди прочь! - И она будет рожать в этом сундуке?- удивилась девушка, глядя на карету.- Вы трясли Вашу Светлость как ненормальный, женщина не может рожать в таких условиях. - П… пусть войдёт, - сказала герцогиня, не помня себя от боли. Герцогине, женщине набожной, приснился ночью кошмар, очень её напугавший, и она решила - это знак Божий и утром надо обязательно ехать к утренней мессе. Но до храма она не доехала, в результате волнений, трясучки на дороге по пути - роды начались прямо в карете. Кучер открыл дверцу кареты, Анастасия внимательно осмотрела роженицу. - Здесь не место для родов. Мне нужна вода, чистые тряпки, женщину нужно положить на стол или на любую ровную поверхность. - Не в кабак же нести герцогиню! – возмутились дамы в карете. - Именно туда, если хотите чтобы она родила! Там есть вода и столы. А остальные пусть убираются. Если честно, Анастасия смутно представляла устройство «баров» в этом времени, но надеялась, что вода и огонь там точно должны быть. Роды герцогини N стали счастливым билетом Анастасии. На их счастье в кабаке людей практически не было, поэтому разогнать посетителей хозяйке, узнавшей о происхождении посетительницы, не составило труда. Роды были сложными, но хирургического вмешательства не требовали - этого Анастасия боялась больше всего, потому что проводить здесь операции равносильно смерти пациента. Ей, конечно, приходилось оперировать рожениц, но не в таких условиях. Она обеспечила максимальную стерильность, какую только было возможно в подобных условиях, применила все свои знания, в результате чего герцогиня благополучно разродилась мальчиком. Все вздохнули с облегчением. - Кто вы?- спросила герцогиня. - Я, э… э, добрая христианка, которая не смогла пройти мимо, хотя мой статус гораздо ниже вашего. И у меня есть познания в медицине… неплохие. Каждому Господь дал голову. Герцогиня удивилась такой грамотной речи. - Завтра Вы должны явиться в мой городской особняк на Ск-ой улице за наградой. Благодаря вам на свет появился наследник герцогского титула. А сейчас вы получите все деньги, их не так много, которые были при мне и моих дамах. После всего, когда Клопен и Анастасия оказались на улице, цыганский барон сказал: - Красотка, да ты находка! Я сначала был против, чтобы ты лезла. Эти богачи себе на уме! Но сейчас – это золотая жила. Хоть ты и женщина, но на этом можно заработать. Эта богачка за спасение её отпрыска заплатит, дай Боже, золотом, а это может спасти Эсмеральду. Мы своих не бросаем, вот так-то, судья – выкуси! - Это да,- спокойно сказала Анастасия. Ей совершенно не хотелось спасать эту дуру, она понимала, что это неправильно и так нельзя, но, чёрт возьми, пусть посидит в тюрьме, раз мозгов нет! И почему её должны все спасать! Какая цаца! Сначала жопой крутила перед этим мужиком, даже на колени прыгнула… Анастасия поморщилась. … потом оскорбила его, нет, он, конечно, тот ещё фрукт, но умнее надо быть. Он же эту идиотку и не трогал, пока она сама не полезла! На следующий день Анастасия в сопровождении нескольких цыган пришла к герцогскому особняку за наградой, если честно, она не надеялась, что ей заплатят, слова - не самый надежный способ выставления счёта, но к её удивлению молодой герцог был в таком восторге, что вручил два увесистых кошелька золота. Этого и на цыганку хватит, и ей останется. К тому же герцог растрепал эту невероятную историю другим, поэтому Анастасия побывала ещё на нескольких вызовах тайно. Имен она не знала, принимали её не в парадных покоях, оно и понятно, женщина-лекарь – это просто возмутительно, но болезнь и боль делали своё дело. Девушке было плевать на их отношение, ей щедро платили. Так прошла неделя. Клопен настаивал на выплате выкупа за цыганку, но когда слышал про новые «вызовы», уступал даже он. - Ну и кто пойдёт к вашему судье?- спросила Анастасия. Все замялись и потупил глаза, идти в логово зверя никому не хотелось, можно было и не вернуться. - Понимаешь, малютка, - начал Клопен издалека, - за каждым из нас водятся грешки, за многими - очень большие, поэтому нам идти никак нельзя. - То есть к нему должна пойти я. За мной-то ничего не водится. И его я не боюсь. - Как-то так. И зря ты не боишься этого дьявола. - А чего мне его бояться?! Взрослый мужик зрелых лет при власти, которого просто не надо трогать. Ничего нового. - Ох, ты его не знаешь… - А я и не собираюсь его узнавать. Отдам деньги и всё. Если он такой козёл, как вы говорите, так мне кто-нибудь объяснит: какого хера цыганка полезла к нему, как итог, весь двор пашет на её вызволение?! Цена, скажу я вам, нехилая! Если он ублюдок, то цыганка, извините, просто дура! – взорвалась Анастасия. У Клопена вырвался шумный вздох, а остальные молчали, какими бы не были жестокими слова, в них была доля правды. – Значит так, я должна привести себя в порядок. Я хочу помыться, и в этих лохмотьях я не пойду. - Ладно, воды достанем. Но одежды у нас другой нет. - У меня есть. Анастасия знала, что это против правил – идти в том платье, в котором она сюда пришла, ей удалось взять с собой свои вещи, они должны быть при ней, когда она будет возвращаться. На следующий день несколько бродяг сопроводили девушку почти до самого Дворца Правосудия, приближаться вплотную к зданию они отказались наотрез, выглянув из-за угла, показали направление и сказали, что будут ждать неподалёку. Девушка пожала плечами и пошла, за свою жизнь она повидала разных начальников, чиновников и не все они были сахар. Судья задумчиво смотрел на горящий камин. Яростные языки пламени бросали свой грозный отблеск на лицо судьи, отчего оно казалось ещё более суровым. Лето выдалось холодным и сырым, поэтому камин прислуга разжигала постоянно. В дверь постучали. - Войдите! — раздался грозный голос судьи. Вошедший солдат понял, что Его Честь явно не в настроении. - Ваша Честь, тут это…,- промямлил солдат. Судья взорвался: - Говори немедленно и проваливай к херам! Ты для каких целей здесь поставлен - докладывать или мямлить! Если последнее, то Гревская площадь быстро развяжет тебе язык, а если первое, то вытяни свой язык из задницы и говори! Солдат побледнел и еле выдавил из себя: - К Вам пришли. - Кто? — рявкнул судья. - Какая-то девица. Говорит, что по важному делу. Про деньги какие-то говорит. Судья удивлённо вскинул свои тонкие брови. Девица? Деньги? О чём этот болван? - Ну проси девицу с деньгами, — ехидно сказал судья. Солдат поклонился и поспешил ретироваться из кабинета, пока судья не спалил его в камине. Скрипнула дверь. Судья обернулся и застыл. Надо сказать, зрелище было занимательным и удивительным. В комнату вошла девушка необычайной красоты, но это было не вульгарная красота, а та, что принадлежит тем женщинам, которые приходят в этот мир и тот застывает от восхищения. Казалось, что незнакомка не из этого мира, так она отличалась от всех. Судья всегда мог определить социальную и классовую принадлежность человека, его финансовое положение, происхождение, и откуда он прибыл, но здесь ничего нельзя было сказать наверняка. Незнакомка была высокой, стройной, статной, пропорционально сложенной, а фигура девушки напоминала песочные часы. Одета девица была странно, платье зелёного цвета с рукавами в три четверти, подчёркивающими красоту и изящество рук, было неприлично облегающим, и чуть широкая юбка в пол совершенно не скрывала соблазнительных изгибов. Нет, про изгибы лучше не думать, решил судья, внимательно изучая незнакомку, задерживая взгляд на волосах. Господи, он никогда не видел таких огненно-рыжих волос, отливающих краснотой от пламени камина. Судье показалось, что он находится в осеннем лесу и его ладони полны листьев самых ярких рыжих и красных оттенков. И эта грива густых волос была заплетена в косу вокруг головы — что ещё за странная прическа? В руке она держала шаль, которой явно покрывала голову, что неудивительно, учитывая цвет глаз и волос, её легко могли принять за ведьму. И что самое главное, от девушки не воняло и вся её одежда, как и она сама, была чистой, а это очень странно. Судья прекрасно знал, как вонял весь это сброд, да и что греха таить, от знати несло не меньше. Да кто же ты такая? И зачем пришла? Судья внимательно наблюдал за тем, как незнакомка спокойно и без страха, с гордо поднятой головой, подошла к столу, положив на тот кошелёк. Судье стало интересно, обычно здесь все жались и боялись, выглядели жалко, а эта шествует по его кабинету, словно королева. Дамочка явно нездешняя, весь её вид и покрой одежды говорит об этом, но всё это можно объяснить: она могла скитаться с бродягами по миру, а чего ещё лучше, прибыть с ними с Востока. Объяснение было логичным, но беспокойные мысли продолжали одолевать судью. Такое ощущение, что она, вообще, не отсюда! «Клод, это как?» - вопрошало сознание. Не знаю. И никакого уважения и почтения к его персоне, молчит, словно воды в рот набрала. - Я так понимаю, догадаться обо всём я должен сам,- высокомерно заметил судья. «Какой красивый мужской голос»,- мелькнуло в голове у Анастасии, которая впервые вблизи видела и слышала Фролло. - Отчего же, Ваша Честь, - её голос звучал, словно музыка,- это за цыганку. Вы же сами озвучили сумму выкупа, правда, вряд ли Вы ожидали, что её кто-нибудь соберёт. Так вот, условия выполнены. Цыганка и так больна, а тюремная камера не прибавит ей здоровья, зато, возможно, прибавит ума. Судья усмехнулся про себя и подумал:- «Она так спокойна и совсем меня не боится, рыжая ведьма. Говорит грамотно, хоть её французский очень странный, но, тем не менее, она образована. Но откуда, хотел бы я знать?» Судья медленно подошёл к столу, взял кошелёк в руки, но прежде чем открыть и пересчитать деньги, ехидно заметил: - Решила поиграть на моей территории, девочка? - Я не играю в игры. Я хочу спасти одно глупое создание, которое должно было выучить свой урок. Надо было меня слушать, прежде чем трясти задницей. Судья удивлённо поднял на девицу глаза. Она сейчас только что сказала… Он не ослышался? - А, так вот значит как,- безразлично сказал судья, не показывая своего удивления. Но всё же судье не удалось остаться полностью равнодушным, он даже присвистнул, когда высыпал содержимое кошелька на стол: золото! Откуда у этой девицы золото, у неё не может быть таких денег, если только она не… ШЛЮХА! Судья брезгливо поморщился, он терпеть не мог девиц такого сорта. - Так вот откуда такие познание про задницы… Чем же пришлось трясти тебе, чтобы заработать такую сумму ЗОЛОТОМ?! — пренебрежительно заметил судья.- И главное, перед сколькими? Боюсь, одной задницей здесь не обошлось! Анастасия вспыхнула - этот спесивый индюк принял её за проститутку! Ах ты гадёныш! Решил с русской девушкой потягаться, сейчас я тебя укатаю, мальчик! Анастасия, опираясь ладонями об край стола, наклонилась в сторону судьи и громко сказала, подчёркивая каждое слово: - А теперь слушай меня очень внимательно, мальчик! Я не раздвигала ноги, если ты об этом, а ты именно об этом! И не надо судить о человеке по себе! И нечего пенять на зеркало, коль рожа крива! Я не позволила ни одному мужчине прикоснуться ко мне! Так вот, я кое-что смыслю в медицине… Очень забавно звучит о профессионального врача. - … и так уж довелось, что я спасла одной аристократке жизнь - приняла сложные роды и ребёнок выжил. И за это мне заплатили. И было ещё пару случаев, когда пришлось обратиться ко мне, хоть у вас здесь это и не принято! Тут Анастасия осеклась, понимая, что сболтнула лишнего. Судья стоял, словно на него вылили ушат холодной воды! Да как она смеет говорить с ним в подобном тоне, мало того, называть его МАЛЬЧИКОМ!!!!! Видимо мир сошёл с ума, если женщин стали допускать в лекаря! Однако где-то в глубине души у судьи отлегло, что эти деньги заработаны не грязным путём. - А ты не охерела так со мной разговаривать, маленькая мерзавка? Или ты думаешь, что я тебе это позволю? - А я по жизни охеревшая! Так вот, Вы сами назвали сумму выкупа, дали слово или Ваше оно ничего не стоит! Судья отреагировал моментально! Вот дрянь! Он схватил девицу за волосы, отчего она была вынуждена наклониться к нему ближе, только стол, словно невидимая черта, разделял их. - Ты хоть понимаешь, что можешь не выйти отсюда, маленькая дрянь! - А я думала, мужик! И более того, я хочу расписку, что деньги получены. - Что, блять? — почти поперхнулся судья.- А больше ты ничего не хочешь? И где же мне расписаться?! Дай-ка подумать, может, у тебя между ног? Могу сделать одолжение! Реакция Анастасии была моментальной: по щеке судьи раздался звонкий шлепок. Фролло на некоторое время застыл: до него медленно, но верно стало доходить осознание того, что ему, блять, КАКАЯ-ТО ДРЯНЬ ВЛЕПИЛА ПОЩЁЧИНУ!!! Судья, наслаждаясь видом боли на её лице, схватил свободной рукой девушку за локоть, и вторая рука «сменила позицию», и теперь судья мёртвой хваткой держал Анастасию за обе руки чуть выше локтевого сустава, после чего перетащил девушку через стол, не обращая внимания на упавшие документы, чернильницу и перья. И вот теперь от страха побледнела Анастасия, оказавшись лицом к лицу с грозным судьёй, вжимающим её своим мощным телом в стол. И сейчас он может сделать с ней всё, что захочет. - Ты совсем берега попутала, маленькая дрянь! Тебе отсюда не выйти, только если вперёд ногами! Девушка задыхалась от злости. - Да хоть и вперёд, но ты сдохнешь прежде, чем прикоснёшься ко мне! Я никому, тем более, мужику не позволю себя оскорблять! Это и есть ваша хвалёная справедливость, Ваша Честь! Я пришла к тебе без оскорблений в твой адрес, а ты втоптал меня в грязь! Разве мужчина так ведёт себя с девушкой! И судья хотел было ответить, но эта дрянь, которая извивалась словно змея, задела его рану на боку и волна жуткой боли прокатила по всему телу, к тому же, он чувствовал, как туника под сутаной стала липкой от крови, повязку и так нужно было менять, а теперь эта дура… Судья от боли не мог сформировать мысль, он побледнел, лоб его покрылся испариной, он отшатнулся от девушки, одной рукой схватился за бок, а другой упёрся в стенку. Анастасия сразу поняла, что дело неладное и серьёзное. Не хватало, чтоб он умер во время её визита, тогда ей точно не жить на этом свете. - Что с тобой? - У… уби… райся, — еле выдавил из себя судья, он терпеть не мог, когда его видели в таком состоянии, никто не должен знать, как ему бывает больно. А сейчас нужно срочно заняться раной, но не при ней же это делать! - Даже не думай от меня отделаться! Мне плевать на тебя и твоё здоровье, но я не хочу, чтобы ты здесь кони двинул, а свалили бы на меня! Не в мою смену. Быстро ложись на пол или садись на кресло и будь добр, снять с себя всё это барахло по пояс! А, впрочем, - глядя на этого мужчину, стоически переносившего боль, а это восхищал, и, понимая, как трудно будет выполнить её просьбу, я сама, я же врач, забыл? Клод, не тупи! «Откуда она знает, как меня..., впрочем, это сейчас неважно, - думал судья, медленно сползая по стене. Боль была невыносимой, он даже отключился на несколько секунд, но потом пришёл в себя. Он не должен показывать боль и отпускать ситуацию из-под своего контроля. Анастасия не переставала восхищаться силой воли и выдержкой этого человека. Она сняла с судьи его безразмерное одеяние, зовущееся «сутаной», рубашку странного покроя. Так она и думала: судья был серьёзно ранен и вместо того, чтобы отлеживаться дома, он припёрся сюда, упрямый идиот. У него было сквозное ранение в бок, повязка намокла от крови. Нужно срочно промыть рану, остановить кровотечение. - Чем обработать рану и перевязать? Время не ждёт. - В… ст… оле,- еле выдавил из себя судья. Девушка метнулась к ящику стола быстрее пули, открыв тот, обнаружила чистые повязки и какие-то бутылки с латинскими надписями. У неё вырвался одновременно вздох восхищения и облегчения от предусмотрительности судьи. Фролло хотел было перевести названия с латыни, но девушка остановила его: - Я знаю латынь. Молчи, тебе нельзя говорить. У судьи вырвался только вздох. У него сейчас не было сил размышлять над всем этим. Девушка прочитала названия, дав им более удобные и современные определения: - Пей обезболивающее,- она влила ему в рот отвар. Судья наблюдал картину словно со стороны, как она промывает рану дезинфицирующим раствором, при всём этом она умудрилась вскипятить воду в камине, чтобы смыть кровь, да ещё с лёгкой руки перевязать его. Особенно Фролло удивляло, как ей удалось уговорить его на все эти действия, он ей позволил себя уложить на пол и сейчас был похож на безвольную куклу, под голову которой была подсунута в виде подушки его же собственная сутана! Твою ж мать! До него только и долетали обрывки её фраз: - Ты сам себя зашил, однако! … Как ты это сделал?! Скоро отвар подействовал, кризис миновал, и судья хотел было встать, но его остановила нежная девичья ладошка, мягко коснувшаяся его груди: - Даже не думай! Я не для того тебя с того света вытаскивала, чтобы ты туда опять отправился. Лежи. Сейчас тебе нельзя вставать. И только сейчас, когда самое страшное было позади, она смогла рассмотреть судью: его стройное и сильное тело. Анастасия провела много операций: она резала человеческие тела, проникала внутрь, но они все были безлики: груда плоти и не более. Но этот мужчина обладал прекрасной фактурой: широкие плечи, мощная грудь, красивые руки и такие тонкие пальцы, длинные и подтянутые ноги: явно от верховой езды. Да и такое подтянутое тело нельзя иметь, говоря современным языком, без тренировок. Ну уж искусством боя он точно владеет. И ещё у него достаточно интересная внешность, конечно, точный возраст она не могла определить, но, судя по складкам у губ, мелким морщинам возле глаз, он явно мужчина средних лет. У него густые, очень мягкие седые волосы, она не удержалась и коснулась их, когда укладывала импровизированную подушку в виде сутаны ему под голову. И у него красивые карие глаза и такой пронизывающий взгляд, казалось, когда он на тебя смотрит, то видит насквозь. А что до его длинного носа с горбинкой, то тот ему очень шёл, а губы такие тонкие и их контур чётко очерчен. Да, привлекательный мужчина. Только вот по характеру паскуда та ещё! Падла редкостная! - А не будешь слушаться, усядусь прямо на тебя! Судья даже хмыкнул от возмущения: - Поверь, я найду в себе силы пнуть тебя в противоположный угол, потому что твоя наглость переходит все границы. И если бы не моё ранение, сидела б ты уже в камере! - Если бы не моя наглость и умение, то ты истёк бы кровью! Если ты хочешь встать -валяй, но тогда твоя рана опять откроется. Но я думаю, ты это знаешь сам. Главное, чтоб сюда не вошли, а то картина будет та ещё. - Нет! - рявкнул судья из последних сил.- Данная картина не предназначалась ни для чьих глаз, даже твоих! - Ну понятно, не любишь показывать боль и слабость. Похвально, но с твоей раной надо лежать, - она чуть было не ляпнула «в больнице под наблюдением врача», но вовремя удержалась и сказала, - дома и в постели под постоянным наблюдением. -Уж не под твоим ли?! - ехидно заметил судья. - Нет, так далеко я не пойду. Я спасла тебе жизнь и будет на этом. Врача найми, но мне почему-то кажется, что ты и сам не плохо в медицине разбираешься. Ну во всяком случае, найми кого-нибудь. Тебя бы отсюда на носилках вынести и довезти до дома на карете, на этом же тут вы здесь катаетесь. Судья удивлённо вскинул бровь, он обязательно во всём разберется, когда придёт в себя. - Я уж как-нибудь без твоей персоны разберусь! - В этом я нисколько не сомневаюсь. В принципе, мне всё равно. Я сюда по делу пришла, а мы, - девушка вздохнула,- его не закончили. Судья внимательно посмотрел на неё. - Ах да, я ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ должен был дать расписку и выпустить цыганку. - Я не сказала, что должен, но, когда человек платит по счетам, то он должен иметь гарантии. Это справедливо. Чертовка! Да кто же ты такая? Если я её сейчас брошу в тюрьму, то никогда этого не узнаю. Что же до пыток, то она их не выдержит и умрёт или скажет всё, что я хочу от неё услышать: летала на метле, продала душу и всю эту чушь. Нет, так не пойдёт. Оскорбления я ей не спущу… Клод, чёртов идиот, она спасла тебе жизнь. Она сделала это из-за страха самой быть повешенной. Да какая разница, если бы ты сдох здесь, то червям, пожирающим твою плоть, было бы на это совершенно плевать. Так что не будь ублюдком и люди к тебе потянутся. Как только ты начал ухаживать в тюрьме за Эсмеральдой: вещи, лекарства, даже она переменила своё отношение к тебе. Ведь ты же не хочешь убить цыганку, ты хочешь другого. Да, хочу. Так вот, эта девица предоставила тебе такую возможность: ты можешь выпустить цыганку, не ударив лицом в грязь. Но тогда она убежит от меня. Придумай что-нибудь, ты же умный, тем более, она сильно простыла, скажи, что только ты можешь её вылечить… Судья задумался. А ведь во всём этом был смысл. - Значит так, дамочка, тебе повезло, мой приступ помог тебе избежать тюремной камеры. Вечером я отпущу цыганку, уладив все формальности. Она вернётся в вашу сточную канаву, если сама того захочет, но без должного ухода и, главное, лекарств, её не вылечить. Что же до «расписки», чтоб про это я больше никогда не слышал. А теперь не испытывай моё терпение - дверь там! - властно сказал судья, указывая своим длинным пальцем на дверь. Анастасия ничего не сказала, ей было обидно, он даже не заметил её стараний, просто указав на дверь. Больше она к нему и на пушечный выстрел не подойдёт! И надо ей было ввязаться во всё это из-за этой цыганской идиотки! Алё, гараж, ну ты это сделала не только из-за цыганки, ты хотела увидеть реального Клода Фролло! Ну как - посмотрела? Ты пришла в это время из-за скуки и пустоты в своей жизни! Ты хотела увидеть великую любовь или испытать подобное сама! И что он в ней нашёл?! Я в сто раз умнее и красивее. Если Фролло привлекает невинность цыганки, так что до того - я тоже невинна! Девушка только фыркнула от возмущения, встала, гордо вскинув голову, словно королева, вышла из кабинета. Судья с нескрываемым восхищением, несмотря на непроходящий гнев, наблюдал за этой нахалкой: смелость и ум он ценил. Прощай, девочка! Не свидимся больше. Но вскоре его мысли снова заняла цыганка. И угораздило же простыть это глупое создание! Фролло позволил прибывать себе ещё минут двадцать в таком глупом состоянии, потом нашёл в себе силы подняться и одеть, преодолевая отвращение, окровавленную одежду. А ведь король дал ему дозволения позаботиться о своём здоровье, только после этого возвращаться к делам.