Stay

Ребята, будучи настроенными на очередную пивнушку, где каждый второй — заурядный алкаш, ищущий очередных приключений на свою пятую точку, были приятно удивлены, завидев красочную вывеску на входе. Стоило им проникнуть в тёплое помещение, стянуть с себя капюшоны и оглядеться по сторонам, как на губах заиграла предвкушающая улыбка. Место было чертовски привлекательным, само помещение было выдержано в стиле лофт, тёмные тона подчёркивали атмосферу, собственно, как и приятная музыка, играющая на заднем фоне, дабы подчеркнуть изюминку этого места. Повсюду обилие декоративных, в том числе деревянных, элементов. Приглушённый свет от ламп идеально вписывался в картину, которую с неприкрытой радостью рассматривал Эмиль. Он медленно стянул с себя куртку, вручил Данику и встал возле Сударя; лучший друг, не теряя времени, написал своему знакомому, пока остальные копошились с одеждой. Через пару минут к ним навстречу выходит один из официантов, Сударь мгновенно разглядывает в нём старого друга, радостно улыбается и получает крепкое рукопожатие. Они перекинулись парой фраз, он усадил их за свободный столик и вручил меню данного заведения, ожидающе замерев. Эмиль, будучи абсолютно уверенным в своих намерениях, пролистнул связанные с едой позиции и остановился на напитках, выискивая знакомые ему названия. Аппетита абсолютно не прибавилось, парень хоть и чувствовал легкую тошноту и едва заметный голод, но всё равно решился обойтись без еды. Он некоторое время рассматривал содержимое выпивки, озвучивал вслух желаемые и выжидал момента, когда остальные дополнят заказ. Никита и Даник перешёптывались между с собой: решали, что будут кушать, а Эмиль молча отложил меню в сторону, удобно устроился на диванчике и завис на какое-то время, уткнувшись взглядом в гирлянду, что висела над барной стойкой.  — Ты есть не будешь? — интересуется Даник, разглядывая позиции, в голове парня шла ожесточённая борьба, он не был уверен, хватит ли ему денег заказать не только закуску, но и его любимый салат. — Чувак, когда ты в последний раз нормально ел? Эмиль неохотно повёл плечами, подобные вопросы чертовски напрягали его, отчего старшеклассник почувствовал себя не в своей тарелке. Ему не хотелось, чтобы кто-то из друзей интересовался подобным и переживал за него, Эмиль не заслуживает такого внимания.  — Всё в порядке, я ел сегодня утром, — отвечает он, считая, что подобная ложь лишь во благо. Даник неверяще мотает головой. Они не первый год друзьями заделались, парень может отличить каждую мелькающую эмоцию на лице своего близкого друга.  — Чего так переживаешь за него? — ворчит Никита, парень напоследок кивает официанту и провожает его нечитаемым взглядом. — Эмиль уже взрослый мальчик, сам разберётся.  — Да ты посмотри на него! — не унимается Тауланов, хмуря густые брови. — Кожа да кости!  — Ой, да брось, — отмахивается Никита, не желая портить подобный вечер необъяснимой паникой. Некоторое время в компании стояла не самая благополучная для насыщенного вечера обстановка, Никита недовольно ворчал, он неохотно уткнулся в свой телефон и начал листать новостную ленту, а Даник всё ещё пытался докопаться до Эмиля, требуя объяснений. В последнее время парень начал замечать то, как Иманов неестественно себя ведёт, носит мешковатую одежду и совершенно плюёт на все те хобби, которые его раньше интересовали. С ним происходило нечто необъяснимое, Тауланова это напрягало. Но стоило на столе оказаться напиткам и закускам, о которых так грезила троица, как лёгкая перепалка была забыта, ребята принялись пичкать себя различными вкусностями, обсуждая дальнейшие планы. Сударь первым потянулся к шоту текилы, на его губах заиграла радостная ухмылка, он был так горд собой и тем, что у него настолько хорошие связи! Если всё пройдёт гладко, то они определённо вернуться сюда, это место вполне могло стать их любимым. Стоит только Иманову влить в себя очередной шот, как на языке растекается жгучая опьяняющая жидкость, ему становится немного жарко, отчего он расстёгивает наполовину кофту и вновь тянется за очередным напитком, желая как можно скорее расстаться со здравым смыслом, что не переставал твердить ему о том, что он не должен здесь находиться, он не заслужил быть счастливым. Но он здесь, смеётся с очередной шутки Даника и быстро пьянеет, не замечая, насколько быстро пустеют бокалы с алкоголем. Иманов до последнего не трогает закуски, в его животе становится невыносимо тяжело, а перед глазами начинает плыть, он не может понять, хорошо ли ему или плохо; всё, что ему удается разглядеть, так это покрасневшие лица друзей, которые с громким восхищением чокаются небольшими шотами. Они сидят в таком расположении духа не больше часа, но Эмиль уже понимает, что его предел почти достигнут, но юноша, не желая возвращаться к реальности, заказывает ещё одну позицию и хихикает, когда Никита промахивается и обливает коленку Даника вязкой жидкостью, тут же извиняясь перед ним. Подобная обстановка отчего-то успокаивала, но стоит ему лишь поднять взгляд, как весь смех, все яркие чувства и жар от выпитого алкоголя сходит на нет. На него смотрел Дмитрий. Тот чёртов Дмитрий Масленников, из-за которого сердце, не выдержав, пустилось в пляс, а кровь в жилах мгновенно начала леденеть. Смеяться больше не хотелось, Эмиль поражённо прикусывает губу и панически осознаёт, что у него совершенно нет сил отвернуться и продолжить разговор. В его пьяной голове пролетают зарисовки дальнейшего вечера, где он — главный герой, получивший сильный удар под дых от правосудия, побитым возвращается домой, а за ним, словно надзиратель, идёт Масленников, готовясь к большой перепалке с его матерью.  — Чуваки, — резко перебивает Иманов бурное обсуждение, приковав всё внимание к своей персоне, — нам пизда. Даник удивлённо вскидывает бровь, на его губах всё ещё виднеется ехидная улыбка, а в глазах читается непонимание.  — Ты че, документы же не проверили, — щебечет парень, поправ съезжающие с переносицы очки, Эмиль в этом жесте разглядывает лёгкую нервозность, но ничего не предпринимает, — всё нормально же!  — Эмилька, не ссы, я же обещал, что всё пройдет хорошо, — с трудом выговаривая слова, Сударь закидывает руку на плечо Иманова, притягивая к себе, — когда я тебя обманывал?  — Буквально вчера, когда сказал, что булочки в столовой закончились, — хихикает Даник, но Эмилю совершенно не смешно, он всё ещё чувствует на себе тяжелый взгляд, но боится повернуться и вновь утонуть в чужих выразительных глазах.  — Нет, вы не понимаете, — сдавленно пыхтит парень, стараясь выбраться из пьяной хватки Никиты, тот, когда напьется, невыносимо любвеобилен, — нам нужно валить как можно быстрее.  — Чего? — Даник хмурится, всучивает Иманову очередной шот и требует, чтобы тут немедленно осушил его. — Мне кажется, ты ещё трезв!  — Да-да-да, с трезвыми мы разговоры не ведём, — мямлит Сударь, полностью соглашаясь с мнением одноклассника, не обращая внимание на то, как Иманов резко вжимается в спинку дивана, обречённо застонав.  — А как насчёт разговора с нами? — неожиданно раздаётся чужой, но абсолютно знакомый голос, заставивший парней резко замереть на месте. Сударь больше не буянит, он мгновенно отодвигается от Иманова: обниматься больше не хочется, собственно как и пить. Он округляет глаза и отказывается дышать вовсе, внимательно рассматривая перед собой донельзя знакомую фигуру. Даник осторожно ставит шот на стол, перестаёт улыбаться, лишь единожды обречённо ухмыляется и побеждённо опускает глаза, не желая мириться с такой ситуацией. Вечер не мог обещать быть спокойным, несмотря на то, что они удачно попали в такое заведение и получили выпивку, всё равно карма настигла их. Перед ними стояли учителя, с которыми они вообще не планировали сегодня пересекаться. Особенно здесь, где на столе старшеклассников море алкоголя и едва заметная доля закусок.  — Ну что, будете говорить? — спрашивает Александр, следя за тем, как лица парней с каждой секундой становились бледнее. Подобная ситуация происходит с ним впервые, он старается сохранять хладнокровие, но видя перед собой зашуганных парней, ему хотелось неприкрыто смеяться. Стоит только окунуться в прошлое и вспомнить все свои казусы, за которые нисколечко не стыдно, как на лице медленно расползалась улыбка.  — Нет, мы, пожалуй, пойдём домой, — прощебетал Никита, виновато кивнув мужчине. Даник обречённо стонет, прячет покрасневшее лицо в своих потных ладошках и мысленно требует Никиту заткнуться. Не самое подходящее время включать дурака, но Сударь не промах, он продолжает играть актера погорелого театра и гнуть на том, что им немедленно нужно покинуть лофт.  — Да поздно уже домой, — хмыкает учитель физкультуры, ему надоело молчать, да и хотелось поскорее вернуться к своему столику, где их поджидает Дима, которого не удалось поднять и повести за собой. — Что будем с ними делать? Он поворачивается к математику, молча ждёт его вердикта и мысленно накидывает себе пару идей того, как можно решить эту проблему. Не хотелось совершенно везти парней по домам и решать вопрос с их родителями, но это был единственный вариант, благодаря которому они смогут отстоять свою позицию учителей. Может быть после этого родители не будут думать только о том, что учителя способны лишь выпрашивать деньги на шторы?  — Пусть Диман решает, — в итоге говорит светловолосый мужчина и рукой подзывает парней к их столику, — он их классный руководитель, ему виднее. Алексей не может не согласиться, в какой-то степени он даже рад, что это придётся разгребать не ему.  — Тоже верно, — с серьёзной физиономией, которую с чудом удалось выдавить, кивает Столяров, следя за тем, как парни медленно, словно этим можно оттянуть момент расправы, поднимаются с насиженных мест, прощаясь с остатками великолепной субботы, о которой они так грезили на протяжении этой чёртовой недели.  — Да и к тому же Дима единственный, кто ещё не в мясину, — чуть тише добавляет Габар, представляя, с каким трудом Диману будет сложно сохранять спокойствие при виде его учеников. Они следуют за учителями, Эмиль старается не смотреть вперёд, чувствует, как к лицу приливает жар и к горлу вновь подступает тошнота, он хоть и не сильно пьян, но его шатает и стоит только оказаться напротив Масленникова вблизи, как старшеклассник встаёт в стойке «смирно», не зная куда себя деть. Дима молча поджидал их за столом, он действительно не мог заставить себя подняться с места, подойти к ним и пригрозить расправой, так как совершенно не знал, что будет делать с этой несчастной компашкой, которая чертовски напоминала ему его школьные годы.  — Ну чего стоите, присаживайтесь, — стараясь разрядить обстановку, говорит Александр, рукой приглашая их за стол. — Сейчас будет разбор полётов, дорогие мои! Ребята, решившие не закатывать истерику или устраивать спор, послушно уселись за свободные места и дружно прикусили себе языки, сдерживая порыв хорошо выдержанного мата. Иманов, к его неожиданности, присел прямо рядом с Димой, почувствовав себя крайне неловко. Его бедро чуть коснулось чужого, более крепкого бедра. На мгновение внимание физика пошатнулось, но он быстро взял себя в руки и попытался разрядить обстановку, которая с каждой секундой только накалялась.  — Я не жду от вас объяснений, так как и слепому понятно, ради чего вы здесь, — впервые за долгое время заговорил Дима, посмотрев в сторону потерянной троицы; те, с каждым его словом, всё сильнее и сильнее вжимались в спинку кожаных диванов, думая лишь о том, что таким способом им удастся избежать испепеляющей тирады классного руководителя, — у меня всего лишь один вопрос. Всё, это конец, кажется Иманову, сейчас их учитель попросит номера родителей, потребует их адреса и начнёт обзванивать близких, но дальнейшие слова повергают в очередной шок.  — Какой умник решил прийти именно сюда? В бар, который, по сути, единственный в этом районе, — на фоне раздается смех математика, тот, схватившись за живот, неприкрыто ржёт, в то время как Столяров удивленно вскидывает брови, требуя объяснений. Ребята затравленно переглянулись между собой, потолкались локтями, но с места так никто и не сдвинулся, они всё ещё не понимали, к чему клонит мужчина, отчего и не смели возразить ему. Даник мысленно отвешивает Сударю смачный подзатыльник, в красках представляет как закончится подобный вечер, от этого кошки на душе скребут, ему не очень-то хочется возвращаться с учителями под ручку домой.  — Так и знал! Димка у нас слишком добрый, — между смешками произносит Габар, хлопая друга по плечу и смотря на непонимающих парней, — чего молчите? Никто вас сдавать не будет! Стоит только дослушать учителя, как в небольшой, но отчего-то уютной компании, раздаётся победный возглас Никиты, тот больше не был похож на побитого щенка, в глазах вновь засверкал отчетливый блеск.  — Я всегда знал, что вы офигенные учителя! — заявляет он, встрепенувшись от приятного исхода. Эмиль, ощущая, как страх медленно покидает его тело, начинает неприкрыто улыбаться; парень совершенно не замечает, с каким особым вниманием его разглядывает классный руководитель. Его щёки всё ещё продолжают гореть, но уже не от присущего ему стыда, а от алкоголя, который разжёг в нём новую волну жара.  — Вы нормальные? — с неприкрытой паникой интересуется физрук, хлопнув рукой по столу, — им даже 18 нет, вы чего удумали!  — Ой, да брось, будто бы ты не бухал в таком возрасте? — закатывает глаза Габар, прекрасно помня те школьные дни, когда Столяров на перемене бежал за пивом так, что пятки сверкали. Тогда тот ещё не был помешанным на спорте, вёл обычную разгульную жизнь старшеклассника и часто курил за школой, подзывая к себе младшеклассников, дабы те сбегали ему за сигаретами. Но сейчас, став окончательно взрослым и понабравшись знаний, Алексей старался быть лучшей версией себя, ему не хочется вспоминать прошлое, в особенности со школьниками, которые могут ухватиться за любую его проделку и поступить также.  — Ты действительно не собираешься ничего предпринимать? — не сдаётся учитель физкультуры, хлопнув по столу рукой. Все взгляды устремлены только к Диме, который губу лишь задумчиво жует и пробегается по невинным глазкам своих учеников. Лишь в конце он расслабляется, когда видит, с какой надеждой на него смотрит Эмиль, в чьих глазах плескался целый океан эмоций. Это настолько завораживает и притягивает к себе, что Масленников не сразу понимает, что под такими чарами окончательно тает и кивает им, дав зелёный свет.  — Если они будут под нашим присмотром, то всё будет хорошо, — говорит классный руководитель, еле сдерживающий необъяснимый порыв протянуть руку к своему (любимому) ученику. — Ведь так, Эмиль?  — Да, абсолютно, — преданно шепчет Иманов, не представляя, насколько этот вечер изменит его дальнейшую жизнь. Дальше будет только сложнее.