Stay

Новая неделя, наполненная очередной кипой домашней работы и бессонницы, наступает на пятки Иманова слишком быстро. Парень устало трёт глаза, когда в который раз вслушивается в хриплый голос учителя математики; Александр совершенно не щадит детей, вызывает по очерёдности каждого к доске, стоит только взгляд поднять. Эмиль, благо, сидит в самом конце ряда, перед ним неловко мнётся Никита, парень практически сразу замечает покрасневшие щеки друга и нахмуренные брови, Никита слишком взвинченный с утра. Или же математика доводит его до белого каления, что он ногой под партой дёргает так, словно чечётку отбивает.  — Не буду тянуть, — в итоге говорит мужчина, с удовольствием рассмотрев своих учеников, те, от чужого тона напрягаются и обречённо осознают, что их ждёт впереди, — тригонометрия тема обширная, нам следует закрепить материал путём весьма занимательной контрольной. Обещаю, все задачи сделаю для вас сам, повода в интернете искать у вас не будет. Улыбка ядовитая, как же ему нравится смотреть на то, как детишки нахмурено смотрят в ответ, сдерживая не самые лестные эпитеты в его сторону. Но Саша понимает, что именно таким путём сможет закрепить хоть что-то в пустых головах, всё-таки одиннадцатый класс, время взять себя в руки. Взгляд цепляется за Никиту, парень отчаянно стонет, что-то шепчет соседу по парте и всеми способами старается избегать зрительного контакта, смущается. Ситуация, что возникла в тот день, когда они мирно разошлись, вновь врезается метеором в его спутавшиеся из-за формул мысли, парень места себе не находит, пряча лицо в своих руках. Остаток урока проходит быстро, учитель обещает отправить ребятам все формулы и провожает их с лёгким недомоганием, предвкушая окно перед пятиклассниками, которым действительно сложно концентрироваться на непонятных формулах и теории. Последним выходит из кабинета Иманов, останавливается у двери на пару секунд и мнётся, засмотревшись на лестничную площадку, где прошёл весьма неприятный разговор. Лиза больше к нему не лезет, лишь исподлобья недовольно глядит и криво улыбается, явно желая подойти и в который раз нагрубить парню. Но девушка не промах, держится на расстоянии, лишь своим присутствием напоминает о том, с какой желчью она угрожала Иманову, предупреждая о последствиях. Всё бы ничего, но прохладное утро перетекает в день, ребятам приходится вновь оказаться в четырех стенах маленького класса, предназначенного для проведения консультаций. Девушка садится подальше от него, Эмиль лишь плечами жмёт и устраивается на первой парте у окна, разложив тетрадки на столе. Достаёт даже новёхонький калькулятор, темноволосый серьёзно настраивается на рабочий лад, предвкушая встречу с физиком. Он, кстати, не изменяет себе, приходит на пять минут позже и гнусаво ругается на непредвиденную планёрку, в которой совершенно не было смысла. Мужчина проверяет пришедших, всего шесть человек, малая часть — ученики параллельного класса, те самые отличники, уважающие всё, что связано с тяжелыми формулами и бесконечными цифрами. Иманов не вписывается в эту компанию умников, но ведёт себя тихо, крутя шариковую ручку между своих пальцев. Внимательно смотрит на Диму и ждёт момента, когда он поднимет свой тяжелый взгляд на него.  — Начну, пожалуй, с простого, — говорит физик, включая проектор, дабы показать ребятам план их совместной работы, — каждую неделю мы будем с вами встречаться здесь, решать различные задачки и в конце декабря проведём небольшой тест, чтобы я знал, насколько вы уверены в своих знаниях. Говорит осторожно, избегая каких-либо пугливых для ребят фраз, знает же, насколько тяжело даётся старшеклассникам подготовка, не дающая им никакого свободного времени. Сам был таким, не спал ночами и зубрил, только толку ноль, ученики должны быть заинтересованы прежде всего.  — Тест будет отражаться на оценке по физике? — спрашивает Елизавета, учтиво подняв руку.  — Нет, это всего лишь проверка. Лиза радостно кивает и чувствует, как лёгкая паника покидает её тело. Если она даже позволит себе усомниться в своих знаниях, об этом ни в коем случае не узнают родители, этот факт успокаивает девушку. Дима, потратив минут десять на план работы, возвращается к самому важному и на доске пишет первую тему, заставляющую Эмиля обречённо уткнуться в потрёпанный решебник. Магнитное поле. Звучит весьма просто, но стоит взглянуть на различные задачи и непонятные формулы, как голова начинает раскалываться на две части, побеждая мотивацию Эмиля одним лишь ударом. Но парень упрямо сидит на месте ровно, слушает вкрадчивый голос учителя; мысли где-то не там, сегодня мужчина выглядит донельзя домашним, одет во всё чёрное, да ещё и в футболке. Та удачно открывает обзор на покрытую татуировками кожу, вены отчётливо видны, словно нарисованные. К ним хочется прикоснуться, провести вдоль и почувствовать под подушечками кожи, а не вот это всё. Вместо зарисовок, что плотно окутывают рассудок старшеклассника, парень записывает первое «дано», прикидывая, сможет ли он сконцентрироваться на чём-то, кроме сильных рук своего учителя? С каких пор он вообще представляет себе то, как физик касается его? Сначала всё идет гладко, даже легко, сознаётся Иманов, задачи быстро сменяют друг друга, формулы те же, Дима хвалит каждого, кто тянет руку и помогает тем, у кого на лице играет лёгкая паника. Лишь Лиза, полностью вошедшая в процесс, не испытывала каких-либо проблем, быстрее всех решая задачки. Девушка с удовольствием выходит к доске, идеальным почерком оставляет решённую задачу и ответ, ловя в чужих глазах приятное удивление.  — Ты уверена, что тебе нужны консультации? — весело интересуется Дмитрий, одобряюще кивая. — С таким раскладом, я не думаю, что смогу тебе как-то помочь. Чувствовать его внимание приятно, Лиза смущённо кудри за ушко прячет и взглядом утыкается в пол, не в силах вновь взглянуть на яркую улыбку объекта своего обожания. Ей действительно не нужна помощь, она здесь только потому, что это место — идеальный вариант для их встреч. Ради сегодняшнего дня она встала пораньше, сделала всё возможное, чтобы выглядеть сегодня сногсшибательно. Интересно, Дима оценит её старания?  — Не говорите так, — лепечет Лиза, рисуя ноготочком круги на своей ладошке, — мне нужна ваша помощь. Во многом. Услышав подобные слова, Эмиль отчего-то хмурится и перестаёт списывать, потеряно оглянув стоящих возле доски людей. Между ними совершенно иная атмосфера, такая уютная и нежная, словно Дима действительно заинтересован в девушке. Подобное пугает до жути, но Эмиль ссылается на тяжёлый день, откидывает мысли в далёкую пропасть и ручку с особой силой сжимает, норовясь её сломать.  — Что же, я постараюсь позаботиться о том, чтобы ты сдала на отлично, — удовлетворённо решает Масленников и просит её сесть на свое место, ещё раз указав на задачу рукой, — такой вариант часто встречается в экзамене, поэтому мне важно, чтобы вы все поняли, какую формулу надо использовать. Лиза лёгкой походкой возвращается за парту, на секунду останавливается возле Эмиля и давит смешок. Наслаждается. Безумно приятно видеть, с какими усилиями Эмиль сдерживает язык за зубами, не обращая внимание на то, как Масленников стирает решение. Она ведь предупреждала, стоило бы задуматься над чужими словами. У Димы ещё столько вариантов впереди, хочется затронуть ещё один, но звонок учтиво раздаётся по всей школе, давая ученикам свободно выдохнуть. Время пролетело слишком быстро, ещё недавно он делился своими мыслями в начале урока, а сейчас устало провожает их у двери, предупреждая о том, что запишет в электронный дневник пару задач, что обязательно нужно решить перед их следующей встречей. Единственный, кто копошиться, так это Эмиль, который слишком поздно понимает, что в его тетради не хватает конечного решения. Светловолосая слишком сильно отвлекла его, от чего парень шипит себе под нос невнятную несуразицу и не сразу замечает, как к нему подходит физик, боясь нарушить личное пространство старшеклассника.  — Мог бы и сказать, что не успел записать, — ухмыляется мужчина, тыкая пальцев в его тетрадь, — это что за каракули, м?  — Вообще-то я записывал, — говорит Эмиль, ругая себя за посторонние мысли, — просто отвлёкся.  — Знаешь, как решить?  — Неа, — обречённо заявляет Иманов, вновь усевшись за парту. Откуда-то появляется незваная сонливость, находясь вблизи с Димой, Эмиль практически сразу осознаёт, что его присутствие оказывает на него определённое влияние.  — Смотри, в начале урока я записывал формулу… Слушать голос старшего — одно наслаждение. Масленников садиться рядом, осторожно тянет тетрадь парня к себе и подробно раскладывает все подводные камни, которые встречаются в этой задаче. Эмиль некоторое время тупо пялится на чужую руку, а затем втягивается в процесс, облегченно расправляя плечи. Оказывается, это не так уж и сложно! Решение он уже записывает сам, самостоятельно, ловя игривую улыбку учителя. Молодец, что позволяет себе принять помощь со стороны.  — Кстати, — неожиданно тон старшего меняется, Эмилю удаётся разобрать поучительные нотки в нём, — что у вас происходит с учителем по английскому? Она успела пожаловаться на ваше нежелание работать. Дима не хочет говорить, что женщина постоянно жалуется только на Эмиля, отчего обобщает, стараясь не задеть старшеклассника.  — Ну да, — ухмыляется Эмиль, записывая ответ, парень всеми силами пытается не реагировать на то, как с неприятным бульканьем что-то тяжелое оседает в его животе, зарождая узел неприязни. — И не такое бывало. Учительница английского — женщина со своими дикими тараканами, которых чертовски сложно усмирить. Кричать и жаловаться — это её любимое, в последнее время она слишком сильно цепляется за пробелы в знаниях Эмиля, которых и нет, давит на него, предупреждая о том, что подобная лень заведёт его на неправильную дорожку. Поучительные нотации от неё раздражают до зуда кожи, но сказать он ничего не может, героически терпит каждый напад и закатывает глаза, стоит ребятам захихикать на уроке.  — У тебя какие-то проблемы? — осторожно уточняет Дима.  — Нет, я хорошо знаю её предмет, — ведёт плечами Эмиль, стараясь не сильно углубляться в этой щекотливой теме.  — Тогда почему ты не проявляешь инициативу? Разве не будет приятно утереть ей нос?  — Зачем мне это? Иманов правда не понимает, почему же Масленников продолжает копаться в его жизни, вскрывая очередную проблему и надавливая на неё с особой силой, желая вытащить из Эмиля истину. Он сжимает руки, впивается ногтями в нежную кожу и давится новым наплывом негативных мыслей, чувствуя, как его окатывает ледяной водой. Нежелание находиться здесь до трясучки пугает, приятная атмосфера вмиг растворяется, оставляя после себя лишь едва отчётливые отголоски.  — Это может повлиять на оценку в аттестате, — задумчиво изрекает мужчина, поправляя очки на переносице, неохотно добавляя, — тебе ведь нужно будет поступить в университет, не так ли? Нужно? Кому, чёрт возьми, это нужно? Его матери, которой абсолютно плевать на его состояние: женщина игнорирует; отцу, у которого новая семья и вагон неприязни, кому же? Эмиль никогда не думал о том, что в будущем будет учиться в каком-нибудь университете, а если даже мысли проскальзывали, то они были настолько мимолётными, что парень не успел закрепить их в своей голове. Эмиль отчаянно прячет взгляд, хочет сбежать от ответа, но продолжает упрямо сидеть на месте, едва дыша. В грудной клетке больно бьётся сердце, каждый стук — новый укол страданий, Иманов не должен находиться здесь, с теми, кто действительно хочет жить. Он не один из них.  — А кто сказал, что я буду поступать? — в голосе слышится яд и нервозность, парень растягивает губы в кривой улыбке и наклоняет голову набок, одной ногой находясь в состоянии аффекта. — Вдруг я не доживу до выпуска? Подобные слова режут без ножа, Дима потрясённо рассматривает чужое лицо вблизи, считывает боль и не перебивает тираду парня до тех пор, пока слова не превращаются в ядовитую несуразицу.  — О чём ты? — тихо задает вопрос мужчина, не теряя зрительного контакта с парнем. В его распахнутых глазах целый спектр бушующих эмоций: изумление, ужас, непонимание, боль, страх. Хочется прикоснуться к парню, взять за руку, но чужая кожа неприкосновенна, Эмиль отодвигается от Димы, ощущает потребность схватиться за тетрадки и закинуть их в рюкзак, дабы побыстрее покинуть кабинет. Но всё идёт иначе, план побега остаётся лишь нарисованной задумкой на холсте, Эмиль опускает взгляд и ощущает, как поступает первый ком, задающий начало истерике.  — Вдруг со мной произойдёт что-то? Ну, знаешь, авария или ещё что? — совершенно не следя за словами, выдаёт себя с поличным и наконец-то позволяет себе подняться с насиженного места, не следя за реакцией старшего. Страх отпускает, он двигается хаотично и нервно собирается, игнорируя заминку учителя. Всё заканчивается на плохой ноте, Иманов быстро покидает кабинет и оставляет Диму, не желая выслушивать поучительную речь от человека, которому он планировал довериться. Руки сжимают лямки потрёпанного временем рюкзака, его купил ему отец, когда парень завоевал очередную медаль на соревнованиях по футболу. Гордился своим сыном так, что задарил различными подарками, нахваливая его навыки. Преодолевая очередной пролёт, спотыкается и чуть ли нос не разбивает, но благополучно остаётся на месте, на секунду примерзнув. Руки дрожат, сердце бьётся как сумасшедшее, а в голове рой из негативных мыслей, где красным горит лишь одно. Домой. Одевается он спешно, не застегивает куртку и облегченно убеждается в том, что закрытая пачка сигарет на месте, уже хорошо. И плевать, что на улице льет как из ведра, лужи с размером маленьких озер, впервые под рукой оказывается небольшой зонт, удачно попавшийся ему на глаза ранним утром. Покидает школу Иманов быстро, всеми силами старается забыть отчаянную улыбку Дмитрия и останавливается только потому, что перед ним застывает чужая фигура. Лиза. Какой же, блять, приятный сюрприз. Девушка на шорохи возни оборачивается, окидывает его нечитаемым взглядом и тяжело вздыхает, явно не рада такой шутке от судьбы.  — Долго же ты над задачей тупил, — изрекает она, сверяясь с часами на тонкой руке, — двадцать пять минут, молодец.  — Меня поджидаешь? — Эмиль равняется с ней, встаёт рядышком и затравленно смотрит на то, как по лужам скачут маленькие капельки дождя, растворяясь в грязной воде. — Самой не смешно?  — Ещё чего, я отца жду, — говорит светловолосая, проверяя телефон на наличие новых сообщений. Выглядит она уставшей, только сейчас Иманову удаётся увидеть заметные синяки под глазами и покрасневший от холода нос. Двадцать пять минут… Больше они не говорят, темноволосый почему-то стоит с ней рядом до самого конца, ощущает, как паника сходит на нет и наслаждается тишиной, от которой веяло чем-то приятным. Он никогда не общался с Лизой близко, никогда не говорил с ней лично, этот год определенно меняет его восприятие к миру, к людям, но Иманов всё ещё стоит на своём. Он не сможет дожить до конца, не сможет стать лучшей версией себя. От подобных мыслей становилось горько во рту, для полной картины парень язык до крови прикусывает, морщась. Нужно как можно скорее сделать шаг, направиться в сторону дома и закурить, но Иманов не двигается, стоит и вслушивается в тяжелое дыхание Лизы, чего-то ожидая. В тишине раздаётся рёв мотора, резко вырывающий Эмиля из пучины негативных мыслей, парень поднимает голову, напряженно следит за тем, как к дверям школы подъезжает неизвестная ему машина. Правым ухом слышит, как сдавленно шипит Лиза, утирая рукой донельзя красный от холода нос.  — Приехал, — недовольно изрекает светловолосая, — надо же, в этот раз даже быстрее.  — И часто он так опаздывает? С какой стати они вообще общаются? Эмиль не знает, но охотно поддерживает беседу. Сделает всё, чтобы избежать поступающего кома в горле.  — Всегда, — подобный ответ удручает, но Лиза ведёт плечами, свыкаясь с этой мыслью.  — Он не собирается въехать на парковку? — вновь задаёт вопрос Эмиль, запуская свободную руку в карман открытой нараспашку толстовки.  — Неа. Девушка одета в лёгкую одежду, в светлую, идеально подчеркивающую её прелестную красоту. Будет очень грустно, если всё это до нитки промокнет, пока она будет добираться до тёплого салона машины. Эмилю ничего не остаётся, кроме как сделать первый шаг. Дрожащая вовсе не от холода рука цепляется за чужую холодную, Иманов аккуратно вручает зонтик и делает пару шагов к ступенькам, натягивая капюшон. Елизавета удивленно вскидывает брови, пытается ухватиться за плечо одноклассника, но тот слишком быстро покидает их укрытие, слегка сгорбившись.  — Эмиль!  — Потом вернешь, тебе нужнее, — Эмиль ухмыляется своим мыслям, чувствуя себя в клишированном сериале, но всё же немного гордиться своим поступком, действительно не желая, чтобы светловолосая промокла. Она гораздо важнее, чем он, полностью погрязший в ненависти к себе. Это определённо правильное решение. И плевать, что оно может оказаться настолько опрометчивым для него.