Дорога в никуда

— Чертова куча денег… — девушка всхлипнула, сидя в позе лотоса напротив почти огромного (как ей казалось) надгробия. Знаю, папа, ты всегда был против бранных слов в моей речи, но сейчас у меня не осталось ничего, кроме этой блядской суммы, — она уже не сдерживала своих слез, то и дело заламывая пальцы и прикусывая губы до крови. Прохладный ветер выбил прядки волос из аккуратного пучка, уронив их на мокрые щеки. В такое раннее время на кладбище никого не было, но Мэй все равно стало не по себе от своих девчачьих рыданий — она, с раннего детства воспитываемая отцом, не привыкла показывать своих эмоций за пределами уютной комнаты их дома. И хоть отец позаботился в последний раз о своей любимой дочурке, оставив ей денег на безбедное существование, его смерть выбила Мэй из колеи. Она не представляла больше, как входить в родные двери дома, где теперь уже будет жить только она одна; как ходить в магазин и не приносить двойную порцию их любимой лапши. Невыносимая тоска теснилась у нее в груди с того самого момента, как остановилось сердце отца. Назойливая вибрация смартфона вывела Мэй из печальных раздумий. — Алло, — слегка сглотнув, ответила девушка на звонок. В трубке раздался словесный поток озорного голоса ее единственной подруги — Макото. — Тише, Макото, я ни слова не смогу разобрать, если ты не станешь говорить чуть медленнее, — Мэй слегка улыбнулась кончиками губ, поднимаясь с холодного гравия. Пожалуй, Макото умела (незаметно для себя) отвлечь подругу своими глупыми и бессмысленными разговорами. — Где ты, Мэйуми? Ты иногда пропадаешь, — раздалось на том конце. — Я была у отца, — сухо проговорила Мэй и дабы не получить ожидаемых вопросов, попыталась увести тему, — но я уже скоро приеду, что-нибудь захватить по пути? Со смерти отца девушки прошло уже чуть больше двух месяцев и все это время она жила у подруги, не решаясь вступить на порог дома и снова утонуть в одиночестве и тоске. — Почему меня не взяла? — Макото спросила, будто не зная, что Мэй не ответит, — ладно, я просто хотела спросить, как ты смотришь на то, чтоб немного развеяться и сходить вечером куда-нибудь? Мэй почувствовала, как Макото наигранно надула губки и наивно состроила глазки. Ей всегда нравилась эта детская черта в ней, хоть Мэй этого и не показывала. — Я схожу, только если ты прекратишь вести себя, как ребенок, — засмеялась в трубку девушка. Спустя пару минут пустой болтовни об одежде, макияже и дорамах, которые вместе смотрели подруги, Мэй отключила звонок, садясь в серебристую тойоту, купленную относительно недавно, но уже порядком захламленную вещицами Макото. Спустя тридцать минут езды, двадцать из которых Мэй простояла в пробках, девушка наконец прибыла в квартиру. Открывая входную дверь, она чуть не зацепила Макото, которая носилась из угла в угол, приговаривая, что она опаздывает на работу. — Сегодня же суббота, куда ты? Я думала, что у тебя выходной, — разуваясь и вешая пальто, спросила Мэй. — Чертов начальник пообещал урезать премию, если я не выйду сегодня, — прохныкала та, не переставая мельтешить по комнате, — но наша вылазка не отменяется, — подмигнула Макото, завязывая высокий хвост. — Ты неисправима, подруга, — протянула Мэй по пути в ванную комнату, — если что я в душ, хочу смыть с себя атмосферу кладбища. Девушка закрыла дверь и, облокотившись о раковину, исподлобья уставилась на себя в зеркало. «Тебе всего 22, а выглядишь ужасно, Мэйуми Такахаси», — подумала она, распуская пучок на голове. Копна светло каштановых волос мягко свалилась на плечи, щекоча шею. Мэй была безмерно красива, будем откровенны, но она всегда считала, что плохо старается, какой бы стороны жизни это не касалось: будь то учеба, дружба или отношения с парнями. Кстати, о последнем, за всю жизнь у Мэй были лишь одни отношения и то основывались только на сексе, который постоянно требовал от нее партнер. Она наверняка и не знала даже, каково это — влюбиться. Включив на смартфоне плейлист с ее любимой музыкой, Такахаси встала под горячие струи душа. Ей нравилось просто так стоять, греясь лишь о капли воды, что тонкой дорожкой обходили каждый сантиметр ее тела. Проведя в ванной довольно продолжительное время, Мэй, наконец, вышла и поняла, что Макото уже ушла (что и было ожидаемо). Обернувшись в махровое полотенце, она просеменила в спальню, оставляя на полу мокрые отпечатки ступней. Не одеваясь, девушка прыгнула в кровать и, включив на телевизоре первый попавшийся канал, решила вздремнуть до приезда подруги. Мэй часто любила засыпать под болтовню из телевизора — это помогало ей забыться. Да и вообще в последнее время сон для нее был единственным спасением и бегством от реальности. Она бы предпочла поспать, чем идти куда-то веселиться, но остатки здравого смысла в ее голове указывали, что выходить из дома только в магазин и на кладбище — так себе развлечение. Тонкий холодный пальчик легонько провел по брови девушки, повторяя ее изгиб. — Просыпайся, а то всю жизнь проспишь, — Макото хихикнула, пытаясь разбудить Мэйуми. Такахаси медленно повела руками по кровати, разминая мышцы и окончательно отходя ото сна. — Сегодня в нашем районе открытие нового ночного клуба, представляешь? — блондинка начала свой монолог, не дожидаясь полного пробуждения подруги, — и ходят слухи, что там будет сам Харучиё Санзу. Я надеюсь, нам повезет и мы увидим его собственными глазами! Будет, что рассказать потом сплетницам у меня на работе, — Макото улыбнулась, кидая в Мэй несколько нарядов, — и ещё, приведи себя в порядок, мы должны быть там лучше всех. Щеки Макото раскраснелись, когда она потупила взгляд в сторону, явно о чем-то мечтая. Мэй, вставая с кровати и слегка придерживая полотенце, которое все еще было на ней, задумчиво спросила: — Кто такой этот Санзу? Я первый раз о нем слышу, — бросила девушка, потирая тыльной стороной ладони отлежанную щеку. — Ты о нем не слышала, потому что мало ходила тусоваться. Он владелец крупной сети клубов в Токио; говорят, что он немногословен и груб, но мне так не кажется. Я видела в интернете его фотки, весьма миловидный парень, — девушка закусила губу, игриво подергивая бровями. Мэй улыбнулась подруге и спросила, сколько времени у них есть на сборы. Получив в ответ «полтора часа», с облегчением выдохнула, потому что обычно ей нужно было некоторое время, чтоб походить и все обдумать. Наконец, муки выбора закончились, и Мэй стояла перед зеркалом, разглаживая небольшие складки на платье, что облегало тело, подчеркивая все ее изгибы. Макото, тихо подошедшая сзади, положила подбородок на плечо подруги и тихо прошептала: «Мэйуми Такахаси, ты выглядишь просто сногсшибательно!». В ее взгляде читалось искреннее восхищение, а воздух вокруг них, казалось, заискрил. — Пойдем, а то всю молодость в очереди простоим, — Макото обвила руку девушки и потянула ее к выходу, — дорога займет пятнадцать минут пешком, — добавила она. К их общему удивлению, попали внутрь они быстро, минуя охранников и уже нетрезвых посетителей клуба. Разноцветные софиты прыгали по стенам, отскакивая от людей и мигая в такт громкой музыки. Условившись, что они встретятся у барной стойки, девушки разошлись: Мэй медленно пробиралась через гущу танцующих гостей, а Макото ушла на поиски уборной. Плюхнувшись на барный стул, Мэй заказала два фужера с шампанским и принялась ждать подругу, то и дело оглядываясь по сторонам. — Как вам здесь? — раздалось за спиной Мэйуми. Дорогой одеколон, содержащий нотки мускатного ореха и ванили, мягко ударил в нос. Обернувшись, девушка увидела перед собой мужчину лет 25 в черной маске, с пепельно-розовыми волосами, в стильном костюме, подчеркивающем телосложение. Он медленно поправлял закатанные рукава рубашки, подходя к соседнему стулу. — Здесь занято, — бросила девушка, но было поздно — незнакомец уже восседал рядом, вальяжно раскинув ноги, слегка задевая ее коленом, — наглости вам не занимать, — съязвила Мэй. Он расхохотался, поднимая два пальца в сторону бармена со словами «виски». — Разве я сказала что-то смешное? — она слегка повысила голос, чтоб он слышал ее сквозь громкую музыку. Парень скосил глаза в ее сторону, по-прежнему хихикая: — А вам, я смотрю, палец в рот не клади, — незнакомец хитро сщурил глаза, добавляя, — я сижу везде, где только захочу. Глаза Мэй расширились от таких слов, а губы приоткрылись, как у рыбы, выброшенной на сушу. Стук двух стопок о барную стойку вывел ее из ступора и она, вторя такой же наглости, осушила виски, заказанные парнем, одним глотком и слегка неловко спрыгнула со стула, уходя крикнув: «я пью все, что захочу». Громко стуча каблуками, Такахаси снова пробиралась через толпу, но в этот раз она наткнулась на Макото, которая искала ее. — Вот ты где! — блондинка засияла, увидев подругу, и кинув взгляд через ее плечо (в сторону барной стойки) тут же часто задышала, тыча пальцем, как маленький ребенок, — о боги, это же Харучиё Санзу… И он смотрит прямо на нас! — будь возможность, Макото закричала бы на весь зал от радости, вот только Мэй ее эмоций не разделяла. Так этот засранец и есть тот самый Санзу…