Дорога в никуда

Макото плюхнулась на кровать, громко причитая о том, как ей не повезло с подругой. Мэй закатила глаза, заваривая кофе: — Извини, что нам пришлось так быстро уйти, — сказала она, подсаживаясь к подруге, — я просто не хотела там находиться из-за этого грубияна. — Это же был Сааанзу, Мэй, — хныча в подушку, протянула Макото, — как за пятнадцать минут можно было все испортить, — она отвернулась, уставившись в стену. — Ой, что это у тебя, корни отросли? — испуганно спросила Такахаси, дотрагиваясь до волос блондинки. Макото подскочила, крикнув: «Что? Где же?». Она быстро подбежала к зеркалу и деловито стала разгребать пряди, пытаясь найти то, о чем говорила подруга. Мэй задорно рассмеялась, глядя на нее и медленно прихлебывая свой кофе: — Хочешь, съездим завтра куда-нибудь? Прогуляемся по магазинам? Я оплачу нам поход в кафе, если ты перестанешь на меня дуться, — Мэй знала, что Макото не умеет долго обижаться, но все равно немного чувствовала свою вину. Получив заметный утвердительный кивок, Мэй улыбнулась и, приобняв подругу, пожелала ей сладких снов. Уйдя в соседнюю комнату, она закрыла за собой дверь и, по обычаю включив телевизор и понизив громкость до минимума, укуталась в одеяло, как гусеница в кокон. «Тепло», — подумала про себя Мэй, еще сильнее зарывшись в него. Но сон, как назло, не наступал. Перекрутившись в кровати уже (по меньшей мере) десять раз, она громко выдохнула через нос и потянулась рукой к телефону. Яркий свет экрана, казалось, мог выжечь ей глаза; пролистав все последние новости и уже решаясь ложиться обратно, девушка залезла в поисковую строку и, быстро передвигая пальцами по клавиатуре, написала: «Харучиё Санзу фото». «Зачем я это делаю, — промелькнуло у нее в мыслях, — и все-таки это был он», — додумала она, просматривая друг за другом его снимки с разных ракурсов и мест. — Почему он всегда в маске? — спросила сама у себя Мэй, — странно. Закончив листать фотографии, она выключила смартфон, а мозг, будто бы получив дозу нужной информации, отключился.

***

Шум от включенного где-то в квартире фена разбудил Мэй. Привстав на локтях, она уставилась на мокрое пятнышко на подушке — видимо, ее сон был настолько хорош, что аж слюнки потекли. Накинув на плечи мягкий махровый халат, девушка выглянула из комнаты. В квартире вкусно пахло свежеиспеченными блинчиками, которые так любили подруги. На носочках пробежав на кухню, Мэй аккуратно, с ловкостью кошки, подхватила блинчик и сунула его в рот. — Воруешь? — раздался смеющийся голос за спиной. Мэй подпрыгнула от неожиданности, оборачиваясь на источник звука: — Ты меня напугала до чертиков, Макото… Но блинчики — просто объедение, — девушка облизнула пальчики, жадно причмокивая губами. — Советую тебе уже начать собираться, — кивнула блондинка, — и оденься потеплее, сегодня прохладно. Как же Мэй любила эту заботу от нее — она чувствовала себя маленьким ребенком, когда Макото звала ее кушать или же говорила одеться по погоде. Схватив еще один блинчик, Мэй вернулась в комнату. Открыв шкаф, она, мельком пройдясь взглядом по вешалкам, остановила свой выбор на темно-бежевом объемном свитере и черной мини-юбке. «Так, еще надеть колготки и достать ботильоны из коробки», — пробубнила себе под нос девушка. Что-что, а красиво выглядеть Мэй умела в любой одежде и при любых обстоятельствах: иногда Макото в шутку называла ее ведьмой за это. Заколов двумя палочками пучок волос, Такахаси принялась подкрашивать длинные ресницы. Закончив со сборами, она вышла из комнаты и крикнула подруге, что спустится к машине и будет ждать ее там. Погода сегодня и правда оставляла желать лучшего. Зябко поежившись от ветра, Мэй взялась за ручку авто, но периферийным зрением заметив какое-то движение сбоку, повернула голову. Черный лимузин перегородил выезд и остановился. «Что за черт», — прошептала Мэй. — Эй, вы мне мешаете, — прокричала она, подходя к машине. — Ой, ну надо же, вот так встреча, — послышался знакомый голос, — и снова здравствуй, Мэйуми, — девушка подняла взгляд на говорившего. «Санзу? Какого хера?» — подумала она, но ответила совершенно иначе: — Откуда вам известно мое имя? — Малышка, давай оставим эту излишнюю пафосность, — улыбясь, произнес он, — мне много чего известно, — хитрый прищур светло-голубых глаз пошло уставился на ее короткую юбку. — Что тебе нужно, Харучиё Санзу? — Мэй нагло посмотрела ему в лицо, приподняв одну бровь и скрестив руки на груди. — Твоя милая подружка сказала, как меня зовут? — кивнул он куда-то за спину Мэй. Макото, которая только спустилась, застала их встречу. Ее глаза бегали туда-сюда, не зная как реагировать: — Ээ, Мэй, что здесь происходит? — выдавила из себя девушка дрожащим голосом. Санзу, завидев такую смущенность, улыбнулся уголком губ, скрытых под плотной черной маской: — Макото, не против, если я украду Мэйуми? У нас важная встреча. — Оо, что вы, конечно, — блондинка махнула рукой, неловко улыбаясь и краснея. Мэй постепенно начала закипать: подойдя почти вплотную к мужчине, она задрала голову вверх и, смотря ему прямо в глаза, произнесла: — Я никуда с тобой не поеду, заносчивый грубиян! — почти крикнула она, даже не моргая, — ты никак не сможешь заставить меня это сделать. Харучиё, внимательно выслушав, прокашлялся, приоткрывая дверь лимузина: — О, тебе будет интересно, Мэй. Нужно кое-что обсудить насчет твоего папаши, — протянул Санзу, особенно выделяя последнее слово интонацией. — Что? — глаза девушки округлились, — в каком смысле? — Садись, нас уже заждались, — кивнул он в сторону салона. Спешно попрощавшись с подругой, она осторожно подошла к нему и забралась внутрь. Всю недолгую дорогу Мэй ждала хоть какой-то намек, но Санзу молчал, глядя лишь вперед. Сердце бешено выстукивало ритм, в то время как в голову забредали разного рода мысли: «Как он узнал, где она находится? Почему ничего не объясняет и, самое главное, причем здесь ее умерший отец?». Наконец, минуя главный проспект, машина завернула за угол в узкий, едва заметный проезд. Санзу, все также молча, вышел и, обойдя авто, открыл дверь Мэй, выпуская ее. Он улыбнулся, увидев испуганное лицо девушки и, двумя пальцами подхватив ее локоть, повел в здание, больше похожее на какой-то заброшенный клуб. Харучиё заговорил лишь тогда, когда они поднимались по обшарпанной лестнице. Тихий, но одновременно властный голос слегка успокаивал Мэй, что было для нее странным, учитывая все обстоятельства: — Видишь ли, детка, господин Такахаси работал на нас продолжительное время и сейчас возникли кое-какие проблемки, но в виду его быстрой и непредвиденной смерти, решать их мы будем с тобой, — он глянул через плечо, будто издеваясь над ней. — Кто «мы»? — она подняла на него темно-зеленые глаза, которые хотели налиться слезами. Не ответив, Санзу толкнул дверь, на вид тяжелую, но поддавшуюся ему с легкостью. В нос ударил запах сигарет и крепкого алкоголя. В полусинем свете ламп и дыма Мэйуми смогла разглядеть нескольких человек: трое грузных мужчин в черных костюмах, что стояли возле диванов, явно охраняя присутствующих; еще двое сидели, держась рядом — они были чем-то похожи внешне, но тем не менее казались абсолютно разными; сновавший туда-сюда молодой парнишка в черном фартуке держал поднос с различными напитками. Следуя за Санзу, девушка приблизилась к его спине, насколько было возможно, чтобы не показалось, будто она прячется за широкими плечами. «Что это со мной? Почему я чувствую себя в безопасности рядом с ним?» — промелькнуло у нее в голове. — Привет, мальчики, — бросил он сидевшим, прыгая на диван и раскидывая руки по его спинке, — присаживайся, — кивнул Харучиё девушке, указывая на место рядом с собой. Мэй аккуратно села почти на край, положив кисти на колени и слегка сжимая их. С одной стороны ей было боязно находиться в незнакомом месте среди устрашающих на вид людей, но тут был Санзу — отчего-то ей хотелось верить в то, что он защитит ее в случае чего. — Братья Хайтани, — вывел из раздумий задорный мужской голос, — мои напарники, — он засмеялся, глядя на серьезный взгляд одного и уставшее лицо другого. — Может быть, хоть сейчас ты не будешь вести себя так? — почти неслышно проговорил один из братьев (тот, что с грустным выражением лица), — мы здесь не для того, чтоб устраивать дружеские посиделки, ты, — ткнул пальцем он в Мэй, — что знаешь о нас? Девушка оторопела от его слов, а сердце будто пропустило один удар. На мгновение ей показалось, что сейчас ее будут отчитывать за прогулы в школе — настолько ничтожной она себя чувствовала среди троих мужчин: — Я…Я ничего знаю, — робко выдавила из себя Мэйуми, — вы убьете меня? — выпалила она следом, даже не обдумав. Санзу громко расхохотался, а на лице до сих пор молчавшего третьего собеседника появилось подобие улыбки. — Выпей что-нибудь, ты слишком напряжена, — Санзу еле заметно провел пальцами по ее плечу и, махнув тому самому парнишке, подозвал к себе. Мэй сглотнула комок в горле, протягивая руку к вытянутому бокалу с шампанским на подносе. Одним махом осушив его полностью, она слегка зажмурилась, но проморгавшись, будто взглянула на все со стороны: «Кто они вообще такие, что заставляют ее так волноваться?». Откуда-то взявшаяся агрессия заставила вылить на собравшихся громкую тираду о том, насколько они странные и устрашающие и что, по крайней мере, невежливо привозить девушку в такое место и запугивать. Несколько минут неловкого молчания прервал приятный голос: — Ты был прав насчет нее, — довольно улыбнувшись, произнес парень с похожей стрижкой, глядя на Санзу, — Риндо, — протянул он свою ладонь девушке, слегка перегнувшись через кофейный столик между ними. Неумело пожав ее, Мэй спросила: — Так причем здесь мой папа? Неназвавшийся брат продолжил: — Он воровал наши деньги, — Хайтани натягивал на руку перчатку, — кому-то придется отвечать за это, то есть — тебе; я поражен тому, что он так тщательно скрывал это от нас и, по всей видимости, от тебя тоже, Мэйуми, — взгляд его серо-сиреневых глаз устремился прямо в нее, — ты же догадываешься, что делают с теми, кто крадет у своих же? — его лицо максимально приблизилось к ней, запах кожи резко ударил в нос, от чего в висках больно кольнуло. Глаза девушки, на сколько они могли себе позволить, раскрылись, а тонкие струйки слез потекли по раскрасневшимся щекам. — Остановись, Ран, — его брат сжал плечо, оттягивая старшего Хайтани на себя, — ты ее пугаешь. Бокал, все еще находившийся в левой руке Мэй, выскользнул и, отрекошетив о диван, звонко разбился. Один из разлетевшихся осколков задел щиколотку девушки, разрезав колготки и оставив тонкий кровоточащий порез, но она даже не заметила — в тот момент ей хотелось провалиться под землю, то ли от всплывшей информации о действиях отца, то ли от беспомощных слез, что не переставали литься. Санзу, нарочито громко прокашлявшись, размахнулся и кинул опустошенный бокал в стену, дабы поддержать Мэй (отчего-то он знал, каково ей сейчас, и хотел исправить положение): — Дурацкие у вас здесь стаканы, парни, — он посмотрел на Мэй, что не отрывая покрасневших мокрых глаз, смотрела на него. «Увидела шрамы», — подумал он. Встав с дивана, Санзу показушно отряхнул брюки и, взяв Мэй под руку, помог ей встать. На негнущихся ногах Такахаси последовала за ним. Когда они оказались на улице, неприятное чувство внутри желудка девушки дало о себе знать — тошнота подступила к горлу. Оперевшись спиной о шершавую стену, она медленно сползла на корточки, держась за лицо. Крупная дрожь ворохом пронеслась вдоль позвоночника, оставаясь где-то в районе копчика. Харучиё, заметив это, снял пиджак и со всей своей аккуратностью накинул его на плечи Мэй, а затем присел напротив: — Мне отвезти тебя домой? — Я могу добраться сама, — голос предательски дрогнул, — не нужно этой фальшивой заботы. Что это вообще было блять сейчас? — она подняла заплаканное лицо и взглянула на мужчину. — Не я виноват в том, что мы имеем, — в этот раз никакой усмешки не было в его словах и Мэй, определенно, это почувствовала. Передернув телом от холода, девушка поднялась, все еще придерживаясь о стену. Открыв дверь авто, она уселась в него и уставилась на Санзу: — Ты так и будешь там стоять? Санзу улыбнулся и, повторяя за девушкой, сел внутрь. — Отвези меня по старому адресу, пожалуйста, — почти наивно прозвучало из уст Такахаси. Едва заметно кивнув, он отдал приказ водителю и, вальяжно рассевшись, взглянул на девушку: — Ты знаешь, что обозначает твое имя? — получив отрицательный ответ, он продолжил, — истинная поглощающая красота, и, честно признаюсь, никогда еще не встречал такого соответствия. Щеки Мэй раскраснелись еще больше, а глаза сами по себе уставились в пол, как у стеснительной девочки-подростка. «Как он хочет, чтобы я отреагировала на это?» — подумала она. — Я не поведусь на твои комплименты, Санзу, — она посмотрела на него исподлобья, оценивая его реакцию, как хищник оценивает поведение добычи. Мужчина, услышав это, улыбнулся уголком рта и уставился в окно: — Кажется, мы почти приехали, возьми, — тонкие изящные пальцы держали визитку с номером телефона, протягивая ее Мэй. — И зачем она мне? — проговорила девушка, но все равно взяла карточку. — Позвони, если тебе понадобится моя помощь, ну, или просто захочешь развлечься, — он подмигнул, глядя, как она вылезает из автомобиля. «Какой же он бестактный и заносчивый!» — пронеслось у нее в голове. Быстро зашагав в сторону частного дома, обнесенного высоким забором, она даже не обернулась. Внутри не осталось всего того, что так любила Мэй: ни запаха вкусного ужина, ни приглушенного света торшеров, ни цветущих фиалок на подоконнике — ничего, что намекало бы на существование жизни здесь. Глубоко вздохнув, девушка бросила телефон на тумбочку, а сверху укрыла пиджаком, который одолжил Санзу (забыл забрать или специально оставил). Пройдя в комнату отца, она щелкнула выключатель на стене: все осталось на своих местах. Подняв рубашку с пола, Мэй села на край кровати и со всей силы прижала ее к себе. — Что мне теперь делать, отец? — вдруг завыла она куда-то в пустоту, — почему ты мне ничего не рассказал, как прикажешь поступать? — с этими словами Мэй злостно скомкала несчастную рубашку и кинула в другой конец комнаты. За ней последовала и подушка, грязная кружка со стола и стопка каких-то бумаг. Все, что находилось там, попало под горячую руку. Оставив после себя полный бардак, она выключила свет и громко захлопнула дверь, провернув ключ в замке. — Теперь все твое не будет мозолить мне глаза, лжец! — прокричала девушка в запертую дверь. Тяжело отдышавшись, Такахаси прошагала в сторону тумбы, на которой был оставлен мобильник. Набрав номер, оставленный Харучиё, она прислонила телефон к уху, а потом, услышав первый гудок, резко сбросила и отложила смартфон. «Нет, это какой-то бред, я не буду ему звонить и, тем более, избегать навалившиеся проблемы, заливая их крепким алкоголем. Сейчас я схожу в душ и лягу в…» — не успела она додумать свою цель на вечер, как дверной звонок оповестил о том, что кто-то пришел. Распахнув дверь, Мэй увидела облокотившегося на дверной косяк Санзу, что свысока смотрел на нее, улыбаясь своими дьявольски хитрыми губами. — Не прошло и часа с нашего расставания, детка, а ты уже позвонила, — он достал телефон из кармана брюк и слегка потряс им у нее перед лицом, — и, кстати, мой пиджак. — Да, держи, — она виновато протянула руку с вещью, — я случайно позвонила. Санзу, удивившись слишком спокойному ответу Мэй, схватился за ткань пиджака, но тянуть на себя не стал. (Два идиота, держащие между собой пиджак). — Может, сходим кое-куда? — он слегка наклонился, пытаясь вглядеться в лицо собеседницы. Приятный аромат его одеколона окутал Мэй. — Например, в один из твоих клубов? — она сверкнула изумрудными глазами, в которых появился азарт. «Сумасшедшая, мне нравится», — подумал Харучиё.

***

Громкая музыка долбила по ушам, явно заглушая назойливые мысли. Не то что бы Мэй любила этот шум, запах потных тел, дрыгающих под бит и норовящих затянуть тебя на танцпол, но все здесь казалось таким примитивным — самое то, чтоб забить на свою тяжкую жизненную ношу и в один вечер выпустить всю скопившуюся боль. Вновь следуя за Санзу, Мэй прошла в роскошную комнату, охраняемую двумя амбалами, с яркой неоновой табличкой «VIP». — Конечно, мы оказались здесь, ты не мог ударить в грязь лицом, как в первую нашу встречу, — прошептала она ему на ухо, схватившись миниатюрной ручкой за плечо и поднявшись на носочки, — что здесь наливают? — Мэйуми схватила первый попавшийся бокал с подноса и поднесла к носу. Терпкий, слегка горьковатый вкус разлился по горлу, будто обжигая легкие. «Это та же самая девушка, что пускала сопли сегодня на встрече?» — Санзу остановился, так и не дойдя до бордовых диванов, на которых уже расположилась Мэй. — Ты любишь алкоголь покрепче? — он кивнул в сторону опустошенного стакана, задорно улыбаясь. — А что любишь ты? — Мэй подняла уже слегка опьяневший взгляд на него. — Виски, деньги и хороший секс, — будто оттачивая каждое слово, он прошагал к девушке и сел рядом (но мы с вами знаем, что об одном он точно умолчал). Мэй мельком взглянула на натянувшуюся ткань брюк в зоне паха мужчины. Щеки зарделись, а в голове появился белый шум после очередного выпитого бокала. «Сделай все, чтоб заглушить этот чертов голос внутри», — подначивала она сама себя. Наконец, дойдя до нужной точки, она медленно, слегка пошатываясь, но по-прежнему сохраняя свою изящную женственность, вышла на танцпол. Яркие огоньки зарябили по фигуре, очерчивая каждый изгиб груди и бедер. Возможно, Мэй и не слышала даже, какой была музыка, но двигалась она превосходно. Санзу, не выдержав жадных взглядов, направленных на свою спутницу, подорвался к ней. И хоть выпил он почти столько же, как и она, опьянение так и не произошло. Находясь слишком близко к ней, он не посмел обвить ее тело руками и оставить пылающий поцелуй на шее. Но это смогла она. Взяв его пальцы, она со всей нежностью положила их на талию, а сама потянулась к губам, но, потеряв равновесие на мгновение, попала в уголок губ — там, где шрамы. Санзу вздрогнул, а потом взглянул на нее иначе — так тепло, будто знал ее всю жизнь. — Ты слишком сексуальна для этого места, малышка, — он прошептал ей на ухо, приподняв прядку шелковистых волос, — продолжим у меня? Его манящая улыбка свела ее с ума. «Что со мной сделал алкоголь и отсутствие мужчины?» — подумала Мэй. Окончательно обмякнув в таких сильных и теплых руках, она лишь могла догадываться о том, что было дальше.