Возрождения Бога в мире DхD.

Это был редкий, драгоценный день — один из тех, что выпадают словно милость судьбы, когда можно на миг забыть о войнах, заговорах, о всей той тяжкой ноше, что лежала на его плечах. Наруто мог, наконец, позволить себе просто быть — быть рядом с теми, кто стал ему дорог: с сёстрами, с Рейналь, чьи судьбы так причудливо переплелись с его собственной. Последние дни были наполнены бурями — кровью, предательствами, мучительными решениями. Но сегодня... сегодня был покой. Они позавтракали вместе — за одним столом, как настоящая семья. И тогда, не сговариваясь, решили выйти. Просто прогуляться, вдохнуть воздух, почувствовать, что мир ещё существует за пределами их вечной борьбы. Но как быть с тремя спутницами? Как не обделить ни одну из них вниманием? Наруто, с его вечной мукой о справедливости, нашёл выход — клоны. Трое их, точных как отражения в зеркале, каждый взял за руку свою девушку. Он знал, что это не то же самое. Зная, что Таюи и Карин предпочли бы его самого, а не бледную тень. Знал, что Рейналь, только начавшая свой путь в их клане, тоже заслуживала большего. Но они понимали. Понимали, что за этим жестом — не равнодушие, а отчаянная попытка уделить каждой хоть каплю тепла. — В следующий раз... — сказал он, и в голосе его звучало что-то надтреснутое, почти виноватое. — Мы пойдём все вместе. Без клонов. Я обещаю. И они поверили. Поверили, потому что видели — как он старается. Как из последних сил цепляется за эту хрупкую, почти невозможную нормальность. А пока... Пока клоны вели их по знакомым улицам — Таюи и Карин к их любимым местам, Рейналь — в неизвестность, куда она сама пожелает. И Наруто-оригинал стоял в тени, глядя вслед, с горькой улыбкой на губах. Он дал им этот день. Но какой ценой? Ценой разделённого сердца, разорванного между долгом и... И тем, что, быть может, когда-нибудь станет просто счастьем. День, начавшийся с благих намерений, обернулся странной игрой совести. Трое клонов - три отражения одной мятущейся души - вели своих спутниц разными путями, словно испытывая судьбу. Таюи, с ее детской жаждой прекрасного, тянуло в музеи. Неважно какие - исторические, художественные, технические. Ей нужно было впитать в себя весь этот мир, которого она так долго была лишена. Клон (а был ли он всего лишь клоном?) покорно следовал за ней, чувствуя, как в груди шевелится что-то необъяснимое при виде ее сияющих глаз. Карин же, вечная книгочейка, искала спасения в пыльных фолиантах главной библиотеки. Ее клон-спутник наблюдал, как пальцы девушки дрожат, перелистывая страницы, и впервые задумался - а может ли тень, созданная на час, испытывать нежность? Но самое странное происходило с Рейналь. Она настойчиво вела своего двойника к тем самым аттракционам, где когда-то была с Иссэем. "В прошлый раз денег не хватило", - говорила она, но в глазах читалось нечто большее - попытка стереть одно воспоминание, наложив на него другое. Клон молча оплачивал все карусели, чувствуя горечь этого искупления. А что же оригинал? Он, измученный внутренними противоречиями, направился в любовный отель - не для утех, а для странного эксперимента над собственной душой. Создав нового клона и тут же развеяв его, он словно проверял - способен ли еще чувствовать, когда его чувства распределены между тремя? Информация, переданная при развоплощении, заставила остальных клонов лишь улыбнуться. Но что скрывалось за этой улыбкой - понимание или покорность своей участи временных замен? Вечером, собравшись в ресторане, все четверо (или все же семеро?) создавали видимость счастливого свидания. А потом... Потом был любовный отель, где иллюзия должна была достичь своего апогея. Но может ли иллюзия удовлетворить ту жажду подлинности, что тлела в каждом из них? В этом странном танце теней и подлинников, в этом болезненном разделении чувств, Наруто проводил жестокий эксперимент - над собой, над ними, над самой природой человеческих отношений. У порога отеля Наруто развеял свои копии — словно освобождаясь от последних следов раздвоенности. Девушки вошли следом, и в их глазах читалось странное смешение стыда и ожидания. Номер, залитый мягким светом, казался одновременно убежищем и местом испытания. Рейналь, ещё не вполне понимавшая происходящего, смущённо опустила взгляд, когда Таюи и Карин шепотом объяснили ей суть этого вечера. Краска залила её щёки, но в уголках губ дрогнула робкая улыбка — будто впервые за долгое время она позволяла себе просто чувствовать. Они удалились в душевую, смывая с себя не только пот, но и всю тяжесть пережитых дней. Вода стекала по их телам, смывая границы между "до" и "после". Выйдя, они увидели Наруто — улыбающегося, но в его глазах читалась та же неуверенность, что и в их собственных сердцах. Что последовало дальше, было смешением страха и желания, греха и искупления. Прикосновения, поцелуи, переплетения тел — не просто плотское единение, но попытка через физическую близость найти то душевное тепло, которого так не хватало каждому из них. К утру они лежали, сплетённые в немом объятии, как потерянные души, нашедшие временное пристанище в друг друге. Утренний душ стал не просто гигиенической процедурой, но ритуалом очищения — от стыда, от сомнений, от груза совершённого. Выйдя на улицу, они молча шли домой, каждый переживая эту ночь по-своему. Было ли это падением или возвышением? Грехом или спасением? На этот вопрос каждому предстояло ответить самому.