Возрождения Бога в мире DхD.

Настал день саммита трёх фракций. Михаил, с его вечной мудростью пророка, уже принял решение - Аскалон не достанется Иссэю. "Как можно доверить священный клинок тому, кого отвергли даже свои?" - размышлял он, глядя на подготовленный пьедестал для меча. В его глазах читалась не просто осторожность - древний страх перед предательством, перед тем, как святыня может обратиться против своих же создателей. Тем временем в Аду Сазекс, вернувшийся к своим владениям, собрал совет. Отсутствие Риас говорило само за себя - разве может считаться наследницей та, что бежит от ответственности? Совет единодушно признал Милликаса, сына Сазекса и Грефии, новым главой клана. Отчёт Соны, переданный без искажений, стал последним гвоздем в крышку грода амбиций Риас - там она и её свита были описаны не как герои, а как трусы, бросившие поле боя. Пока команда Риас бесцельно скиталась по городу, трое необычных собеседников собрались на крыше высотного здания. Азазель, Баракиэль и Вали - три фигуры, каждая из которых несла в себе целую историю падения и надежды. - "Азазель, точно ли мне нужно присутствовать на саммите?" - спросил Вали, и в его голосе слышалась не привычная надменность, а странная усталость. - "Конечно, Вали. Ты же Белый дракон, это твоя обязанность," - ответил Азазель, наблюдая, как последние лучи солнца играют на стеклах города. - "Ты думаешь, что благодаря саммиту война не повторится?" - в этом вопросе Вади звучал скепсис, приправленный горечью. - "Типичные слова для одержимого драконом человека," - заметил Азазель. - "Такие как ты обычно не живут долго," - добавил Баракиэль, не отрывая взгляда от горизонта. - "Ничего страшного, я не собираюсь жить вечно," - ответил Вали, и впервые за долгие годы в его голосе прозвучала подлинная, не наигранная печаль. - "Просто жаль, что мне пришлось родиться в эту эпоху, в этом мире без Бога. Я хотел бы побеть его." - "Ты считаешь, что Бога не существует?" - удивился Баракиэль. - "Он погиб в прошлой войне," - уверенно заявил Вали. - "Но в этом мире он возродился как человек и следит за всеми из тени," - таинственно произнёс Азазель. - Наступила пауза. Вали смотрел вдаль, его лицо искажала внутренняя борьба. - "Если он придёт на саммит, у меня будет к нему просьба," - наконец сказал он. - "Просьба? Разве ты не хотел убить его?" - удивился Азазель. - "Да, но если ты говоришь, что он жив... я предпочту отказаться от своей жажды убийства и попросить его о помощи," - голос Вади дрогнул. - "Мне нужно попросить его спасти нашего с Офис сына." - "У тебя есть сын? Я впервые слышу об этом," - искренне удивился Азазель. - "Это было 20 лет назад," - начал Вали, и его глаза стали мутными от воспоминаний. - "Я встретил девушку по имени Офис. Мы полюбили друг друга, и всё казалось прекрасным. Но когда она родила нашего сына... что-то пошло не так. Мы потеряли его. Офис стала закрытой и держала всех на расстоянии, даже меня." В этих словах звучала такая боль, что даже Баракиэль, обычно невозмутимый, не смог скрыть сочувствия. - "Сейчас тебе не о чём беспокоиться. После саммита поговори с Наруто, он поможет," - мягко посоветовал Азазель, кладя руку на плечо Вади. Над городом сгущались сумерки, предвещая начало великого собрания, где судьбы многих висели на волоске. А эти трое на крыше, такие разные, но объединённые теперь общей тайной, молча смотрели на приближающуюся ночь, каждый со своими мыслями и надеждами. Наруто стоял посреди зала, окружённый своими верными. В его осанке, в каждом жесте чувствовалась та непоколебимая решимость, что свойственна лишь тем, кто несёт на своих плечах бремя власти. Голос его звучал не громко, но с той неоспоримой ясностью, перед которой умолкают любые возражения: — Повторюсь ещё раз. — Он сделал паузу, давая каждому слову проникнуть в сознание слушателей. — На саммит пойдут Рейналь, Акено и Драйг. Остальные... — Его взгляд обвёл собравшихся, — и весь клан будьте готовы. Дети Хагоромо, — тут он обратился к Биджо, — также подготовьтесь. Впервые назвав их так, он не встретил возражений. В глазах Биджо читалось не покорность, но понимание — сейчас не время для препирательств. Наруто был прав, и эта правота ощущалась в самой атмосфере, тяжёлой, как воздух перед грозой. — Ваша задача... — продолжил Наруто, и каждое его слово падало, как молот на наковальню, — помочь, если придёт враг. Установите барьер и охраняйте его семью мечниками. Если противник нападёт на тех, кто держит барьер... — Здесь он сделал едва заметную паузу, — защищайте их. Никаких лишних слов, никаких объяснений. Приказ был ясен, как божий день. Собравшиеся молча кивнули — не из страха, нет, но из того глубочайшего понимания, что сейчас от каждого зависит слишком многое. Затем они разошлись, каждый к своему месту, к своей ноше, которую предстояло нести. Наруто же остался с тремя избранными. Рейналь, Акено и Драйг стояли перед ним, и в их глазах читалась та же решимость, что горела в его собственных. — Возьмитесь за руки, — произнёс он, и голос его звучал уже иначе — не как приказ, а как приглашение к таинству. Когда их ладони соединились, Наруто возложил свои руки на их плечи. В этот миг между ними пробежала невидимая искра — не электричество, но нечто более древнее, более могущественное. И прежде чем кто-либо успел сделать вдох, они исчезли в ослепительной вспышке Полёта Бога Грома, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха, словно пространство само содрогнулось от этого соприкосновения с божественным. И стало тихо. Пустой зал, в котором ещё минуту назад кипела жизнь, теперь напоминал опустевший храм после священнодействия. Лишь лёгкий запах озона напоминал о том, что здесь только что вершилось нечто, выходящее за рамки обыденного. А где-то далеко, за пределами этого мира, четверо продолжали свой путь — к саммиту, к судьбе, к тому моменту, когда решатся судьбы многих. И каждый из них нёс в себе не только свою волю, но и частицу той великой силы, что объединила их в этот решающий час. Зал заседаний, величественный и холодный, встретил Риас и её свиту тяжёлым молчанием. Высокие потолки, белые стены, бордовые занавески, пропускающие тусклый свет – всё здесь дышало официальной важностью и скрытой угрозой. Они вошли поздно, нарушив установленный порядок, и сразу почувствовали на себе взгляды присутствующих – оценивающие, осуждающие, насмешливые. Сазекс, восседавший во главе стола рядом с Сирафол Левиафан, даже не потрудился встать. Его взгляд, полный презрения и раздражения, заставил Риас и её свиту невольно замереть на пороге. — Простите наше опоздание, — прозвучало неуверенно, почти робко. - Сазекс усмехнулся – невесёлой, язвительной усмешкой. — Разрешите представить, — произнёс он, и каждый его звук был как удар хлыста. — Это моя сестра и её слуги. Хотя, честно говоря, я не знаю, зачем они здесь. - Михаил, сидевший напротив, слегка нахмурился. Его спокойный, но твёрдый голос прозвучал как гром среди ясного неба: — Всё понятно, Сазекс. Но нам нужен ещё один представитель. - Эти слова повисли в воздухе, породив в головах Риас и её свиты мучительный вопрос: - "Без ещё одного представителя совет не может начаться?" Они переглянулись, чувствуя, как почва уходит у них из-под ног. Их присутствие здесь, оказывается, ничего не значило. Они были лишними, ненужными, почти призраками, явившимися не вовремя. Азазель и Баракиэль молча наблюдали за этой сценой. Вали, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди – в его глазах читалось холодное любопытство. Зеновия и Ирина, верные Богу, даже не взглянули в сторону Риас – их вера, укреплённая действиями Наруто, была непоколебима. Овальный дубовый стол, тёмно-синий ковёр, строгие линии зала – всё это казалось теперь символом того порядка, от которого Риас и её свита были отрезаны. Они стояли на краю, в полумраке, в то время как свет падал лишь на тех, кто имел право принимать решения. Тишина. Все ждали только одного – Наруто и его сопровождение. И в этой тишине, в этом напряжённом ожидании, Риас впервые по-настоящему осознала своё положение. Она была не наследницей, не лидером, а всего лишь изгоем, случайно забредшим на чужой пир. Её свита нервно переминалась с ноги на ногу, а в голове у каждого звучал один и тот же вопрос: "Что теперь будет?" Но ответа не было. Было только молчание. И ожидание. И понимание того, что их судьба уже решена – без них. Группа Риас застыла в тягостном ожидании. Они вошли в зал с напускной уверенностью, ожидая, что саммит начнётся тотчас же по их прибытию. Но действительность оказалась жестокой - их присутствие не только не требовалось, но и явно нарушало установленный порядок. - "Эй, брат," - робко начала Риас, пытаясь придать своему голосу твёрдости. - Сазекс повернулся к ней, и в его взгляде читалось не просто раздражение - холодное презрение, смешанное с брезгливостью. - "Мне не сообщали, что должен прийти ещё кто-то." - "А тебя здесь не должно быть," - отрезал он, и каждое слово падало, как камень. - "В зале должны быть только главы фракций и участники прошлых битв. Ты же, судя по отчёту, приняла вызов и сбежала." - Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в самое сердце. - "Твои поступки, Риас, понесут наказание. Так что замолчи и будь тише." В этот момент дверь распахнулась, и в зал вошёл Наруто. За ним следовали Акено, Рейналь и Драйг. В их появлении было нечто неоспоримое, как явление высшей силы. Все присутствующие, кроме группы Риас, склонились в глубоком поклоне. Риас застыла в недоумении. Её брат, Левиафан - они кланялись этому... человеку? Почему? Что в нём такого особенного? Её мысли прервал голос Михаила: - "Добрый вечер, Господин, мы только Вас и ждали." - "Благодарю вас. Думаю, мы можем начать наше собрание," - спокойно ответил Наруто. Наруто занял своё место за столом. Рейналь встала за его спиной, приняв позу верного стража. Акено подошла к отцу, Баракиэлю, а Драйг встал рядом с Вали. При виде Драйга в человеческом облике глаза Вали и Альбиона расширились от изумления. Между Наруто и Вали завязался безмолвный разговор через ментальную связь: - "Привет, Вали. Как она? Она отошла после инцидента?" - "Не полностью. Она всё ещё в шоке, но уже лучше." - "Всё закончится скоро. Я собираюсь отправиться, чтобы сразиться с Сатори и освободить Муку, твоего сына." - "Ты знаешь Сатори?" - мысленный голос Вали дрогнул от удивления. - "Да, видел его раньше, но тогда не удалось сразиться. В этот раз я уничтожу его и верну вашего сына." - "Благодарю вас, ваше превосходительство." - "Не переживай, брат," - мысленно добавил Драйг. - "Наруто держит слово. Твои друзья не пострадают." Риас наблюдала за этой сценой, и в её душе зрело мучительное понимание. Она стояла среди великих сил, но не была их частью. Её брат, её бывшие союзники - все они признавали авторитет этого человека, в то время как она сама оказалась на обочине событий. В этом зале, где решались судьбы миров, она была всего лишь незваным гостем - отверженной, ненужной, забытой. И самое страшное заключалось в том, что это было справедливо. Когда Наруто занял своё место, в зале воцарилась тяжёлая, почти удушающая тишина. Азазель первым нарушил молчание - его голос, обычно насмешливый, теперь звучал с непривычной формальностью: "Наруто-сама и Сона-сан, прошу прощения за моего подчинённого, который вызвал столько неприятностей." - В этих словах слышалось не просто извинение - в них читалось глубинное понимание того, что произошло нечто непоправимое, нечто, что изменило баланс сил навсегда. - "Всё в порядке, Азазель, всё в порядке," - ответил Наруто, и в его спокойном тоне угадывалось странное милосердие победителя к побеждённому. - "Предлагаю начать. Сона Ситри, прошу начинать," - продолжил Азазель, откинувшись в кресле с видом человека, готового принять любой приговор. Сона подошла к столу с холодной решимостью следователя, представляющего неопровержимые улики. Её пальцы уверенно активировали устройство, и перед собравшимися развернулась голографическая панорама битвы. Сазекс впился глазами в изображение, его взгляд жадно выискивал хоть малейший намёк на участие сестры. Но нет - на записи ясно было видно, как сражались лишь Наруто и его спутницы, как Сона и её люди держали оборону. Риас же... Риас не было. Совсем. Риас сидела, сжав руки в бессильных кулаках. В её глазах читалось отчаяние загнанного зверя - она понимала, что её ложь раскрыта, что все эти высокопарные речи о её героизме были лишь плодом её воображения. - "Это всё, что касается прошлой битвы," - холодно констатировала Сона, убирая устройство. - "Благодарю вас, Сона-сан," - кивнул Наруто. - "Можете быть свободны." - "Спасибо, Сона," - добавил Азазель, и в его голосе впервые за всё время прозвучала искренняя благодарность. - Михаил, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, наконец заговорил: - "А теперь я хотел бы услышать ваше мнение," - обратился он к Азазелю. - "Моё мнение не имеет значения," - ответил тот с горькой усмешкой. - "Кокабиэль действовал по своей воле." - "Так вы не причастны?" - в голосе Сазекса звучало недоверие. - "Я лишь дал ему свободу, чтобы понять, что он задумал," - объяснил Азазель. - "Он не знал, что я следил за ним. Но когда Наруто-сама принёс мне запечатывающий свиток..." - Он замолчал на мгновение, и в его глазах мелькнула подлинная боль. - "Я увидел Кокабиэля... но его тело было обезглавленным." - "Прости, Азазель," - тихо сказал Наруто, - "но у меня не было выбора." - "Всё в порядке, Наруто," - ответил Азазель, и в его голосе впервые прозвучало подлинное смирение. - "Он сам виноват в своём падении." В этих словах заключалась страшная истина - каждый несёт ответственность за свои поступки, и даже самые могущественные не могут избежать последствий своих решений. И в этом зале, где вершилась история, все присутствующие понимали - наступила новая эра, эра, где правда больше не могла быть скрыта, а ложь - оставаться безнаказанной.