Менеджер дьявола

      Странности и сложности продолжали преследовать меня и нашу группу. Вообще пятерых молоденьких участниц восприняли вполне себе сносно, а вот шестую… Слишком старая, шептали в одном углу, многовато пластики, отвечали с другого, и что самое обидное — нет таланта. С Чонгуком мы практически не пересекались, но ещё там на парковке, он дал мне понять, что его слова были лишь минутной фальшью. Он правда хотел, чтобы я поверила в его благие намерения? Ему просто было не нужно, чтобы бывший менеджер, который так сильно его раздражала, вновь мелькала перед глазами.       Как-то так вышло, что я мелькала только перед глазами Мин Юнги. Он был свято уверен в том, что из меня получится крутой продюсер и когда я решила подколоть его и спросила: — Что, такой же крутой и гениальный как Мин Шуга?       Я ожидала в ответ чего угодно: осуждающего взгляда, смеха, полуулыбки, но уж точно никак не… — Возможно, что даже так, — с этими словами он вернулся к своему оборудованию и я последовала его примеру.

***

      Реальная проблема появилась тогда, когда моя работа с Юнги, стала вредить моей деятельности группы. Я постоянно пропускаю общие тренировки, а если и приползаю на них, то сонная, так как спала часа по три в сутки и то, чаще всего на диване в студии Юнги. Благо, что у Мин Юнги было достаточно большое влияние и пока что он мог меня спасать. А ещё, при этом гарантировал, что когда мы с ним выпустим одну песню, то всем сразу всё станет ясно. Я конечно была согласна с тем, что мелодия цепляла за душу, а когда задумывалась о том, что на восемьдесят процентов написала её сама, то мурашки по всему телу шли. — Ну Юнги оппа! — я в которой раз наседаю на этого гения, но он не хочется колоться. — Я уже сказал тебе тебе — нет! — когда Юнги включает свой серьёзный голос, спорить и играться как-то сразу желание пропадает. — Ха, а я то всё думаю, чего ты с ней завис почти на три месяца. Теперь понятно чего, — нас прерывает голос Чонгука, который появляется в студии из ниоткуда и исчезает туда же, с похабной улыбкой на губах.       Лишь когда он исчезает, я понимаю, что позволила себе находится непозволительно близко к Юнги, ну, или это он позволяет мне находится так близко к себе. Это уж как посмотреть. — Чего перепугалась вся, за ним сейчас надумаешь бежать? — я неуверенно кусаю губу, но у меня по глазам всё понятно и поэтому я меньше всего ожидаю, что меня ущипнут за нос! — Ой! Больше же бл… — мат с моего рта так и не срывается, потому что мой нос всё ещё не отпустили. — Юнги оппа, так не честно! Я же не ребёнок, мне двадцать шесть лет! — Вот именно, а тому оболтусу вообще тридцатник, и что толку то? Я тебя по-хорошему сейчас прошу, давай продолжим работать. Нормально.       Спорить с Мин Юнги — себе дороже, поэтому я и не делаю этого. Работа продолжается, а за ней я и не замечаю, как вновь приближается главная премия года, а за ней куча проблем. Я должна выступать со своей группой, но на меня всё больше давит Юнги, который говорит, что во мне душат талант и он знает какого это. Я же в свою очередь напоминаю ему о том, что помимо таланта, Юнги, не меньше чем мне, знакомо чувство долга и ответственности перед другими.       Я правда, я хотела тренироваться, хотела выкладываться во всю и доказать нашим девочкам, что мы на что-то способны, но кто мог предположить, что я так остро отреагирую на Чонгука и Суну? Этой девице буквально вчера восемнадцать исполнилось, она ещё даже совершеннолетней не считается! Мне и самой было стыдно за ту сцену, которую я закатила, как я отчитала Суну, которая сначала пыталась качать права и говорить о том, что я чуть-ли не бросила их, поселившись в студии Юнги. Потом она получила уже за то, что обращается к старшим без должного уважения, но больше всего в шоке я была в тот момент, когда Чонгук, посмеиваясь, решил нас разнять и я залепила ему пощёчину.       Она была не первой и не вызвала такого бурного удивления, но когда я стала продолжать бить Чонгука по лицу и по всему телу, до куда дотянутся ладони, он не на шутку разволновался. — Эй, Луна, ты чего? — чёрт, это наверное один из первых моментов, когда я вижу его искренне счастливым. — Нравится играться мною, да? — слёзы злости и боли выступают на глазах, заставляя Чонгука нахмурится. — Думаешь, что я НАСТОЛЬКО идиотка? Хватит мучить меня! Я не твоя игрушка, и вообще, никогда не буду твоей. Запомни, сколько бы боли ты мне не причинил, я приумножу её и стану сильнее.

***

      На премии года наша группа выступила. Это всё, что можно было про нас сказать, ведь нас совершенно точно не запомнили и наград нам как своих ушей не видать. Девочки расстроены и не знают на кого злится. На Суну, которая нарушила правила и подвергла их всех опасности, и которой они все, на самом деле немного завидуют. Они дети, это позволительно. На меня они злились по-другому. Я взяла на себя роль их старшей сестры и даже для кого-то матери, а в ответственный момент бросила. Всё это изначально было плохой идей. И нет, я не только о том, чтобы становится айдолом, а о том, чтобы оставаться поблизости Чонгука. Он же ходячая катастрофа, цунами, падение самолётов, аварии и…       И он поёт мою песню. От неожиданности узнаваемых нот, я резко подскакиваю на месте, но девочки сажают меня на место. Глазами я ищу Мин Юнги и натыкаюсь на его довольные и прищуренные, он наслаждается песней и тем, что оказался прав. Из меня и правда вышел хороший продюсер, потому что песня чудесная, она переливается нежными колокольчиками у меня в ушах, и конечно же, она берет награду «Песня Года». Проблема в том, что к такой награде обычно вызывают и продюсера песни, а мне наверное и не стоило мечтать услышать Мин Юнги, потому что я слышу. — Ким Луна! Выходи же на сцену, молодое дарование!       Вот тут вы прям угадали, Чонгук мне и по голове и по жопе, и по чему только не даст. Святой Гений Мин Юнги, спаси меня, на тебя одного надежда!