Менеджер дьявола

      Окей, пописать мне дали, а что дальше делать, не рассказали. Машина привезла нас к Юнги оппе домой и пока двое мужчин орали в соседней от меня комнате, я с интересом рассматривала гостиную величайшего музыкального продюсера. Мне почему-то казалось, что обстановка в его квартире должна быть мрачноватой и очень стильной, но факту здесь было… Очень мило. Конечно техника и мебель были безумно дорогими, а паркет и стены были сдержанных тонов, но здесь было множество мелочей, которые могли указать на внутренний мир жителя этой квартиры. Было очень мило обнаружить на полках и стенах множество фотографий с друзьями из группы, так же кое-какие награды, растения и даже мягкие игрушки. Думаю, что некоторые вещи из интерьера приносили друзья Юнги оппы, потому что были совсем уж не вписывающиеся в его размеренный темп жизни вещи. Например, растения. Я видела как много работает этот мужчина, и что он практически живёт в своей студии, а если и выходит из неё, то работает из дома, где у него так же была своя студия, только уже домашняя. Собственно из неё сейчас и доносились крики, и честное слово, я впервые слышала, чтобы Мин Юнги повысил на кого-то голос. Тем более, в голове не укладывалось, что кричал он на своего младшего и из-за меня. До меня доносились такие фразы как: «В какую жопу ты засунул свою голову и что творишь?», «Какого хрена ты тащишь её как вещь через толпу народа, которая всё это видит, и блять, запоминает, чтобы потом перемывать тебе косточки», «Ладно ты о себе не думаешь, но ты о Луне хоть раз пытался подумать? Твоей карьере уже хрен что угрожать может, ты твёрдо на ногах стоишь, а она только начинает свой путь», и прочие нравоучения, которые закончились фразой «Ты как разговариваешь со своим хёном?! Совсем уже оборзел!». После этой фразы, Чонгук буквально пулей вылетел из студии и так же быстро вылетел из квартиры, оставляя за собой клубы красного дыма. Ну, это я себе так представляла, потому что злость исходящая от него, ощущалась физически.       Проходили минуты после ухода Чонгука, а я сидела на диване и сложив ладошки на коленках, ждала. Только вот чего? Чонгук ушёл, Юнги оппа не выходит из студии, а мне по-хорошему уже пора возвращаться в общежитие к девочкам. Я ведь даже вещи свои и телефон не забрала из гримёрки. Я поднялась с дивана, с намерением потревожить мужчину засевшего в студии и попросить у него телефон. Мне нужно было позвонить менеджеру и попросить забрать меня, ну или прислать за мной водителя. Я, конечно, ещё не особо популярна, но нам с девочками уже запрещено перемещаться по городу и за его пределами без водителя и представителей компании с охраной. Заходить в чужую студию было откровенно страшно, но выбора у меня всё равно не было. Судя по настенным часам в гостиной, время близилось к десяти часам вечера и мне реально надо было торопиться. — Юнги оппа, я могу зайти? — я аккуратно постучала в дверь и так же аккуратно приоткрыла дверь в святыню Мин Юнги.       Обладатель этой святыни обнаружился лежащим на небольшом кожаном диванчике, с рукой согнутой в локте на лице, с моего расстояния он выглядел спящим и если бы не его моментальная реакция, то я бы правда подумала, что ссора с Чонгуком его совершенно не волнует, и он вот так вот просто заснул. — Да, проходи, Луна, — Юнги моментально садится на диване и похлопывает по месту рядом с собой, а как только моя пятая точка опускается на, как оказалось, очень удобный диван, то в меня прилетает чужой тяжёлый взгляд. — А теперь, ты расскажешь мне всё, что тебя связывает с Чонгуком.       Только я пытаюсь открыть рот и начать оправдываться, как Юнги поднимает раскрытую ладонь вверх. — Не надо врать, предупреждаю сразу. От этого упёртого барана я сейчас ничего не добьюсь, но потом он всё равно придёт извиняться. А пока, — взгляд стал чуть мягче, ладонь опустилась на мою, лежащую на дрожащих от страха коленках. — Ты мне расскажешь, как всё у вас случилось на самом деле. Хорошо? Обещаю, ругать и отчитывать не стану.       И после того, как мне удалось унять внутреннюю дрожь и просто довериться этому гениальному человеку, то из меня полилось так, как не лилось ни при одной кишечной инфекции, подхваченной мною в детстве, когда я снова и снова глотала грязную воду в озере. А начала я всё с гениальной фразы: — Я начну с того, что ваш золотой маннэ полный мудак!       >Юнги слушал меня внимательно, сложив ладони в замок и положив на них сверху голову. Где-то он просто кивал, где-то приподнимал удивлённо брови, а где-то и вовсе тихо матерился себе под нос. Под конец моего рассказа он стал совсем мрачным и я даже незаметно стала отодвигаться от него на диване. Пусть он и сказал, что не будет на меня ругаться, но прямо сейчас я не была в этом уверенна, правда. — Сиди спокойно, ты же ничего плохого не сделала, — с этими словами Юнги полез в карман своих брюк и выудил оттуда телефон, кому-то набирая, а потом вслушиваясь в долгие гудки и в итоге отбрасывая телефон от себя. — Сука! Трубку не берёт, ну что за несносный ребёнок. — Юнги оппа, ты меня прости конечно, но какой же он ребёнок? Мудак и козёл — это да, но ему почти тридцать, — мда, Луна, интеллектом ты конечно не блещешь. Тут мужик стоит злой как чёрт, а ты под руку лезешь с такими вот высказываниями. — Простите.       Я опускаю голову низко, чтобы действительно дать понять, что я сожалею, а ещё, что так и от страха описаться недолго. Нет, ну серьёзно, Мин Юнги вообще знает о том, как может давить своей аурой на людей? Но на моё удивление, лицо мужчины неожиданно разгладилось и вся давящая атмосфера испарилась из студии, стоило только лёгкой улыбке появится на его губах. Он смотрел куда-то в пол, и казалось, что вспоминал о чём-то. — Чонгук всегда будет для нас мелким, ты не поймёшь этого, но мы будем его оберегать и тогда, когда ему будет пятьдесят лет, — объяснять мне о ком говорит Юнги, говоря «для нас», не имело смысла. Я понимала, что он имеет в виду себя и других хёнов Чонгука из группы. Когда мужчина поднял на меня свой взгляд, улыбка всё ещё присутствовала на его лице, но в глазах появилась непонятная мне грусть. — Когда мы с ребятами решили не продлевать контракт, Чонгуку это решение далось тяжелее всего, хотя он уже давно мечтал о сольной карьере. Без нас ему пришлось учится многим вещам заново, и самое отвратительное в том, что каждый из нас настолько ушёл в саморазвитие, что мы просто бросили нашего мелкого, лишь изредка звоня и навещая.       Слова Юнги наполнили меня пониманием, ведь в те редкие дни, когда Чонгук не умудрялся вывести меня из себя слишком сильно, или же в моменты, когда мне удавалось застать его излишне задумчивым или неразговорчивым, я и сама задумывалась о том, насколько он скучает по своим хёнам и группе. Я не знала какие слова подобрать и что сказать загрустившему мужчине, но мне и не понадобилось это делать, потому что он быстро вернул себе самообладание и вновь стал собранным и серьёзным. — Так, тебе наверное нужно вернутся в общежитие и скорее всего у тебя нет с собой телефона, поэтому ты пришла ко мне? — я молча киваю головой. — Я бы мог предложить тебя отвезти, но если честно, я очень устал и мне бы Гука найти, так что давай я наберу в компанию и за тобой пришлют машину. — Да, да, конечно! Я бы и не стала просить тебя отвести меня Юнги оппа, — я благодарно киваю мужчине и выхожу из студии после того, как он сообщает мне, что машина приедет через пятнадцать минут.       Оставшееся время я провела в гостиной в одиночестве, Юнги подошёл ко мне лишь тогда, когда машина уже приехала и он проводил меня к выходу из квартиры. Напоследок он сказал мне, что я действительно хорошо постаралась с песней для Чонгука и что он ещё свяжется со мной. Его обещание одновременно испугало меня и заставило сердце зайтись восторженным ожиданием.       Я никогда не планировала становиться айдолом или продюсером, тем более в двадцать шесть лет, но получилось так, как получилось. Сейчас я действительно боялась будущего, и не знала, что ждёт впереди. Я даже не могла понять, кем я действительно хочу быть, но пути назад у меня не было. Первоначальный контракт подписан на пять лет, и мне никуда не деться в любом случае. Поглощённая этими мыслями, я отстранёно здороваюсь с водителем приехавшим за мной и замечаю неладное лишь минут через пять езды. Машина заметно виляет, что очень опасно на узких дорогах вечернего Сеула. В какой-то момент мы едва ли успеваем затормозить на красный сигнал светофора, и почти въезжаем в бампер чужой машины. На этом мои нервы сдают, и я трясущейся рукой тянусь к плечу водителя, слегка его потряхивая. — Простите, Вы в порядке? Может быть стоит позвонить в компанию и вызвать другого водителя? Я могла бы сесть за руль, но у меня с собой нет водительского удостовер…       Я прерываюсь на полуслове, когда «водитель» снимает с себя кепку и поворачивается в пол-оборота ко мне. Чонгук смотрит на меня с ухмылкой, но меня пугает не это и даже не сам факт того, что за рулём сидит он, а не водитель. Меня пугает хмельной взгляд и запах алкоголя, витающий в машине и который я из-за своей невнимательности и задумчивости, улавливаю лишь сейчас. — Господи, да ты пьян! — Боишься, малышка Луна? — вновь ухмыляется парень. — Ты совсем идиот? Плевать на права! Дай мне сесть за руль.       Я тянусь к ручке двери и пытаюсь её открыть, но та не поддаётся. — Чонгук, открой дверь. — Я сам довезу тебя. — Куда ты меня довезёшь? — Туда, где тебе самое место, — каким-то совсем уж зловещим голосом проговорил Чонгук и мне реально стало страшно. — Чонгук, миленький, давай ты уступишь мне место за рулём и я обещаю, что отвезу нас туда, куда ты скажешь, — пытаюсь я уговорить пьяного мужчину ласковым голосом, но тот слишком активно отрицательно качает головой.       Как только сигнал светофора сменяется на зеленый и машина перед нами заворачивает налево, Чонгук со всей силы бьёт ногой по газу, и мне не остаётся ничего другого, кроме как посильнее вцепится в заднее сидение машины, пристегнутся и молится, много молится.       Наверное исход этой поездки был предрешён где-то сверху и наверное, я даже понимала это заранее, где-то глубоко внутри себя и всё же… Умирать очень страшно, да и не хочется вовсе. Мы не успели проехать и двух минут, когда Чонгук слишком сильно разогнался, а потом потерял управление машиной. Всего несколько секунд. Громкий крик, кажется мой. Одна машина, один столб и двое людей, которые по непонятным причинам так сильно возненавидели друг друга. Хотя, нет, это не правда.       Одна машина, один столб, одна по уши влюблённая девушка, один до ужаса озлобленный на мир и эту девушку, мужчина. А потом? Потом боль во всём теле и темнота.