Менеджер дьявола

      Стоит мне только переступить порог своей квартиры, как я слышу уже порядком надоевшую мне фразу. — Госпожа Ким, как прошёл Ваш рабочий день?       Я бросаю чересчур резкий взгляд в сторону своего домоправителя и этого оказывается более чем достаточно для того, чтобы бедный парень пристыженно опустил голову вниз. Мне сразу же становится неловко, но я мысленно приказываю себе взять себя в руки. — Как давно ты уже работаешь на меня, Сонми?       Вопрос риторический и ответа не требует, но всё-таки по лицу парня я вижу, что тот начинает высчитывать в голове конкретный срок. — Господи, Сонми, ну ты и кадр, — я добродушно улыбаюсь и проходя мимо милашки домоправителя, ласково тереблю его по волосам. — Не напрягайся так, ты же знаешь, что я просто шучу. Но, если не хочешь, чтобы я правда разозлилась, то чего ты больше никогда не должен делать? — Обращаться к Вам… — я вопросительно изгибаю бровь и Сонми тут же исправляется. — Точнее к тебе, обращаться к тебе на «Вы». — Всё верно, милашка, — я устало скидываю с ног туфли и прохожу на кухню. — На работе как обычно «завал», но ты же знаешь, за это я и люблю свою работу.       Моя карьера айдола закончилась в тот же год, когда освободился Чонгук. Я просто не смогла как ни в чём не бывало продолжать ходить на репетиции и скакать на сцене. Говоря откровенно, я во многом возненавидела работу айдолов и даже создала своё движение, которое защищает их права. Сейчас у меня уже не так много свободного времени и поэтому сама я практически перестала вести дела в созданной мною организации, но за шесть лет существования, я смогла набрать в команду замечательных ребят, которым доверяю на сто процентов и знаю, что они не подведут меня и айдолов, которым мы помогаем. Откуда у меня была такая уверенность? Ну, когда генеральным директором твоей компании является сам Ким Намджун — то переживать не приходится. — Сонми, а где мой холодный чай? Я же точно помню, что ставила целый графин в холодильник, перед уходом на работу. — Тут такое дело… — голос у парня слегка дрожит и это вынуждает меня повернутся в его сторону. — Сонми, ты заставляешь меня начать нервничать. — О! Нет-нет, всё хорошо! Просто, к тебе пришёл гость…       Я вижу как парнишку ломает от того, что я вынуждаю его обращаться ко мне неформально, и у меня не получается сдержать улыбки. Сонми двадцать лет, так что я старше его на двенадцать лет и конечно же, ему тяжело относится ко мне не как к начальнице, а как к кому-то равному, но мне слишком хорошо известно какого это — работать на кого-то. Так что, я всегда стараюсь делать всё, чтобы моим сотрудникам было комфортно работать на меня. — Какой ещё гость? Я никого не приглашала. — Если бы я ждал приглашения, то успел бы состариться.       Перед тем, как повернутся к своему «незваному» гостю, я стараюсь спрятать улыбку на лице, но когда понимаю, что ни черта у меня не получается, то просто плюю на эту затею и развернувшись, бросаюсь на шею к другу. — У меня был лучший учитель.       Спустя несколько минут, я всё-таки решаюсь разорвать объятия и посмотреть на Юнги. Рядом с ним я чувствую себя бесконечно счастливой. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности. — И чего это ты позарился на мой чай, мм, любитель кофе? — Хотелось вывести тебя из себя, мелкая, — Юнги добродушно ухмыляется и обнимает меня за плечи, направляя меня в сторону моей спальни. — Я не мелкая, — шиплю я недовольно и вырываюсь из захвата друга, потому что знаю, что если не сделаю этого сейчас, то он точно решит потрепать меня по волосам. — Мне тридцать два года. — А мне тридцать девять, и что? — невозмутимо спрашивает Юнги и как ни в чём не бывало, проходит мимо меня и открывает дверь в мою спальню, с ногами заваливаясь на кровать. — Надеюсь, что воспитанием Гука занимается Наён, а не ты, — говорю я, закатив глаза. — Кстати, слышала, что она беременна. Поздравляю конечно, но как так вышло? Ты же не хотел второго ребёнка.       Я откровенно насмехаюсь над другом, ведь на самом деле из него получился замечательный отец. Юнги и Наён, девушка никак не связанная с миром музыки и знаменитостей, поженились четыре года назад, что повергло всю Корею и друзей Юнги в настоящий шок, потому что о наличии у него девушки не знал никто, кроме самого Юнги. Оказывается, что они общались много лет, но так как у Юнги никогда не хватало времени на здоровые отношения, ему приходилось лишь довольствоваться дружбой с любимой девушкой, пока… Не случилось то, что случилось шесть лет назад.       То, что произошло с Чонгуком, подкосило всех его близких. Конечно, кого-то в большей степени, кого-то в меньшей, но так или иначе, мы все были ранены в самое сердце, и рана эта и не думала переставать кровоточить. Но тем не менее, именно утрата Чонгука, помогла многим из нас двигаться дальше. Мы осознали, что жизнь слишком скоротечна для того, чтобы тратить её на пустые страхи и сомнения. Так что, два года Юнги потратил на то, чтобы уладить дела на работе и передать мне половину акций его звукозаписывающей студии. Так и вышло, что теперь Юнги счастливый семьянин, который работает в основном из дома и не то, чтобы часто, а я успешный продюсер, которая с головой ушла в работу. — Во-первых, мы с Наён и не планировали второго ребёнка, тем более, что Чонгуку ещё и трёх лет нет, а во-вторых, не наглей, Луна.       Злостное шипение Юнги было таким же наигранным, как и мой стёб. — Я правда очень рада за вас. Передай Наён, что я постараюсь заехать к вам в эти выходные. — Обязательно, — с улыбкой отвечает друг, а потом вмиг становится серьёзным. Причём происходит это так резко и неожиданно, что я по-настоящему пугаюсь. — Вообще-то, я приехал поговорить о Чонгуке. — Ты приехал ко мне для того, чтобы поговорить о своём сыне?       Я так и не начала ходить на актёрские курсы, хоть и зарекалась об этом множество раз, но играть роль «дурочки» за шесть лет — я привыкла. По взгляду друга я понимала, что он имеет в виду не своего сына, но как же мне хотелось ошибаться. Я давно начала замечать, что Юнги что-то заподозрил, и не смотря на то, что мне это было только в радость, секрет был не моим и я не имела права разделить его ещё с кем-то. — Кстати, — я отворачиваюсь от Юнги и как ни в чём не бывало подхожу к шкафу, начиная перебирать в нём вещи и делая вид, что ищу какую-то определённую домашнюю футболку, на самом же деле лишь пытаясь отвлечь Юнги от опасной темы. — Сегодня на работе наткнулась на видео-склейку фанатов, с реакциями людей на то, что вы с Наён назвали вашего сына «Чонгук». Я в который раз не смогла сдержать улыбки от тех кадров, где Намджун пытается скрыть слёзы, но в итоге не выдерживает и зажимает тебя в медвежьи объятия. — Да, тот день я вряд ли когда-либо смогу забыть, — недовольно поморщившись, выдаёт Юнги. Ещё бы, ведь он действительно решил не предупреждать никого из нас о том, как они с женой назвали сына, так что в итоге Юнги пришлось пострадать от через чур эмоционального лидера, который к великому сожалению гения Мин Юнги — слишком сильно раскачался и в итоге сдвинул другу шейный позвонок на глазах сотни фанатов и журналистов. — Но, не пытайся переводить тему, Луна.       Юнги неожиданно подходит ко мне сзади и положив свои тонкие, но каждый раз неожиданно сильные руки мне на плечи, разворачивает меня лицом к себе. — Ты каждый раз меня пугаешь, когда подходишь так бесшумно, оппа! — наигранно возмущаюсь я, но вижу, что и этим у меня не получится провести друга. — Ким Луна, прекрати разыгрывать этот концерт и услышь меня, пожалуйста, — друг напряжённо вглядывается мне в лицо, и только когда убеждается в том, что всё моё внимание сосредоточенно на нём и я больше не пытаюсь вырваться, нарушает гнетущую паузу. — Я. Всё. Знаю.       Всего три слова, которые Юнги интонационно отделил друг от друга, но всё сердце останавливается во второй раз за мою не такую уж и долгую жизнь. Нет, нет и ещё раз нет, всё не может закончится вот так вот! Я несу эту ложь с собой уже шесть лет и просто не представляю, что мне делать, если правда выйдет наружу. — Ну, конечно же ты «всё знаешь», — говорю я, закатив глаза и практически вырываясь из захвата друга. — Ты ведь великий Мин Юнги.       Я стараюсь улыбаться, стараюсь перевести всё в шутку, но стоило давно принять тот факт, что мне довольно часто не везёт по жизни. Когда Юнги поворачивается спиной ко мне и лицом к моему шкафу, сердце в моей груди начинает отдавать тревожным ритмом, а когда я вижу, как его рука тянется к ТОЙ САМОЙ полке, сердце вовсе перестаёт биться. — Что ты…       Слова застревают в моём горле, когда друг с такой непринуждённой уверенностью достаёт с полки стопку открыток. — Сможешь это объяснить?       Тон, с которым Юнги задаёт мне этот вопрос, не оставляет сомнений в том, что время играть дурочку вышло. Его челюсти плотно сжаты, а глаза… В них отражается предательство, которое тонет в быстро выступающих слезах. Юнги пытается их смаргивать, но выходит у него паршиво. — Слушай, я не знаю, что ты мог подумать, но я могу это объяснить. — Правда? Хах, ну, попробуй. Мне чертовски интересно, как ты сможешь это объяснить!       Голос друга срывается на крик, и мне приходится приложить немало усилий для того, чтобы не дёрнутся и не зажмуриться, когда мне в лицо летят те самые открытки, которые как я была уверенна, никто и никогда не увидит. Первым моим порывом было упасть на колени и начать их собирать, но тогда бы я точно потеряла последнюю возможность оправдаться перед другом. — Ты никому не говорил о своей находке? — помертвевшим голосом спрашиваю я.       Сейчас мне абсолютно плевать на то, что Юнги каким-то образом следил за мной и рылся в моих вещах. Злится поздно и сделанного не изменить. — Правда считаешь, что имеешь право задавать встречные вопросы?       Каждое слово друга — режет словно нож. Он и не пытается убрать яд из голоса, и как бы мне не было обидно, ведь я не специально скрывала от него правду, сейчас я не имела права обижаться. — Юнги, я всё объясню, но ты должен ответить. — Я, блять, ничего тебе не должен! Какого хрена, Луна? Почему на этих чёртовых открытках почерк Чонгука?       Голос Юнги срывается и он не выдержав, опускается на пол, обхватив голову руками и уже не сдерживая всхлипов. В ответ я опускаюсь на колени перед другом, но остаюсь на расстоянии вытянутой руки. — Об этом никто не должен узнать. Если расскажешь хоть кому-то, то подвергнешь его опасности.       Мне больно и гадко на душе от того, что мне приходится скрывать такую ужасную правду, но Чонгук сделал свой выбор шесть лет назад, а я пообещала его поддержать. — Он правда… жив?       Юнги не поднимает на меня взгляда, но я и без того вижу, как слёзы стекают по его щекам. Я слышу, как дрожит его голос. И мне становится практически физически больно от вида того, как сильно он заламывает себе пальцы. — Он свободен, — Юнги резко поднимает голову и прожигает меня гневным взглядом, но в ответ я могу лишь выдавить из себя полный сочувствия взгляд. — Если ты всё так же любишь его и готов оберегать, то просто прими как должное тот факт, что никогда не узнаешь большего.       Сначала из груди друга вырывается смешок, потом ещё и ещё один. Я заранее понимаю, что эти смешки ничто иное — как начало истерики, и оказываюсь права. Когда я уже стою на выходе из комнаты, Юнги не выдерживает и начинает рыдать в голос, падая головой на свои руки. Всё его тело сотрясается от рыданий, а мне остаётся только с силой и до крови кусать свои губы, чтобы не сорваться в истерику следом за другом. Мне хочется остаться в комнате, хочется сказать ещё хоть что-то, что могло бы успокоить болезненно-ноющее сердце друга, но я не могла. Выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь, я прижимаюсь спиной к двери, чувствуя острую необходимость в опоре и с силой зажмуриваюсь, пытаясь хоть немного прийти в себя и не впасть в истерику следом за Юнги. — Луна? Госпожа…       Я открываю глаза и направляю болезненный взгляд на ничего не понимающего Сонми. На самом деле, этот двадцатилетний «мальчик» — знает больше, чем всё окружение Чонгука вместе взятое. Точнее, он может о многом догадываться, но вопросов он никогда не задаёт, за что я ему безмерно благодарна. — Да, что-то случилось? Я не очень хорошо себя чувствую, так что, если это не срочно, то давай потом.       По сжатым губам моего домоправителя, я понимаю, что он бы очень хотел не беспокоить меня прямо сейчас, но в итоге он просто без слов протягивает мне очередной конверт. Он никогда их не вскрывает, хоть и прекрасно знает о том, что внутри лежит очередная открытка. Я выдавливаю из себя благодарную улыбку и забрав конверт, направляюсь к лестнице. Мало кто знает, но эту квартиру купил мне Чонгук. Я узнала об этом после его смерти, когда юрист оглашал завещание. Первое время я не могла не то, что жить здесь, не могла даже спокойно провести в квартире хотя бы десять минут. А изменилось всё в день первой годовщины смерти Чонгука. В тот день я напилась и приехала сюда, хотелось ощутить хотя бы призрачное ощущение этого дьявола рядом. Именно тогда я и поняла, почему Чонгук выбрал для меня именно эту квартиру. В ней был потрясающий выход на крышу. Мне хватило одной проведённой ночи на этой крыше, чтобы навсегда влюбиться в это место и уже на следующий день начать переезд. — Ты освободился, но заковал меня в кандалы, — говорю я в пустоту вечернего неба Сеула, попутно медленно доставая открытку из конверта, чтобы уже через секунду нахмурится и выронить её из рук. — Какого…

***

Примерно через месяц

      В Турции было очень жарко, и мне приходилось постоянно прятаться в тени и носить дурацкие шляпки и панамы, из-за чего я начинала чувствовать себя вампиром. Улететь в отпуск так, чтобы ни одна живая душа не узнала о пункте моего назначения — оказалось практически невозможной задачей для той, кто постоянно на виду у людей, поэтому мне пришлось воспользоваться помощью друзей. Юнги и Чимин были самыми близкими из всех моих друзей, так что несмотря на то, что Юнги явно был очень на меня зол, а Чимин не понимал что происходит, друзья всё равно помогли мне.       Быть востребованным продюсером — это круто, но не сравнится с тем влиянием, которое имеют шестеро парней которые в прошлом были участниками самой популярной мужской группы в мире.

***

— Ты правда думаешь, что можешь просить меня о таком и при этом отказываться ответить на мои вопросы?       Голос Юнги был уставшим, но взгляд был острым, не оставляющим сомнений в том, что в этот раз друг не станет бросать всё и помогать мне. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — спрашивает Чимин, сидящий на диване позади меня и Юнги. — Чимин~и, просто не обращай на них внимания, ты же знаешь этих двух упёртых, — добродушно посмеивается Наён, которая принесла в кабинет мужа напитки для всех нас. — Наён, оставь нас, — всё тем же холодным голосом говорит Юнги, а потом опомнившись и заметив погрустневший взгляд жены, добавляет уже мягче. — Пожалуйста, милая.       Наён поджимает губы, но всё-таки мелко кивает и покидает кабинет мужа. — Хён, зачем ты так грубо? — во взгляде Чимина всё больше растерянности и он как в замедленной съёмке смотрит то на меня, то на Юнги. — Чимин, ты не понимаешь! — повышает голос Юнги, из-за чего уже я не выдерживаю. — Нет, Юнги, это ты не понимаешь!       Мы с моим лучшим другом, моим наставником, моим старшим братом — стоим и взглядами пытаемся прожечь дыры друг в друге. Всё моё естество кричит о неправильности происходящего, но у меня нет ни единой возможности что-либо изменить. Я приняла правила этой игры много лет назад, и сейчас поздно давать заднюю. — Я не знаю, что у вас произошло, но я дам вам несколько минут на то, чтобы вы разобрались с этим, а потом я вернусь и мы все вместе нормально поговорим.       В те несколько секунд пока Чимин выходил из кабинета друга, и дверь была открыта, мы все услышали как громко плакал Чонгук. Я успела заметить как Юнги было сделал рывок чтобы встать с кресла и пойти к сыну, но в последнюю секунду удержался. Это было нечестно с моей стороны, но у меня было особого выбора и я решила давить на «святое». — Юнги, почему ты дал своему сыну имя «Чонгук»?       Реакция на мой вопрос была резкой, но я заранее понимала, что именно такой она и будет, так что была готова к условному нападению, но… — Не пытайся вывести меня на эмоции, Луна. — Я не пытаюсь! — Юнги выгибает бровь и я понимаю, что не могу врать другу ещё больше. — Хорошо, может быть немного, но, серьёзно, ты ведь называл своего сына в честь умершего друга не потому, что он умер. — Луна… — предупреждающе начинает Юнги и всё-таки поднимается с кресла, упираясь кулаками в стол. — Ты дал своему сыну это имя потому, что у тебя уже был один мальчик с таким именем. Этому мальчику ты заменил родителей. Этим мальчиком ты гордился и любил как родного. Юнги, неужели после смерти Чонгука, что-то изменилось? Хочешь сказать, что если бы Чонгук был жив, то ты бы дал своему сыну другое имя? Я так не думаю. Все знают, что у вас с ним были особенные отношения и смерть Чонгука ничего не значит. — Замолчи! — на глазах у друга выступают слёзы, но я не могу прекратить, мне необходимо чтобы он понял. — Его смерть ничего не значит лишь потому, что она ничего не меняет. Твоя любовь к Чонгуку никуда не исчезла и никогда не исчезнет. — Но, я видел открытки… — голос Юнги ломается, а вместе с этим и моё сердце. В который раз за эти шесть лет. — Юнги, отпустить кого-то — не значит его забыть.

***

      Я прекрасно понимала, что в сердце Юнги навсегда поселились сомнения, но он позволил себе и дальше продолжать верить в ту ложь, в которой жил последние шесть лет. Я всё ещё считала это ужасно несправедливым, но в конце концов, теперь у каждого из близких Чонгука была та жизнь, о которой они мечтали. Это так странно, но сейчас я как никогда осознавала, насколько же Чонгук был важен для каждого из нас. Какую огромную роль этот золотой мужчина играл в наших жизнях.       Телефон в моём кармане начинает вибрировать и когда я достаю его, то на дисплее обнаруживаю сообщение с незнакомого номера.

Тридцать шагов на север, потом поверни в переулок налево.

      Мне приходится подавлять в себе дикое желание пробежать эти тридцать шагов и медленно отсчитывать каждый. Я всё ещё не была уверена в том, что именно меня ждёт в этой жаркой стране с вкусным кофе, но почему-то была уверена в том, что это «что-то» в который раз перевернёт мою жизнь с ног на голову, ну… или «кто-то».       Повернув налево, я замираю на месте и пытаюсь разглядеть лицо человека, которое наполовину скрыто панамой на его голове. Хотя, может мне как и другим не стоит знать и видеть всего? Я определённо готова довольствоваться лишь половиной, если на этой половине будет кроличья улыбка и родинка под нижней губой.

Конец