Менеджер дьявола

      Всё это походило на самый страшный ночной кошмар в моей жизни. В какой-то момент я отползла к стеночке, но так стало только хуже. Мне начинало казаться, что кровь была везде. Как будто она не только вытекала вместе с водой из-под двери, но и стекла по стенам, заливала всё моё тело, глаза. Я слышала шум вокруг себя, даже осознавала, что в какой-то момент ко мне подбежал взволнованный Юнги, но так как у него были дела поважнее шокированной меня, он быстро скрылся с моих глаз. — Луна, отдай мне пожалуйста, нож, — как сквозь толщи воды, слышу я знакомый голос. — Милая, давай же, у тебя получилось, ты смогла открыть дверь до приезда спасателей, от тебя больше ничего не зависит. Ты справилась, ты умница.       Я справилась, я умница. Я поворачиваю голову к Чимину и парень отшатывается от меня. Из-за того, что он стоял на корточках возле меня, сейчас он свалился на задницу. — Милая, прошу тебя, отдай мне нож. Посмотри на свои руки, ты же поранилась.       Я опускаю растерянный взгляд вниз и с каким-то безразличием замечаю, что Чимин прав. Я так сильно сжимала лезвие ножа обеими руками, что сейчас по моим рукам тонкими струйками стекала кровь. Она капала на пол, смешиваясь с кровью Чонгука. Я разжимаю руки и нож с громким стуком ударяется об пол, кто-то из медиков оборачивается в мою сторону, видит порезы и хочет подойти, но Чимин отрицательно качает головой. Вместо этого он сам подходит одному из врачей и взяв у того бинт, снова садится возле меня. — Ты сейчас в шоке, я пока что просто перебинтую тебе ладони, чтобы остановить кровь, а уже после, в больнице, врачи наложат тебе швы если понадобится. Луна, эй, ну посмотри же ты на меня, — я поднимаю абсолютно стеклянные глаза на Чимина и меня наверняка бы сшибло волной той боли, которую я вижу в слезящихся глазах напротив, но я просто… Ничего не чувствую. Я хочу, чтобы кровь исчезла. Чтобы начался всемирный потоп и снёс к чёрту всё это здание, со всей этой кровью.       Он сказал, что я справилась, что я умница, но лучше бы я не справлялась. Теперь перед моими глазами навечно застынет картина, на которой такой прекрасный Чонгук, с откинутой набок головой и нависшей мокрой чёлкой, при других обстоятельствах к нему хотелось бы лишь присоединится, но потом ты видишь как из ванной выливается вода и беспомощно падаешь на колени. Это даже водой сложно было назвать, настолько она покраснела. В тот момент в моей голове крутилась только одна мысль: уже слишком поздно, он потерял слишком много крови.       Именно в этот момент подоспели спасатели, менеджеры компании и сами ребята. Я заранее знала исход, поэтому меня не удивил громкий вскрик Хосока и рыдания Джина, не удивило как Тэхён медленно осел на пол, попадая в такую же прострацию, в которой блуждала и я сама. Не удивил Намджун, который кричал на врачей, что они сделали не всё, что могли. Хотя, как самый умный лидер, он конечно же понимал, что врачи не могли сделать ровным счётом ничего. Чимин рядом со мной свернулся в комочек и практически скулил, а с другой стороны от меня сел прижавшись к стене Юнги и закурил сигарету. — Не знала, что ты куришь. — Ты не в себе. Увезти тебя отсюда?       Задавая этот вопрос, Мин специально повернулся в мою сторону, потому что именно в этот момент тело Чонгука накрытого какой-то чёрной тканью, выносили из ванной. Юнги смотрел на меня, а я не могла оторвать взгляда от руки, свисающей из-под ткани, и как завороженная я смотрела на то, как последняя капелька крови срывается и падает на пол. Наверняка этого никто не заметил, но для меня этот шум был оглушающим. Как будто именно эта капля крови дала понять мне, что Чонгука больше не будет. Не будет придурка Чонгука, не будет милого и любящего Чонгука и даже моего самого любимого, не будет Чонгука дьявола. Не будет того, кому я отдала своё сердце и душу. А он так просто ушёл, забрав их с собой. — Да, увези.       Мы с Юнги были первыми кто буквально сбежал из квартиры, оставляя там разбитых друзей и менеджеров. Лишь когда мы переступали порог входной двери, я в последний раз обернулась. Отметила глазами диван в гостиной и вспомнила, как пылко мы с Чонгуком целовались на нём всего несколько часов назад, и его слова, которые тогда не казались мне чем-то особенно значимым. Я не прошу понять этого, но я просто хочу быть свободным. — Теперь ты свободен, — шепчу я, куда-то вверх, натыкаясь глазами на безумно яркий свет от люстры, но не сощурив глаз. — О чём ты? — спрашивает у меня Юнги. — Я расскажу тебе потом.

***

      Это был первый раз, когда Мин Юнги напился передо мной и плакал. Как он расскажет мне позже, это был лишь второй раз когда он плакал из-за Чонгука. В первый раз он корил себя за то, что не уследил за младшим и позволил ему довести себя до такого состояния. А во второй раз… — Ты не виноват, и никто не виноват, — это было всё, что я могла сказать.       Юнги лишь молчаливо кивал и продолжал наливать нам новые стопки. Сегодня на нашем столе не было дорогого алкоголя, лишь простые бутылки соджу, потому что каждый из нас планировал напиться в совсем некрасивые слюни и сопли. Чуть позже к нам приехали остальные участники, когда-то самой популярной к-поп группы в мире. Каждый из сидящих за столом, был легендой, но если бы сейчас их увидели фанаты, то они бы просто прошли мимо, потому что за масками скорби и ненависти к самим себе, в них было невозможно узнать тех сильных и до невозможности прекрасных мужчин.       Чон Чонгук оставил каждому из своих друзей по письму, я не знала их содержимого, потому что каждый из мужчин предпочёл не делится прощанием своего маннэ. Так же Чонгук оставил прощальное письмо для родителей и для «Биг Босса» компании, который в какой-то определённый отрезок времени, заменял ребятам родителей. Мне же он подарил последнюю ночь и кошмар на всю жизнь. — Ты уверена, что тебе стоит оставаться одной? — спрашивает меня Намджун, когда я первая поднимаюсь на ноги и сообщаю о том, что собираюсь на какое-то время уехать из города.       По правилам я конечно же должна сообщить об этом своему менеджеру, девочкам из группы и компании, но плевать я сейчас хотела на правила, потому что было лишь одно место, где я могла почувствовать себя в безопасности прямо сейчас. Пока я ехала в такси, то смотрела на свои перебинтованные Чимином ладони, видела как сквозь бинты просочилась кровь, и понимала, что хочу чтобы у меня остались шрамы. Я хочу, чтобы этот день навечно отпечатался не только у меня в памяти, но и на моём теле. Это не день, когда умер всеми любимый «Золотой маннэ», это день, когда освободился мужчина по имени Чон Чонгук.       Чонгук не оставил мне письма, но я была уверена в том, что обязательно найду что-то в его студии в компании. Эта уверенность была во мне из-за того, что я была единственной, кому он сказал код от двери. Кодом была сегодняшняя дата, и теперь это обретало новый смысл. Как только я переступила порог студии, я сразу поняла, что Чонгук буквально НИКОГО не пускал в свою студию, потому что от количества слоя пыли на аппаратуре и всех близлежащих поверхностях, где-то поперхнулся бы один Мин Юнги. Сначала меня накрыло лёгкое чувство разочарования, потому что было совершенно очевидно, что Чонгук давно не работал в студии и всё же, что-то заставило меня остаться тут ещё ненадолго.       Находится здесь было одновременно странно и опасно. Меня вообще удивляло, как спокойно я смогла пробраться в чужую студию. Конечно же, впоследствии это могут увидеть по видеокамерам, но сомневаюсь, что кто-то будет докапываться слишком сильно. По пути сюда меня встретили лишь несколько полусонных сотрудников компании, да и учитывая тишину, новость о произошедшей трагедии ещё не дошла до компании. Этой ночью об этом узнали лишь самые близкие для Чонгука люди. И я, каким-то волшебным образом вошла в число тех людей, которым страдать придётся на день больше, чем всем остальным.       Уверенность в том, что Чонгук оставил мне хоть какую-то записку, постепенно испаряется. Я просто бездумно блуждаю по чужой студии и местами провожу кончиками пальцев по пыльным поверхностям. Ночью Чонгук сказал мне, что я могу работать в его студии, а не в студии Юнги, потому что первый в своей бывает гораздо реже. Что же, и эти его слова приобрели новый смысл. В расстроенных чувствах, но почему-то чувствуя уют в чужой студии, я решаю прилечь на диван и по привычке руку кладу под подушку…       Пальцы касаются какого-то картона, это определённо не записка и не письмо, лишь когда я вытаскиваю находку из-под подушки, и подношу её ближе к глазам, я понимаю, что это открытка. На неё изображены египетские пирамиды, а внизу красивым почерком всего одна, короткая фраза: «Спасибо, что помогла мне».       Слёзы сами собой застилают мои глаза, но я с улыбкой откидываюсь на спинку дивана. И всё-таки, ты сущий дьявол Чон Чонгук, и ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя ненавижу.

***

      В письме которое Чонгук оставил своим родителям, он попросил кремировать его тело, не проводить похорон и позволить всем фанатам посетить место его захоронения, если они захотят прийти и простится с ним. Это была большая редкость, обычно места захоронения знаменитостей были засекречены, но даже после своего ухода, Чонгук безгранично любил арми. — Почему я не удивлён, что мы трое пришли сюда в один и тот же день, и в одно и тоже время? — с улыбкой спрашивает Чимин, хотя по нему видно, что плакать он не переставал уже шестой день подряд.       Именно столько дней прошло со смерти Чонгука. Обычно глаз Чимина не было видно из-за его улыбки или смеха, теперь же они были опухшими от слёз. Это был совершенно естественный инстинкт, подойти к нему и взять под руку, позволив положить голову себе на плечо. — Думаю, что в последнее время мы трое стали теми, кто привёл Чонгука именно сюда, — говорит Юнги, подходя ко мне с другой стороны и самостоятельно беря меня под руку. — Вы же знаете, что он всего лишь хотел свободы. — Знаем. Думаю, что он написал что-то подобное в каждом письме оставленном нам, — голос Юнги был спокоен, но звучал гораздо тише обычного. Как будто каждое слово давалось ему с трудом. — Вы так и не решились прочесть их друг другу? — Нет, — отвечает Чимин и рукавом пиджака вытирает потёкший нос. — Я думаю, что для каждого из нас у нас были особенные слова, даже если посыл был одинаковым. — Луна, — голос Юнги нагоняет меня уже на выходе из современного «склепа», и я почему-то заранее знаю, что мне не понравится то, что он скажет дальше. — Ты последняя, кто видел Чонгука живым. Понимаю, что полиция и компания уже замучили тебя этими вопросами и не дают покинуть город, но я, — Юнги кидает взгляд на замученного Чимина, и тот кивает ему. — Мы, имеем право знать. Ты точно уверенна в том, что Чонгук никак не намекал тебе на то, что собирается совершить самоубийство?       Хоть я и прошла огромный путь от простой девочки, до менеджера звезды мирового уровня, а потом и сама стала звездой, но на актёрские курсы я никогда не ходила. Ну, разве что, пару раз с девочками из группы. А сейчас я стояла напротив двух мужчин, которые стали мне очень близки. Они стали моими друзьями и наставниками, и думала о том, что хотела бы повернуть время вспять и уделить больше времени актёрским курсам. А ещё лучше, отговорить Чонгука. Сделав я хоть что-то из этого, то сейчас бы мне не приходилось лгать. Так нагло и грязно. — Нет, клянусь вам, я даже не подозревала.       Чон Чонгук, моя ненависть всегда будет идти под руку с моей любовью к тебе.