Слепые чувства

      — Фух… Как же тут жарко… — сказал Антон с каким-то облегчением, расстегивая чёрную кожаную куртку и зачерпывая руками воду из маленького родника, чтобы освежить вспотевшее лицо.       Они забрались в чащу соснового леса, к «Красному роднику», как его окрестили пионеры. Обычно здесь делали первую остановку на пути к походному лагерю, переводили дух и утоляли жажду кристально чистой ключевой водой.       Что касается Олега — он стоял в полном недоумении, ведь за последний час на него обрушилась целая тонна различной информации и переживаний: смерть Лены, таинственная девушка, которая забрала у него её крестик, «перезапуск» недели и встреча со старыми «друзьями». У парня не хватало сил даже на простое осознание всех этих ужасных фактов, а о чём-то большем не могло идти и речи. Он просто смотрел на Антона, жадно поглощающего прохладную влагу, и чёрно-красную рукоятку его катаны.       — Похоже другого выхода нет… — напившись, сказал он, снимая куртку и бросая её на землю, — мне жаль, крошка, — Антон остался лишь в чёрных штанах и футболке того же цвета, — Олег, будущий ты показался мне довольно… своеобразным парнем со своими прибамбасами, но не расслабляйся, память у меня хорошая. Я до сих пор помню всё то дерьмо и боль, что ты причинил мне и… остальным. Поэтому нежных слов и дружеских рукопожатий от меня не жди. Возможно наше маленькое приключение в корне изменит моё отношение к тебе, но пока, — он слегка вытащил меч из ножен, — я буду наготове и мне плевать на СВЦ.       — Чего? Может ты хотя бы объяснишься, прежде чем сыпать угрозами? Откуда ты вообще здесь взялся?       — Короче, тема такая: на большинство вопросов ты найдёшь ответ самостоятельно, а основную базу я расскажу немного позже, — Антон достал из кармана штанов небольшие старинные часы с золотой цепочкой. Даже в восьмидесятые такой аксессуар уже давно вышел из моды, и служил, скорее, лишь сувениром или музейным экспонатом, однако часы Антона стабильно тикали и показывали точное время, — сколько он там говорил… десять минут. Ё-маё, да мы опаздываем! Короче, если хочешь получить хотя бы часть ответов, то выведи меня назад к лагерю. Нам надо занять безопасную позицию, где будет хорошо видно то, что происходит перед воротами. Понял?       Вскоре они спрятались за густым кустарником из-за которого открывался отличный вид на главные лагерные ворота. Драма там разворачивалась нешуточная: на этот раз нос был разбит не только у Егора, но и у обоих Толиков. Один из них лежал на земле, в объятьях рыдающей Али, которая гладила его по голове и пыталась остановить кровь. Второй Толик пострадал меньше и ещё мог сражаться: он прижал к земле Воробу, который отчаянно извивался и пытался вырваться, и в один момент ему это удалось — Толик потерял равновесие, упал на асфальт, ударился головой и потерял сознание, а Диман, освободившись от оков, буквально влетел в физрука, который держал двух его друзей. Вырвавшись из рук Степана Борисовича, Костя посмотрел на валяющихся и задыхающихся противников и крикнул так громко, что его голос эхом прокатился среди деревьев:       — Так-то лучше! Вы даже не представляете, как сильно я ждал шанса отомстить вам всем за то, что вы бросили нас одних в незнакомом городе. Знаете, чтобы заработать хоть немного денег, нам пришлось замарать руки! Ха-ха-ха, наконец-то… — он методично хрустнул каждым пальцем, — а сейчас вам всем, и даже тебе, девка, будет очень больно. Пощады можете не ждать.       — Им надо помочь! — в отчаянье умалял Олег, тряся Антона за плечо, — У тебя ведь есть меч! Я знаю Костю — если ему не помешать, то этот сумасшедший изобьёт тут всех… может быть даже до смерти, учитывая то, как он сейчас взбешён! Таким злым я его ещё никогда не видел!       — Мы не можем, по крайней мере сейчас… смотри внимательнее.       На миг ясное июньское утро стало ещё ярче и вдруг из ниоткуда появился… ещё один Костя с друзьями. Как и Антон, они были одеты в осенне-зимнюю одежду, а выражение их лиц было слегка отлично от привычного. Они смотрели на свои бойкие копии, как старший брат смотрит на младшего, когда тот собирается сделать нечто глупое и нелепое. Только что появившийся Костя взял недоумевающего себя за плечо, что-то сунул ему в карман, шепча на ушко какие-то слова, от которых у Ломика буквально загорелись глаза, а затем положил левую руку парню на грудь и резко ударил его по лицу правой. Крыса и Вороба сделали то же самое, и, глядя на то, как они из прошлого валяются на земле и корчатся от боли, троица из будущего исчезла также внезапно, как и появились.       Тем временем, с парнями начали творится странные вещи — если с Воробой всё ещё было более-менее в порядке, то вот тела Крысы и Кости начали медленно трансформироваться: первый худел прямо на глазах, его пальцы становились всё длиннее и длиннее, а ногти росли с невероятной скоростью и уже через минуту они начали блестеть на солнце, походя скорее на десяток острых когтей. Кожа Кости меняла оттенок и становилась серой и грубой. В некоторых местах по ней натурально пошли трещины и начала осыпаться пыль. Единственное, что изменилось сразу у всех троих — это цвет зрачков, которые загорелись ярко-фиолетовыми цветом.       — Это их «фишка», — с грустью пояснил Антон, глядя на недоумевающего и растерянного Олега, — настало время объяснить тебе, что такое СВЦ. Только что сюда прибыли Костя и компания из будущего. В отличие от меня их задача была предельно простая: передать себе из прошлого свои способности, а также дать указания к действию. Затем, когда… придёт время, эти трое сделают то же самое, и в итоге петля замкнётся… Это называется СВЦ — стабильный временной цикл, впрочем других временных циклов и не бывает.       — Что? Я не понимаю…       — Обещаю, как только настанет время ты сам во всём разберёшься, но сейчас ещё слишком рано. Чёрт, они поднимаются… Думаю тебе лучше не видеть то, что будет дальше…       Физрук, с суровым выражением лица, на котором светился свежий багровый фингал, приближался широкой походкой к посеревшему Косте.       — Ну всё, пацан, ты меня разозлил! Сдерживаться я не буду!       Со всей своей богатырской силой он ударил Костю в живот, но уже через секунду грозный физрук закричал от резкой боли в разбитом кулаке, а Ломик лишь ухмыльнулся, даже не пошатнувшись от его удара.       — Теперь моя очередь.       Косте хватило одной мощной оплеухи, чтобы проломить голову Степану Борисовичу. Крыса, тем временем, проткнул когтями грудь бежавшего на него Толика. От вида мёртвых тел и свежей крови, Аля пронзительно завизжала и упала в обморок, а Олег уже хотел было заорать и бросится на помощь друзьям, но Антон вовремя закрыл его рот ладонью и силой развернул спиной к лагерю.       — Смотри мне в глаза! — шептал он, — как бы мы сейчас этого не хотели, но против Кости, у нас нет шансов. Парни из будущего подарили им особую силу — Зверя. Он сидит у них внутри и просыпается с выбросами адреналина, меняя тело: кожа Кости становится каменной и непробиваемой; ногти Крысы превращаются в острейшие когти, а движения становятся ловким и быстрым; Вороба же получает острейшее зрение, молниеносную реакцию, и возможность отчетливо видеть на много километров вперёд. Сейчас они — настоящие звери, и в этой форме с ними не справится, даже моя сестра, как бы я к ней не относился.       — Но они же всех там убьют! — в отчаянье бормотал Олег сквозь слёзы.       — Да, и ты ДОЛЖЕН справится с этой потерей.       — Но откуда у них такая сила?       — По факту её никогда и не было — она может существовать лишь внутри СВЦ, и как только этот виток подойдет к концу, то они её потеряют. Ладно, мы увидели всё, что нужно. Уходим.       Олег и Антон отползли подальше в чащу леса и, как только главные ворота скрылись из виду, бросились бегом к походному лагерю, подальше от отчаянных криков и злобного смеха.

***

      —… нет, я не могу сидеть тут и ничего не делать! Я хорошо знаю Костю, и догадываюсь, в какое чудовище он превратится, когда в его руки попадет сила Зверя.       — Хочешь умереть — пожалуйста, — Антон отчаянно махал руками, пытаясь спастись от адской жары, — Сейчас ты не можешь дать им достойный ответ, но если пойдёшь со мной, то, обещаю, у тебя хорошая возможность отомстить, причём не одна.       — А ты знаешь, что нам нужно делать? Мы сможем спасти лагерь? Там осталось очень много дорогих для меня друзей.       — Вот как… — Антона явно поразил такой ответ, и он нервно поерзал на коряге, подбирая слова, — значит ты даже умудрился завести тут друзей... не думал, что неделя в этом… «Совёнке»… может так сильно изменить человека… Боюсь, все, кто сейчас находятся в лагере умрут. Опьяненные яростью и новой силой, Костя и его дружки не пощадят никого…       Олег протёр глаза, пытаясь скрыть от Антона слёзы, и прошептал:       — Мрази… Убью…       — Да, Они те ещё мрази… теперь ты понял, что чувствовали все те, кого вы избивали и мучали до полусмерти? Ладно, давай ближе к делу. СВЦ поможет не только им, но и нам. Будущий я дал мне пару указаний, перед тем, как отправить меня в прошлое. Первое: гости из будущего прибудут через десять минут после перезапуска. Второе: пионерлагерь построили здесь лишь для отвода глаз и прикрытия. В двадцати километрах по дороге, в глубокой чаще леса, есть сверхсекретная военная часть, и там, под семью печатями, хранится источник твоей будущей силы, — Антон достал из кармана два маленьких железных ключа, — благо у нас есть ключи от этих печатей. Костя с дружками тоже отправятся туда после расправы в лагере, чтобы запастись оружием, снаряжением и прочим барахлом. Там-то у нас и появится первая возможность разобраться с ними.       — Стоп, погоди, — Олег внезапно вспомнил «Назад в Будущее», которое смотрел буквально пару дней назад, — тут какая-то несостыковка. Если мы убьём их, то как они смогут вернутся в прошлое и передать себе силу?       — А ты внимательный… Короче, СВЦ не спасёт от смерти и ты вполне можешь отъехать. Почему? В будущем произойдет одно ключевое событие, после которого тебе всё станет ясно, но сейчас это не так уж и важно. Наша приоритетная задача - разобраться с ними, не забывая об инстинкте самосохранения.       — С радостью сделаю это. Скажи, у нас ведь получится? Ты пришёл из будущего, так что должен знать ответ на мой вопрос.       — Без понятия. И я сейчас не лукавлю. Я реально не знаю, чем кончится ваша заварушка. Если честно, мне как-то всё равно. Просто мне велел прийти сюда я из будущего, а ему другой я из его будущего, а ему… короче ты понял. В этом вся соль СВЦ — ты отправляешься в прошлое лишь потому, что в один момент появился ты, который велел тебе это сделать.       — А как ты это проворачиваешь? У тебя есть машина времени?       — Давай введём правило — никаких вопросов о будущем. Я повторяю тебе уже в сотый раз: в своё время ты сам всё узнаешь. Лучше займёмся более насущными делами — нам надо как-то преодолеть двадцать километров до военной части. В лагере есть какой-нибудь транспорт?       — Только копейка начальника лагеря. Всё остальное привозят раз в неделю на грузовиках, которые уезжают в тот же день. А хотя, если вспомнить, то у нас вроде был прокат велосипедов. Да, точно! В лагере есть пять старых великов, думаю на них можно доехать за час-полтора. Ты ведь знаешь дорогу до части?       — Дорогу то я знаю, только вот педалями крутить неохота… нам ведь ещё, скорее всего, придётся сражаться… С дороги можем и откинуться ненароком. Впрочем, альтернатив у нас нет… Костя наверняка заберёт копейку, не поедут же они на велосипедах! Да и так мы приедем как раз к моменту, когда эти трое уже снимут всю охрану и заберутся вглубь части, — он достал часы и проверил время, — сколько примерно отсюда до лагеря?       — Мы с ребятами шли примерно час, но быстрым шагом вполне можно добраться минут за сорок.       — К нашему прибытию они будут вершить расправу уже три часа… думаю этого вполне хватит. Знать бы ещё наверняка, уехали они или нет…       — Проще простого. Если они возьмут копейку, то им придётся открыть главные ворота. Эти трое точно не станут заморачиваться и закрывать их назад. Мы даже свой гараж не запирали, когда уезжали, не то что ворота… — Олег осёкся и резко погрустнел, — безжизненного лагеря.       — Держись, — Антон положил ему руку на плечо, — я вижу, как тебе больно, но твоя смена уже закончилась. Настало время возвращаться в тяжёлую реальность, полную боли. Но несмотря ни на что, я уверен, что эти пионеры навсегда останутся в твоём сердце.       Олег внезапно вспомнил про фотографию в правом кармане джинс. Он сунул туда руку и нащупал плотный картридж для полароида. Взглянуть на радостно улыбающихся ребят без слёз у него так и не получилось.       — Это вы? — спросил Антон, — чёрт, какие же вы все тут… счастливые. Лично я уже давно так не улыбался… Олег, прости за то, что так огрызался на тебя поначалу. Сейчас я понимаю, что ты стал совсем другим человеком. Пойдём, настало время для твоей мести.

***

      — Ворота открыты, так что в лагере чисто. Сейчас будет самое тяжелое… Если хочешь, я могу сходить за великами один, только скажи, где что лежит…       — Нет, — решительно перебил его Олег, — мы пойдём вместе.       — Тогда… вперёд. Раньше начнём, раньше закончим.       Они перешли дорогу и подошли к телам у распахнутых ворот. Вожатый, физрук, Толики и Аля — все они лежали с пятью дырами в груди и проломленной головой. При взгляде на жизнерадостную активистку, лицо которой навсегда застыло в ледяном ужасе, желудок Антона вывернуло наизнанку, а Олег с силой сжал кулаки, и будь его ногти хоть чуточку длиннее, то они впились бы в кожу до крови.       На территории лагеря царила тишина, но не та, которая стояла здесь во время тихого часа, а другая — гробовая. Птицы по прежнему пели, но в их пение уже не слышалось ничего веселого, а летняя жара из приятной превратилась в адскую. Повсюду лежали тела юных пионеров, и никто из них не подавал признаков жизни. Осмотрев троих парней из второго отряда, Антон заметил, что на лбу у каждого есть «контрольная» рана от когтя Крысы.       Однако знакомых лиц из первого отряда на территории лагеря не было. Олег хотел продолжить поиски, но его попутчик настоял на том, что нужно выдвигаться в сторону части как можно скорее.       — Мне через многое довелось пройти, — задумчиво добавил Антон, — но эта картина… самое ужасное зрелище, что я видел. Давай так, нам стоит собрать немного припасов в дорогу. Покажи где тут столовая, а сам иди за велосипедами.       — Хорошо. Пойдём, нам по пути.       Подойдя к главному корпусу они разделились. Олег открыл скрипучую дверь и вошёл внутрь двухэтажного здания. Ему нужно было подняться на второй этаж, в кабинет начальника — ключи от спортивного инвентаря хранились именно там, но он не смог заставить себя пройти мимо комнаты, которую они делили с Лёхой и Толиками.       Внутри он нашёл всех своих друзей из первого отряда: когда лагерь охватила паника, Даша и Катя прибежали к Лёше, надеясь спрятаться вместе с ним и переждать хаос, но скрыться от зоркого глаза Воробы было невозможно… Так они и застыли, прижавшись друг к другу и с раной от когтя посреди лба. Олега захлестнула ярость, и он с силой зарядил кулаком по хлипкой фанерной стене, оставив на месте удара вмятину очень внушительных размеров. Он колотил её снова и снова, пока на его сбитых в кровь костяшках не осталось живого места.       Дальше всё было как в тумане. Олег поднялся на второй этаж, вспоминая как тащил сюда тяжёлую столешницу, взял ключи и в его памяти тут же всплыла Аля, которая постоянно бегала по делам с этой связкой. Он вышел на улицу и бросил взгляд на сцену, где буквально вчера состоялся триумф Кати. Проходя мимо бельевого склада, память подкинула ему коварную ловушку от Даши и её радостное лицо после победы в «Горце». Но всё это время из его головы никак не могла вылететь Лена, летящая камнем вниз с обрыва… Смена закончилась слишком быстро и слишком жестоко…

***

      — Конечно не горный велик, — сказал Антон, осматривая два «Туриста», — но двадцать километров, хоть и с трудом, но проедем. Хорошо, что есть багажник: провизию пристроим к тебе, а то у меня мой меч.       В ответ Олег лишь молча кивал, гневно пожирая взглядом землю у себя под ногами.       — Эй, ты как, держишься? — осторожно спросил Антон.       — Да… Слушай, пока ты тут всё пристраиваешь и настраиваешь я бы хотел сходить кое-куда.       — На тот обрыв? А глупостей делать не собрался?       — Нет, пока эти мрази не сдохнут я помирать не планирую. Да и зачем я вообще у тебя отпрашиваюсь?       — Ага, я ведь не твоя мамочка. Иди… Только не задерживайся, пожалуйста.       Олег молча развернулся и пошёл в сторону сцены. Через пару минут он уже стоял в окружении бесчисленных ласточек, с его щёк на землю капали слёзы, а кулаки то и дело сжимались от приступов гнева и ненависти.