Подоконник

Зажигалка чиркает пару раз, освещая два юных лица. Росинант нагибается, прикрывая пламя от лёгких порывов ветра. Пары секунд хватает, чтобы сигарета задымилась. Почти невесомым движением, кончики тонких пальцев касаются светлых волос. Отвлекаясь от собственных мыслей, Росинант осторожно подносит зажигалку, позволяя девушке закурить. Она затягивается постепенно, прикрывая глаза от наслаждения. Донкихот усмехается, запрыгнув на подоконник, он кладёт её ноги поверх своих. Пепельницей служит старая банка из-под кофе, возраст которой знает только сам бог. Кажется, она была тут всегда. Редкие окна освещают серую панельную обшивку соседней многоэтажки. Наверняка там все уже спят. Лишь через некоторые шторы смутно видны силуэты. - Не хочешь застегнуть рубашку? – парень запрокидывает голову, выдыхая ядовитый дым. - Смысл? Думаешь, кто-то смотрит? – она прикрывает обнажённую грудь. - Не знаю. – в коридоре что-то громко щёлкает, свет во всей квартире гаснет. - Свет отключили? – почти не отвлекаясь, она смотрит на Росинанта. - Похоже на то. Он улыбается, это заметно благодаря небольшой сигарете во рту. Она тушит бычок, оставляя его в пепельнице, протягивая её парню. Кивнув в ответ, он тушит остаток сигареты, прикрывая форточку. Со скрипом и грохотом, она неплотно прилегает к остальной части окна. Деревянная рама скрипит и пропускает холодный воздух. Щелчок и свет снова загорается во всей квартире. Микроволновка пищит, холодильник громыхает. Всё в этом старом панельном доме напоминает о своём почтенном возрасте. Вентиль с лёгкостью поддаётся, позволяя открыть газ, спичка чиркает, конфорка медленно нагревает ржавый чайник с водой. - Самому-то не холодно, без футболки? – одного шага хватает, чтобы оказаться позади. Тонкие руки обвивают широкую грудь. - Теперь всё хорошо. – он поворачивается лицом, переплетает пальцы. - Мой лучший любовник. – она почти шепчет. - Ты в меня влюблена? В коридоре снова что-то щёлкает, оставляя единственным источником света газовую плиту. Росинант внимательно всматривается в знакомые глаза, которые в мерцание бледно-жёлтого огня, кажутся затуманенными. Он трепетно касается щеки, прикрывая глаза. Парень медленно касается пухлых губ, почти невесомо, трепетно. Она постепенно обвивает шею руками, прижимаясь всем телом к его груди. Росинант нежно поглаживает спину девушки, позволяя себе полностью раствориться в этом. Кажется, что мир останавливается, мурашки бегут по коже. Чайник свистит на плите, время восстанавливает свой ход. - Больше, чем в кого-то ещё. – она касается губами шеи. Росинант выключает плиту, перекрывает газ. Кромешная тьма накрывает кухню. Он подхватывает девушку на руки, пытаясь на споткнуться, пересекает коридор, опускает её на расправленный диван, который скрипит и молит о пощаде. Они лежат, держась за руки, изредка целуясь. Оба знают, что ничего большего между ними никогда не будет. Как и когда познакомились, они уже не помнят. Их вполне устраивают горячие ночи и прохладные дни, проведённые вместе. «Если честно, ты не моя невеста, но мы так много путей прошли вместе…». Она тоже это знала, тоже думала, что им не стоит расставаться. Даже если придётся прожить так всю жизнь, то никто не против. Разве это не счастье, наслаждаться друг другом и не быть обязанными? Прикрыв глаза, она прижимается к парню. Завтра утром им снова придётся разойтись по разным сторонам, но через неделю. Через неделю они снова встретятся, чтобы покрывать друг друга горячими поцелуями, наслаждаться нежностью и страстью, которые они никогда не испытают с кем-то другим, чтобы она потом снова надела его рубашку и, сидя на подоконнике, курила. Чтобы снова отключился свет, чтобы просто лежать и держаться за руки.