Полюби меня до мурашек

       Тэхён, зевая, плетется в кофейню. Полвечера он дописывал программу на сегодняшнее утро, а позже его ночь разбавила одна неугомонная подруга, позвав в клуб.        Он сильнее кутается в шарф и ускоряет шаг. Осень слишком резво набрала обороты. На телефоне пять утра, Ким уже спешит на работу (даже опаздывает), но утренняя чашка кофе — обязательное правило. В наушниках все утро на повторе играет любимая песня: Sagi Rei — Sweet Dreams.        В Бруклине чуть больше года назад открылась кофейня, которая пришлась ему по вкусу; не сразу, но потом он все же распробовал. Прочувствовал весь спектр ощущений и поддался внутреннему голосу, который глушил слишком долго.        Эта кофейня — его самое любимое место в городе. По вечерам здесь живая музыка, а интерьер кофейни украшен живыми цветами, что совсем непривычно для ньюйоркцев. Он любил заходить в кофейню перед работой, а после заглядывал на огонек, примечая одного бариста. Все началось именно с него.        Заходя в теплое помещение и распахивая бежевое замшевое пальто, он улыбается, завидев знакомое лицо человека, сосредоточенно засыпающего зерна в кофемолку, пока другой работник выставляет на витрину аппетитные булочки. В помещении витает запах кофе и выпечки. Он сворачивает сырой зонт, выключает песню и присаживается на стул за барной стойкой.        — Доброе утро, — Тэ улыбается, засматриваясь на бариста.        Закатанные рукава белой рубашки, открывающие вид на жилистые руки. Слишком жаркая картина для его сонного мозга, особенно в пять утра.        — Вам как обычно? — работник рад видеть своего особенного постояльца.        Чонгук окидывает его быстрым взглядом и поджимает губы. Тэхён выглядит слишком уставшим. Особенно для раннего утра. И сам-то Чон засыпает на ходу: всю ночь проворочался, но так и не заснул.        — Нет, сегодня же осень, хочу… — он пробегается взглядом по обновленному меню, — тыквенно-пряный латте, пожалуйста, — и мило улыбается.        — Могу вам порекомендовать кокосовый мокко с ванилью и какао? Он правда очень вкусный.        Пока Тэ задумывается, бариста выдает:        — За счет заведения, — он подмигивает и принимается готовить напиток. — Вы в последнее время очень уставший, — подмечает бариста, настраивая помол кофе, взвешивая холдер и отмеряя нужное количество кофе.        — Работы много, — Тэхён удобнее усаживается на стуле и достает телефон, проверяя рабочие чаты.        Визажисты опаздывают, радиоведущие в пробках, и только он расслабленно смотрит, как Чонгук варит кофе; по радио играет джаз, слишком сильно клонит в сон. Вчера с коллегами они ездили в клуб, где он с подругой танцевал до победного (правильнее сказать — до четырех утра). Правда, Энджи после утреннего эфира поедет домой отсыпаться, а Тэ еще вечерний эфир вести, да и нужно уже придумывать новогоднюю программу, поэтому домой он вернется поздно. Комета, наверное, растерзает все подушки в доме к его приходу.        Телефон вибрирует, как только Тэ клюет носом в стойку: Энджи отправляет фото аварии и пишет, что задержится на минут пятнадцать, а Ким отправляет фото собаки, растерзавшей подушку сегодня ночью, с клочком синтепона в пасти.        Он смотрит по картам. Центр города уже стоит. Пробки в семь баллов — для пяти утра слишком много. Возможно, пара аварий из-за дождя внесла свой вклад.        А у него есть двадцать минут, чтобы успеть дойти до работы.        Они с баристой бросают взгляды друг на друга, но так и не продолжают беседу.        Сколько они так переглядываются?        Прошел год, как Чонгук впервые приготовил ему кофе в пять утра, после тяжелого и изматывающего рабочего дня. Напиток был отвратительный, и Тэхён, не любивший кофе, открестился от этой затеи, по-прежнему предпочитая зеленый чай. Он проявил всю свою актерскую игру, чтобы не разочаровать парня, но потом всю неделю этот бариста не выходил из головы и Ким зачастил к нему.        Просто нужен был предлог, причина видеться с ним. Заказ кофе — лучшая идея. Спустя несколько месяцев и кофе полюбил; он правда стал вкусным.        — Ваш кофе и миндальный круассан.        — Оу, — конфузится Тэ, — давайте я заплачу, мне неловко, — тянется достать карту и медленно заливается румянцем.        — Просто продолжите цепочку добрых дел, — бариста отдает ему заказ, подмигивая, а в кофейню уже подтягиваются другие ранние пташки. Маленькое светлое помещение наполняется шумом посетителей, затмевая тихое радио.        Горячий напиток обжигает горло, и можно вновь выходить на улицу. Дождь, кажется, затяжной — прекращаться не собирается. Тэхён видит два пропущенных от Энджи и ускоряет шаг. Он немного задержался в кофейне — просто залип на Чонгука. В общем, как и всегда.

***

       Красная кнопка загорается зеленым, и Тэхён, прикрывая глаза, начинает вещать:        — Доброе утро, мир. Время семь утра, и этот час вы будете слушать нас с Энджи. Осень набирает свои обороты и уже радует нас дождем.        — Ох, — коллега Кима подключается к разговору, — я не люблю это время года, оно всегда вызывает хандру. Как ты справляешься с этим чувством? Почему ты такой энергичный?        — Я люблю горячий какао, теплые свитера, объятья и неспешные прогулки в парке под зонтом. А осень — самый подходящий период для такого времяпрепровождения.        — Ты такой романтик, — Энджи играет бровями, — твоя девушка самая счастливая.        — Я отношусь к другой категории, — спокойно отвечает Тэхён, осознавая, что открывается на десятки тысяч людей. Снимает с себя груз, который слишком долго на него давил.        Энджи указывает на зеленую кнопку, намекая, что они онлайн, но Ким жестом показывает, что все окей. Ему это правда нужно, он устал.        Сердце колотится, как сумасшедшее, руки дрожат, он шумно втягивает носом воздух, прикрывая глаза, и медленно выдыхает через рот. Успокаивается, делает упражнение, как советовал психолог.        Пока Тэхён настраивается, Энджи увлеченно рассказывает о своих недавних приключениях в цветочном магазине, поглядывая на друга. Через пару минут он возвращается к ней, справившись с тревогой.        — Ты вправду такой энергичный с утра, поделись своим утренним ритуалом.        — Каждое утро начинается с похода за кофе, неподалеку от моего дома есть кофейня. Это стало какой-то традицией — заходить туда перед работой и после.        — Признавайтесь, кто здесь кофеман? — спрашивает Энджи. — Я больше за фруктовые чаи, — заливисто смеется девушка.        — В Бруклине уже как год есть чудесная кофейня, и в ней работает прекрасный бариста.        — Ты взял его номер? — девушка подключается к разговору. Раз для Тэхёна эта тема не является табу.        — Нет, — после минуты молчания доносится еле слышно, — за этот год я узнал его имя, мы даже немного болтаем, но, — тот начинает теребить край своего свитера и легонько покусывает губу, — все наше общение происходит лишь в стенах кофейни. По правде говоря, я раньше вообще кофе не пил, но за этот год распробовал, — заканчивает Тэ, решаясь продолжить свою мысль. — Мне в подарок сегодня дали кофе с круассаном и сказали продолжить цепочку добрых дел, — улыбается. — Я помог молодой маме с коляской, подбросил музыканту пару центов за игру на скрипке и купил махровые теплые носки с солнышком, — заканчивает перечислять все, что успело случиться за утро, и показывает коллеге свои носки, которые уже успел надеть, потому что продрог.        — С солнышком? — Энджи всегда удивлялась своему другу: он постоянно выкидывает что-то эдакое.        Он пришел в их коллектив чуть больше четырех лет назад. Это были самые быстрые пробы на их практике: он просто поздоровался своим тембром, и у женской половины уже остановилось сердечко. Пара быстрых проверок, и Ким уже подписывал трудовой договор.        Его очень приятно слушать. Два года назад Тэ ввел новую рубрику, в которой они раз в месяц проводят двухчасовой эфир, и назвал ее «52 герца». Это что-то вроде открытой рубрики: вы звоните на станцию и высказываете свои тревоги или радостные события, делитесь с людьми эмоциями и переживаниями, и вы больше не одиноки.        Звонков людей, желающих поделиться своим днем, рассказать про свои успехи или высказаться о том, что заставляет их переживать, просто уйма; такой зрительский отклик не собирает ни один радиоведущий.        Сегодня как раз такой день.        Тэхён любит эту рубрику особой любовью: ему нравится делиться маленькими фрагментами своей жизни и получать поддержку. Нравится слушать других людей, которые звонят даже из других стран. На этой работе он обрел самое настоящее счастье — быть услышанным.        — Что ж, спасибо всем за звонки! Носки мои обсудили, с вашими делами разобрались, а теперь о погоде, — он передает слово девушке:        — Всю неделю будут затяжные дожди, ртутный столбик будет держаться в районе двенадцати градусов. По совету моего коллеги, одевайтесь теплее, берите горячие напитки и больше гуляйте по городу!        — Сегодня пробки будут целый день, запасайтесь терпением и вкусными сэндвичами в дорогу. Мы желаем вам хорошего дня, а сейчас музыкальная пауза. Эта песня мне очень нравится, надеюсь, вы прочувствуете ее.        Тэхён включает свою любимую песню, предвкушая, понравится ли она людям. Он уговорил Рико — радиодиджея, что работает с ними в коллективе и заправляет музыкальными паузами, — и наконец Тэхёну разрешили поставить любимый трек!        Загорается красный огонек, и Тэ снимает наушники. Взгляд падает на стаканчик из кофейни, и вновь накатывает ностальгия. Милая улыбка Чонгука, его шутки и подпевание радио. Такие времена навсегда отпечатываются в сердце Кима. Гук уже давно там поселился, даже не подозревая об этом.        — Так что с тем баристой? — девушка подъезжает к нему на стуле и протягивает коробку пончиков.        — Энджи! — он улыбается и принимает от нее пончики в разноцветной глазури.        — Что я?! — веселится девушка, крутясь на стуле и кусая шоколадный пончик. — Ты на всю аудиторию сказал, что по парням, — уже с набитым ртом договаривает.        — Оно пришлось к слову. Спасибо за пончики, я сегодня не позавтракал толком.        — Он слушает нашу волну? — девушка запивает пончик фруктовым чаем и поглядывает на друга.        — Возможно.        — Что?! Правда?! Ким Тэхён, я поражаюсь твоему спокойствию! Откуда ты знаешь это? — девушка бурно реагирует на заявление друга и не может сдержать улыбку.        — Я давно подметил это. Я узнаю твой голос и голос Бреда из тысячи.        — Это было для него?        — Энджи!        — Я хочу побыть купидоном: если вы сойдетесь, это же будет…        — Притормози, притормози, — машет руками, успокаивая ее мыслительные процессы, — я не знаю, как он относится к… — он делает паузу, обдумывая, и неуверенно заканчивает, — геям.        Тэхёну сложно это дается: принимать свою сущность такой. Он гей. Всегда был, является им и только недавно разобрался со всеми тараканами в своей голове. Сколько лет он потратил на самоистязания, сколько было попыток влюбиться «в ту самую» (спасибо, мама), а на деле оказалось проще — всему виной установки общества. Мальчикам нравятся девочки — точка. С подросткового периода глушил в себе эту тягу к своему полу, боялся своих реакций. Как говорила мама: «Перерастешь, найдешь нужную девушку и выкинешь эти мысли».        Не перерос, не нашел. Сколько бы он себя ни переубеждал, ему не нравятся девушки — это лишь навязанный обществом стереотип, отчасти — мамой. Он и сбежал учиться за границу, чтобы подальше от нее, подальше от мыслей, что с ним что-то не так.        Все так — любовь не имеет гендера. Ким заново учится жить. Заново влюбляться, заново встречаться. Хоть и делает это из рук вон плохо. Вот год вокруг да около ходит, а мог бы уже встречаться с Чоном.        Из собственных мыслей вырывает голос подруги, что плотно взялась за того баристу.        — Он тебе за свой счет кофе и круассан дал. Я считаю, это был подкат.        — Энджи!        — Позовешь его на свидание? — не унимается девушка, подливая чай в кружки и доставая конфеты из своих запасов.        — Не думаю… я не знаю, как это сделать, — честно признается, немного смущаясь.        Они с Энджи, конечно, близкие друзья. Она часто зависает у него в гостях, подружилась с Кометой (она у Тэхёна с характером), но эта сторона для него нова и он ее, по правде говоря, стыдится. Хоть он и в Америке, где большинство к этому относится спокойно, — привыкло, — Ким все не может пересилить себя.        Брюнетка хитро улыбается и принимается прочитывать следующий текст. Через две песни они вновь вернутся к слушателям.        — На самом деле, сегодня у нас самый милый выпуск из всех. Песни, что вы просили поставить, безумно атмосферные. Спасибо вам, вы создали прекрасное осеннее настроение, а на прощанье я хочу сказать: действуйте! — девушка двигается ближе к микрофону, но поглядывает исключительно на своего коллегу. — Жизнь может быть настолько коротка, что глупо бояться позвонить другу или позвать на свидание понравившегося человека, поэтому давайте сегодня вы будете безумцами и совершите маленький подвиг, а в следующем месяце поделитесь своими результатами?        Тэхён покрывается румянцем. Энджи сказала это для того баристы, раз он медлит. В прошлой жизни она была купидоном, ей-богу.

***

       Тэхён выходит с работы, его ужасно клонит в сон. Он идет по привычной дороге к дому, наблюдая, как капельки дождя быстро стекают с прозрачного зонта. В наушнике вновь на повторе любимая песня.        Он не замечает, как останавливается у знакомой кофейни, как вглядывается в панорамное окно, ища глазами одного конкретного человека. Замечает на сцене музыкантов; почти все столики забиты людьми. В помещении выключен основной свет и горят только маленькие светильники на каждом столике, добавляя особую атмосферу.        Он так погружен в рассмотрение деталей интерьера, которых с утра еще не было, что не замечает, как кто-то идет к нему, и вот его уже тянут внутрь теплого помещения.        Музыканты играют приятную мелодию, люди, что сидят на диванчиках, увлеченно разговаривают и наслаждаются атмосферой.        — Привет, — знакомый бариста выглядит запыхавшимся. Он поправляет черную рубашку и продолжает прожигать взглядом Тэ.        — Добрый вечер, — Ким избегает его взгляда и почему-то краснеет. Если он выберется живым, Энджи не поздоровится. Как ему теперь в глаза смотреть Чонгуку? А что если он слышал их треп? А вдруг понял все…        — Свободен сегодня?        — Я, мне, это… — ну же, придумай хоть одну причину, Ким Тэхён! Мозг, что за предательство?        — Что? — тот ехидничает, продолжая анализировать лицо собеседника.        — Собаку нужно покормить, к работе подготовиться, ужин приготовить, в магазин сходить, — тараторит Тэ все, что придет на ум, краснея больше и больше.        — Какой занятой, — насмешливо.        — Очень, ну, я… это, пойду, — Ким уже разворачивается, чтобы сбежать от парня, но чужая рука ложится на плечо, и льется приятный шепот в самое ухо:        — Составить компанию?        С чего Чонгуку вести себя так? Слова Энджи наводят еще больше ужаса, зачем он вообще ляпнул про свою ориентацию? Зачем упомянул баристу? За что все так…        — Я люблю животных, неплохо готовлю, варю вкусное какао и даже могу составить компанию для похода в магазин.        — Это все очень хорошо, но я сегодня хотел посмотреть метеоритный дождь, — вспоминает он рассказ Энджи. Вот это уже больше походит на правду. — Знаешь, люблю смотреть на звездное небо.        Ким видит, как в глазах собеседника сверкает огонек и мимолетная улыбка появляется на чужих губах.        — Сегодня я слушал одну радиоволну, — начинает бариста, а у Тэхёна сердце перестает биться. Если только он выживет, этому купидону несдобровать! — Одна девушка сказала, что у нас одна жизнь и не нужно бояться проявлять свои чувства.        — Там было не так, — лишь губами, безмолвно отвечает Тэхён, но Чонгук ловит эту фразу, будто понимает, что тот сказал, и улыбается.        — Что если мы побудем безумцами?        Тэхён не понимает, к чему ведет Чон, но лицо все горит. Стыдно-то как…        — Один человек сказал, что любит ходить в парк, пить какао и долго целоваться.        — Обниматься, — исправляет его, окончательно проваливаясь в смущение.        «Энджи, если я выживу, то принесу тебе букет лилий». На которые у девушки аллергия, между прочим.        Ключевое: если выживет.        — Пойдешь со мной на свидание? — Чонгук наклоняется слишком близко, поправляя чужой шарф и проходясь холодными подушечками пальцев по шее.        Тэхён не выдерживает, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Он мечтал о свидании с Чонгуком год, но так боялся проявить инициативу…        — Я согласен побыть безумцем только при одном условии, — совсем шепотом добавляет, приближаясь к чужому уху: — Вы мне компенсируете пропуск метеоритного дождя, — его в угол загнали, а он еще умудряется нападать…        — С большим удовольствием компенсирую, Тэхён, — Чон проводит ладонью по чужой горячей щеке и отстраняется, — дай мне пять минут. И мы вроде давно перешли на ты.        Чонгук уходит за курткой, а Тэ старается дышать по какой-то технике для спокойствия. Только сердце совсем не успокаивается: оно сейчас из груди выпрыгнет, точно сумасшедшее.        В десяти минутах ходьбы от кофейни есть парк. Уже давно темно, дождь барабанит по зонту. В руках горячий какао с маршмеллоу, а рядом вровень идет Чонгук, тот самый бариста, который засел год назад у Тэхёна в голове. Тот, кто встречал его в пять утра с улыбкой и какой-нибудь дурацкой шуткой. Возможно, кто-то скажет, что глупо было молчать о чувствах, но услышать отказ или пренебрежение куда страшнее, чем жить с надеждой.        — Почему ваша кофейня работает и ночью? — Тэ отпивает какао и удобнее пристраивается под чужим зонтом. Свой тактично оставил под цветком в кофейне, ему сейчас он не нужен.        — Из-за тебя, — нежно улыбается Чонгук, останавливаясь.        — Что? — Тэхён не понимает. Совсем. — А я каким образом связан с этим?        — Самым прямым. Пойдем обратно, нужно кофейню закрыть, — говорит ласково, попутно поправляя чужой мягкий шарф.        — Так почему я? Ничего не понимаю.        — Все просто: в один осенний день я вспомнил, что накануне работал в кофейне и оставил документы там. Наутро была важная сделка, мне срочно нужны были бумаги, пришлось ехать за ними.        — Бумаги? Сделка?        — Если проявишь капельку терпения, то поймешь, — бариста улыбнулся, беря чужую холодную ладонь и переплетая пальцы.

flashback

       Чонгук нехотя садится в машину, добавляя пару градусов на панели климат-контроля, и выезжает. Ехать ему чуть больше часа, а в семь утра уже должна состояться встреча с инвесторами по поводу строительства билдинга. Смысла ехать обратно нет. Он злится на себя, сильнее сдавливая руль, и переключает частоты. Выспится в следующей жизни, видимо. Он и так плохо спит, а если добровольно вычеркнет и сон из своей жизни, то долго не протянет. Со временем он свыкается со своей участью быть вечным зомби, живущим на литровых чашках кофе.        Чонгук уже не так злостно переключает частоты радио, пока не натыкается на что-то новое. Бархатный, гармоничный голос разливается по всему салону, и мужчина добавляет громкость. Ведущий интересно рассказывает о жизни, о своей недавней оплошности, как проспал чудо света, именуемое северным сиянием, а Гук подвисает.        Можно влюбиться в голос?        Он, кажется, влюбился.        Теперь дорога до кофейни не была нудной, а казалась довольно интересной. Он еще десять минут сидел на парковке и слушал, как некий Тэхён прощается со всеми.        Почти два часа нужно себя развлекать. Уснуть вне дома он не может, поэтому Гук включает везде свет, забирает бумаги из кабинета и идет варить чашку кофе. Капсул с кофе здесь нет, поэтому приходится это делать методом проб и ошибок (благодаря сотруднику, который откликнулся в общем чате и не дал боссу отравиться).        — Босс, еще что-то? — на экране смартфона копошение.        — А он точно вкусный? — Чонгук с прищуром рассматривает содержимое чашки, принюхиваясь.        — Не уверен, но я сделал все, что в моих силах, — зевающий парень уже лежит в кровати. — А сейчас я хочу заслуженно поспать, босс.        — Спасибо за помощь, Энди, выпишу тебе премию, — он сбрасывает звонок и принимается пить свое творение. Два глотка, и он выливает всю эту бурду в раковину и запивает водой. Ладно, варка кофе — это не его. А вот разбираться в документах — его, поэтому он погружается в них.        Настолько погружается в работу, что не замечает стоящего за окном человека, который долго осматривает помещение и самого Чона, долго ищет вывеску, которую еще не прикрутили, и так же долго решается заглянуть на огонек.        — Здравствуйте, вы открыты? — уставший и сонный посетитель переминается с одной ноги на другую, нервно теребя кончик шарфа.        Чонгук толком ничего не понимает, тупит, потому что этот голос знакомый. Слишком приятный. И тут доходит, что около часа назад он слышал его по радио.        Насколько интересной может быть судьба.        — Вы заняты, я пойду, — посетитель уже хочет уйти, но Чонгук не может отпустить его. Незнакомец чертовски красив, а его голос заставляет кожу покрыться приятными мурашками.        — Проходите. Что хотели бы? — Чон вновь осматривает парня, подмечая утонченные черты лица, бронзовый оттенок кожи и милый акцент.        — Крепкий сон. Организуете? — тот присаживается на стул и устало опирается подбородком на руки.        — Сам борюсь со сном, тоже готов променять все на родную подушку, но работа, — окидывает взглядом свои документы, которых из-за стойки не видно.        — Понимаю, работать ночью ужасно. Я минут двадцать назад вышел с работы, и все, о чем мечтаю, так это поспать.        — Кофе?        — Было бы здорово, наверное, — Тэхён прикрывает глаза, слушая, как бариста начинает готовить кофе, и проваливается в дрему.        Сегодня вести ночной эфир должна была Энджи, но она очень и очень просила, правильнее сказать — умоляла, Кима заменить ее, обещая поколдовать над его личной жизнью.        Личной жизнью, которой у Тэхёна нет из-за осознания того, что ему нравятся парни, мужчины, свой пол — называйте как хотите. Факт остается фактом: Ким Тэхён — гей, который до конца осознал это года три назад, когда проходил консультацию у психолога. А потом еще два года потратил у того же психолога, чтобы разобраться с этим всем. И вот в свои двадцать шесть он смело может сказать, что мужчины ему нравятся больше. Навязанный стереотип рухнул, и он вычеркнул свою бисексуальность. Девушки его не прельщают совсем.        Кажется, он нашел свой тип парней. Проблема в том, что разбираться в своих чувствах он научился, а как знакомиться — нет. А вдруг он натурал? В этом-то и проблема. Как познакомиться и не получить по лицу?        Его хлопают по плечу, ставя перед ним чашку с ароматным кофе.        — Спасибо, — он делает большие глотки и сдерживается, чтобы не поморщиться или не выплюнуть напиток. Он, конечно, знал, что кофе горчит, но не настолько же.        Пришлось приложить массу усилий, чтобы выпить еще парочку глотков и не подать виду, что это ужасно.        — У нас завтра открытие. Приходите, будет живая музыка вечером. Вы любите джаз?        На это Тэхён лишь дружелюбно улыбнулся и ретировался отсюда, обещая заглянуть на открытие. Паника получена, бодрость от осознания происходящего — тоже. Он, кажется, влюбился в этого баристу.

the end of the flashback

       — Так значит, — нараспев начинает Тэхён, пока в его голове — пазл за пазлом — собирается картина, — ты не бариста.        — Прости, — по-доброму смеется, — я делал ужасный кофе.        — А я пил эту гадость! Чтобы не обидеть тебя, между прочим, и не лишить работы! — в доброй форме причитает.        — Тебе положена сладкая награда за стойкость, — любовно щебечет, перехватывая зонт в другую руку.        — Какая? — с замиранием сердца интересуется Ким.        — Закрой глаза. Обещаю, это будет лучше моего кофе.        И Тэхён закрывает глаза, доверяется ему. Сердце слишком звонко отдается в ушах, и он теряется в пространстве, пока не ловит чужое дыхание рядом со своими губами. Нежное касание, такое неуверенное, но завораживающее. Сердце на это действие отзывается сильнее, начиная так биться, будто пытается достучаться до второго. Подстроиться под общий ритм. Разделить все чувства на двоих.        Чонгук смакует этот момент. Где-то там, вдали, шумят проезжающие автомобили, а здесь, в парке, слышен барабанящий об асфальт дождь и виден тусклый свет от фонарей. Идиллия.        Чон наклоняется ближе, рассматривая чужое лицо. Трепещущие пушистые ресницы и милую родинку на кончике носа. Видит, как Тэ не дышит, и улыбается на эту невинность. Вновь касается губ. Не спешит, наслаждается.        Неуверенное движение губ в ответ, и Чонгук захватывает в плен чужие губы и целует напористей, дарит всю сладость. А Тэхён, перенимая инициативу в поцелуе, неуверенно рукой за шею обнимает и зонтик перестает держать ровно, из-за чего вода с него сбегает за шиворот куртки Чонгука.        Это приятно. В его груди слишком много чувств, что скручивают живот от переизбытка эмоций. С девушками не было так трепетно, нежно, волнующе.        — Кажется, будто нам по шестнадцать и это наш первый в жизни поцелуй, — смеется Чонгук, оставляя легкий поцелуй на кончике носа и попутно закутывая Тэхёна в его клетчатый шарф.        — Можно сказать, что у меня это впервые, — смущенно шепчет Ким и вновь тянется за поцелуем. Не распробовал сладость, как настоящий сладкоежка, не смог насытиться малым.        — Пойдем, Тэхён, нужно отпустить людей по домам.        — Это действительно лучше кофе, но за целый год слишком маленькая компенсация, — сетует.        — Готов усластить твою жизнь и компенсировать каждый невкусный кофе, но чуточку позже — нехорошо заставлять людей ждать.

***

       — Кофе?        — Не откажусь, — Тэхён снимает с себя бежевое пальто, оставаясь в молочном свитере. — Если ты не бариста, то кто?        — Бизнесмен, владелец этой кофейни, — Чонгук отмеряет холдером нужное количество кофе, разравнивает его с помощью темпера, как настоящий профессионал, и формирует идеальную кофейную таблетку.        Когда сотрудник ему говорил эти заумные слова, он был готов лезть в интернет и узнавать, как оно все выглядит, и сейчас это кажется смешным. Тогда же ему было не до шуток. Все-таки парочка курсов помогла ему освоиться в новой роли.        — Вот почему ты не умел варить кофе, — заключает Тэ, наблюдая, насколько ловко все делает Чонгук.        — Но я научился, — с гордостью заявляет, доставая чашки для кофе.        — Теперь будешь делать кофе с утра своей половинке? — игриво спрашивает Тэхён, обходя барную стойку и оказываясь за спиной Гука.        — Ради одного воробушка в пять утра готовил кофе, ради него пошел на курсы и научился готовить вкусный кофе. Не буду изменять традициям.        — Ради кого? — веселится Тэхён, рассматривая атрибуты.        — Воробушка, такого сонного, приходил ко мне и носом клевал, пока я кофе готовил, — любовно треплет по голове и целует в щеку.        — Воробьи не пьют кофе.        — А мой пьет, ручной поди стал. Каждый день залетал ко мне на огонек.        — А ты ждал?        — А я ждал, — честно признается Чонгук, ставя перед ним ароматную чашку кофе. — Правда, улетал потом быстро, не мог поймать его.        — В клетку посадить его нужно, — предлагает Тэхён, забывая, кого воробушком прозвали; льнет к ласке, как маленький котенок.        — Я не живодер. Надеюсь, сам ко мне в руки придет, сам останется.        — А он сладкоежка, — напоминает.        — Я справлюсь.        — Кто-то обещал компенсировать пропуск метеоритного дождя, — вновь напоминает, присаживаясь рядом с Чоном и отпивая кофе.        — Не боишься? Говорят, когда падает звезда, можно загадать желание.        — Когда летит небесный фонарик — тоже.        — Твое исполнилось?        — А твое?

***

       — Готов увидеть звезды? — тихо спрашивает Чонгук, закрывая кофейню. На этом можно закончить его ночные походы сюда, можно вернуться к прежней жизни, но с маленьким исключением.        — Ты либо волшебник, либо сказочник, — в шутку отвечает Тэ, переплетая их руки.        — Куда пойдем смотреть? — подыгрывает.        Увидеть хоть одну звезду в Нью-Йорке — нереально. Большой мегаполис не дает разглядеть небо из-за ярких огней зданий, а Чонгук ему обещает, и отчего-то Киму хочется верить в чудо.        — Поедем, — уточняет Чон и ведет парня к парковке, где одиноко стоит его автомобиль. Ждет хозяина, чтобы отвести домой, но планы у Чонгука другие.        — Воу, — Тэхён замирает, осознавая весь масштаб чонового «бизнесмен».        Он смотрит на черный Rolls-Royce, который уже прогревается. Желание сбежать от бывшего баристы увеличивается, потому что он не планировал рассекать по дорогам на дорогущей тачке. Ему было достаточно уютной кофейни и горьковатого кофе.        — Я чую подвох.        Чонгук лишь улыбается, садясь на водительское сиденье:        — Доверься мне, Тэхён, я не обижу.        После таких слов всегда заседает тревожное чувство, но, несмотря на страх садиться в машину, под задницей уже тепло благодаря подогреву сидений. Видимо, Чонгук не любит садиться в холодную машину. Внутри она кажется просторнее и еще элегантнее.        — Скажу сразу, — начинает он, выезжая с парковки, — чтобы ты не думал, что я тебя похищаю или еще что-нибудь. Я предлагаю провести свидание в кинотеатре под открытым небом, он в минутах двадцати отсюда.        — А заедем в мак? Не знаю, ешь ли ты такое, но я бы умял что-нибудь вредное, сегодня с самого утра особо не ел.        — Хорошо, — он видит яркую неоновую вывеску неподалеку и заезжает в автокафе.

***

       — Неужели мой кофе был такой ужасный? — Гук смотрит на довольного парня, что отпивает свой горячий напиток, как слизывает молочную пенку с губ.        Чем больше они находятся рядом, тем бесповоротнее влюбляется Чонгук.        — Он не был так плох, да и спустя пару месяцев стал приемлемым, я бы сказал даже — вкусным. Так ты ради меня это все затеял? — переводит взгляд с парковки на парня, что сосредоточен на дороге, и залипает на жилистые руки, на то, как уверенно ведет машину Чонгук.        Чем больше Тэхён наблюдает за Гуком, тем больше его сердце хочет впустить незнакомца в душу.        — Влюбился, как дурак, — пожимает плечами, сворачивая с главной улицы, и переключает частоты радио.        — Когда увидел меня в кофейне?        — Раньше, — бросает тот.        Не успел Тэхён надумать лишнего, как в динамиках раскатывается звонкий смех, и Тэ расплывается в улыбке. Сегодня ночной эфир ведут Энджи с Бредом.        — Как давно ты слушаешь эту волну?        — Перед встречей с тобой нашел ее. Один воробушек покорил меня своим голосом. Так час и провел, а через некоторое время он лично на огонек залетел.        — Не разочаровал? — Тэ вновь жует свою губу, крепче сжимая пакеты с едой.        — А мог? — тот расплывается в улыбке, забирая шуршащие пакеты и откидывая их на задние сиденья.        — Ну вдруг некрасивый или не в твоем вкусе? — он закусывает нижнюю губу, наблюдая, как парень уверенно ведет машину.        — Не глупи, я год ради тебя приезжал в кофейню, чтобы сварить кофе. Не влюбился бы — кофейня бы работала в штатном порядке и никаких ночных кофе.        — А выпечка? Когда впервые там был, ей пахло, я помню.        — Я разогрел багет, что остался нераспроданным.        — Меня обманули, — сценически тянет Ким, прикладывая ладонь ко лбу.        — Сам обманулся, мы слишком долго играли в кошки-мышки.        Машина останавливается, и Тэ оглядывается: ни одного автомобиля нет — есть лишь парочка фонарей, что освещают дорогу сюда. Экран не горит.        — Я же обещал компенсировать тебе метеоритный дождь. Исполняю, — таинственно улыбается, выключая фары и ставя машину на ручник.        — Ты не учел одну деталь: мы все еще в Нью-Йорке. И здесь все еще ничего не видно, — он задирает голову, вглядываясь через лобовое стекло в небосвод в надежде, что увидит хоть одну звездочку, но ничего.        — Заметь, я не уточнял, какое звездное небо, — Чонгук нажимает на кнопку, и весь потолок машины загорается крошечными огоньками, напоминая небосвод.        — Против правил, — недовольно бурчит, разглядывая потолок авто. Эта отделка действительно напоминает «звездное небо», создавая иллюзию мягкого сияния звезд, которое отражается в полированной приборной панели и довершает притягательную атмосферу этой ночи.        Не обманул.        — Мы их не обговаривали, так что все по правилам.        Чон отстегивает свой ремень безопасности и тянется к Тэхёну, чтобы поцеловать. Он сдерживался слишком долго: смотрел на него, но не мог прикоснуться. Тэ прикрывает глаза, отвечая на поцелуй и приоткрывая рот, чтобы парень проник языком. Гук ощущает, как чужое сердце взволновано скачет в груди и как свое собственное пытается умчаться за ним.        — Скажи мне, что ты закончил универ, — просит.        — Лет пять назад. Я так молодо выгляжу?        — Ты ведешь себя так, будто это твои первые отношения, — признается честно.        — С парнем они первые, — шепчет Тэхён, подаваясь вперед и вновь целуя.        Он ставит руку между чоновых бедер, чтобы опереться на нее и поцеловать еще раз, но ощущает, как чужие руки обхватывают талию и тянут на себя. Ему ничего не остается, кроме как послушно перелезть на водительское сиденье, прямо на крепкие бедра.        — Я бы хотел сделать сумасшедший поступок, но, боюсь, ты плохо обо мне подумаешь, — аккуратно начинает Чонгук, заправляя тэхёнову выпавшую прядь волос за ушко.        — Как я могу согласиться, не зная, что именно меня ожидает? — зачем-то переходит на шепот и вновь целует полюбившиеся губы.        — Я не приемлю легкие отношения, — предупреждает.        — Ты, — он тыкает в щеку, — серьезный молодой человек. Садясь в эту машину, я перечеркнул половину своих страхов. Соглашаясь с тобой на свидание, я…        Чонгук не выдерживает: берет тэхёнову ладонь и целует ладошку, а потом медленно прижимает Тэ к себе, запуская другую руку в копну каштановых волос. Целует манящие губы — это самый гуманный способ заткнуть собеседника.        — Хватит, — поцелуй в правую щеку, — Тэхён, — поцелуй в левую, — накручивать себя, — и целомудренный поцелуй в родинку на кончике носа. — Я понимаю, на что иду, и не буду торопить тебя в некоторых моментах, но ты должен понимать, что других я не приемлю.        — Я не такой, — обиженно бурчит, вздергивая подбородок и глядя в проницательные глаза.        — Знаю, воробушек, — успокаивающе гладит по спине, — но если что, то смело говори, что у тебя есть я.        — Так и скажу.        — Чертовски хочу тебя, — говорит каждое слово слишком медленно, прожигающе смотря в глаза. Тэ на это лишь закусывает губу, поерзав на чужих бедрах, а Чон пытается не засмеяться, — обнять, — заканчивает, клюя в щеку.        — У тебя не спортивная машина и существует заднее сиденье, — весело напоминает.        — Ты готов?        — Вот и узнаем это, — Тэхён первый выходит из машины, разминая затекшие ноги. Прохладный ночной воздух остужает щеки. Он видит, как Чонгук снимает кожанку.        Готов ли он зайти так далеко? Это немного волнительно.        Его пальто с шарфом присоединяются к куртке на водительском сиденье, пока Чон садится назад.

***

       Тэ считает до трех, когда ныряет на сиденье рядышком с парнем, но все его планы рушатся. Чонгук достает бургеры, напитки, ставя все на подлокотник, а Тэхён бросает на него непонятливый взгляд. Он думал, что они займутся другим.        Чонгук лишь смеется, доставая планшет из сумки и крепя его на спинку переднего сиденья.        — В первую очередь я обещал тебе кино и еду, а потом уже все остальное.        Тэхён устраивается на его плече, воруя куриные крылышки у Гука. Они смотрят комедию, бурно обсуждая поступки героев, а Тэ все поглядывает на потолок. Ведь не обманул — всего лишь не договорил. Чон зарывается пальцами в его волосы, начиная копошиться в них, а Тэ клюет носом, засыпая от приятных поглаживаний и тепла под боком.        — Тэ, — его нежно гладят по щеке подушечкой пальца, любовно следя за тем, как он причмокивает, облизывая пересохшие губы, как щурится от света планшета, где уже идет другое кино. Вспоминает, что они были на свидании, а он заснул.        Неловко получилось.        — Ты милый, когда спишь, — Гук целует в родинку на кончике носа и смеется с реакции парня. — Давай я отвезу тебя домой, ты слишком… — он еще раз оглядывает лицо и лохматые волосы (которые сам вообще-то и истерзал, пока смотрели фильм), — сонный воробушек.        Тэ наблюдает за парнем. Тот уверенно ведет машину, а Тэ забирается с ногами на кресло и закрывает глаза, немного подглядывая за парнем.        Возможно, все не так страшно, как на первый взгляд.        Ничего сверхъестественного не происходит, ничего страшного в свиданиях с парнями нет. Тэхён облегченно выдыхает и прикрывает глаза, проваливаясь в дрему. В машине витает приятный смешанный аромат их духов. Чон добавляет еще парочку градусов и ищет волну с джазом.        Тэхёну действительно было комфортно за пределами кофейни. А может, дело в Чонгуке?        Будят его нежным поглаживанием по плечу. Тэ смотрит на такого же уставшего, как и он сам, парня и вздыхает тяжело.        Гук ради него приезжал в кофейню, а ведь у того была и основная работа. Но он все равно уделял время своему воробушку.        Тэ пугается, когда в мыслях применяет «своего». Он не его, глупо думать о чем-то большем. От этих мыслей дрема исчезает, и он выходит из чужого авто, сильнее кутаясь в шарф из-за прохладного осеннего ветра.        — Я заеду завтра? — скомкано начинает Чон, выходя следом за парнем и облокачиваясь на капот автомобиля, притягивая за талию Тэхёна.        — Давно не простужался? — Тэ указывает на расстегнутую кожанку.        — Давно. Ты обо мне позаботишься, если я заболею?        — Возможно, — смотрит куда угодно, только не в глаза.        — Я заеду завтра? Привезу кофе, — начинает Гук, но его прерывают, не давая закончить фразу:        — Что, если ты останешься со мной? Просто рядом, — он от страха вновь покусывает нижнюю губу, отдирая зубами кусочки кожи.        — Хорошо, — Чонгук расплывается в улыбке. — Покажешь, где паркинг?        Тэхён улыбается на это. Все-таки ему не дадут от ворот поворот.        — Ты не боишься собак? — Тэхён ищет в сумке ключи от квартиры.        — Обожаю их, — смеется Чонгук, делая пометку в голове, что Тэ не врал про собаку.        Тэхён едва открывает дверь, как из небольшой щелки выглядывает белоснежная голова собаки с разноцветными глазами.        — Ну же, Комета, я тоже скучал, — Тэхён проходит в коридор, не раздеваясь, почесывая за ушами собаку, а та от радости лижет его шею, виляя хвостом. — Прости, что задержался, это все недо-бариста, — бросает взгляд на Чона, что медленно снимает с себя кожанку, стаскивая кожаные туфли и наблюдая со стороны за семейной идиллией.        Собака с опаской подходит к незнакомцу, утыкаясь влажным носом в подставленную ладонь, знакомясь с новым гостем и дружелюбно повиливая хвостом.        — Она у меня дама с характером, так что смотри.        — Залижет до смерти? — Гук присаживается на корточки, поглаживая белоснежную шерстку хаски. — Красавица, — делает комплименты собаке, продолжая почесывать ее.        — Разорвет тебя, как подушку с синтепоном, — смеется собственным воспоминаниям, стаскивая обувь и проходя на кухню. — Будешь чай? — кричит с кухни, пока не слышит цоканье коготков Кометы по ламинату и не чувствует чужие руки на своей талии.        — Мы недавно выпили целый большой стаканчик газировки, в меня больше не поместится, — переходит на шепот, играясь с мочкой уха и легонько покусывая ее.        — Тебе завтра рано вставать?        — Я не хочу спать, перенесу дела на день и проведу утро с тобой.        — Не отругают? — разворачивается в объятьях и сужает глаза.        — Кто посмеет? — шутит. Правда, Тэхён не понимает юмора и воспринимает все за чистую монету.        — Ну, — взлохмачивает волосы, — кто у тебя главный?        — Я сам у себя главный, — смеется Гук, оставляя поцелуй на подбородке.        — Вот как, — тушуется Тэхён, вновь заливаясь румянцем, — и что делать будем?        Он волнуется от интимной обстановки вокруг. Ладони Чонгука прожигают через свитер, и хочется растаять прямо здесь.        — Твое сердце так быстро бьется, — акцентирует внимание, ведя одной рукой вверх по спине, и смотрит прямо в кофейные глаза.        Комета, поняв, что на нее не обращают никакого внимания, идет к своей лежанке. Сейчас ей явно не перепадет что-то вкусненькое из еды.        А Чонгук бы с ней не согласился: тут такая сладость в его руках.        Одна рука все так же на талии, лишь ближе пододвигает Тэ к себе, отчего чужое дыхание щекочет шею. А другая рука зарывается в каштановые волосы.        — Я обещал тебе восполнить весь невкусный кофе. Выполняю, — тянется к манящим губам, нежно сминая их своими, и напоследок зализывает кровоточащую ранку от недавно сдернутой кожи на нижней губе.        — Чонгук, — Тэ смущенно шепчет, откидывая голову назад, когда парень припадает нежными поцелуями к шее. — Чонгук! — более настойчиво и требовательно зовет, переходя почти в стон, когда чужая рука с талии сползает ниже, на ягодицы, а на шее начинает наливаться засос.        — Да? — переводит дыхание, смотря глаза в глаза. — Что случилось, воробушек?        — Я, — начинает Тэ, вновь закусывая губу. Щеки пышут жаром от смущения и того, что хочет сказать, — я бы хотел сделать сумасшедший поступок, но, боюсь, ты плохо обо мне подумаешь, — аккуратно начинает Тэ, вынося этот мучительный, прожигающий (раздевающий) взгляд на себе.        — Как я могу согласиться, не зная, что именно меня ожидает? — со смешком, чуть поразмышляв и догадавшись, к чему клонит парень, но немного поизводить — это святое.        — Хочу, — выдыхает Тэ и сам тянется за поцелуем, ведет рукой по крепкой груди, обвивая шею и сильнее впечатываясь в чужое тело. Так, чтобы слышать чужое сердцебиение, созвучное со своим собственным.        — Что хочешь, воробушек? — издевается ведь, специально!        — Тебя хочу, — смущенно проговаривает и прячет лицо, — очень, — добавляет из своего укрытия.        Ему точно не шестнадцать? Чонгук готов его паспорт посмотреть.        — Где спальня? — интересуется, убирая тэхёновы руки от его лица. — Веди, воробушек.        Тэхён не верит, что это происходит с ним. Тот самый бариста в его квартире, целует, спальню просит показать, с Кометой подружился — и все это всего лишь за один день. А знакомы они чертов год.        Тэ останавливается перед закрытой дверью в спальню и вновь грызет губы, болезненно морщась, когда срывает кусочек кожи.        — Там спальня, а здесь, — указывает на соседнюю дверь, — ванная комната.        — Иди первый в ванную, — Гук оставляет целомудренный поцелуй на макушке и открывает дверь в спальню. — Я могу осмотреться?        — Д-да, к-конечно, — заикаясь, проговаривает и шмыгает в ванную, сразу же закрывая дверь на защелку. Отчего Чон лишь легонько посмеивается.        Чонгук включает свет, осматриваясь. Комната выполнена в светло-серых тонах, как и остальная квартира. На комоде стоят фотографии с кудрявой девушкой. Она явно близкий друг Тэхёна, потому что здесь есть и их фото втроем. Комета выглядит довольной, когда ее целуют с разных сторон хозяин и эта неизвестная девушка. На душе от этого вида неприятно зудит.        Дверка тихонько открывается, и смущенный Тэхён заходит в длинной футболке, теребя край ткани.        — Ты пойдешь в душ?        — Да, а когда я приду, хочу, — касается носом оголенных ключиц, нежно ведя по ним и втягивая приятный тропический гель для душа, — чтобы ты, воробушек, — целует в губы, требовательно сминает их, — спал, — отстраняется и улыбается.        — Ты! — негодует парень. К его лицу вновь подходит жар, отчего щеки начинают розоветь.        — Я пошел в душ, — вальяжно направляется в сторону двери.        — Я тебе сейчас принесу полотенце и домашние вещи, чтобы ты переоделся в удобное.        Тэхён идет искать Комету, на кухне наливая воды в чашку и доставая ее ужин. Собака на знакомый и столь долгожданный шум прибегает, виляя хвостом и скуля, пока Тэ не дает команду «можно».        Чтобы набраться смелости, он открывает недопитую бутылку Шато д’Икем, которое осталось еще с посиделок с Энджи. Она в прошлом году подружилась с сомелье, который им и помогает с выбором напитков. Вино это не приторное, очень насыщенное, с фруктово-медовыми акцентами. Тэхён наливает немного в бокал, вращая за ножку и насыщая его кислородом, — от этого вино больше раскрывается, — и выпивает жадными глотками.        Самое главное — успеть запрыгнуть под одеяло.        Тэ шумно дышит после своего марафона — ему жарко. Закусывая губу, он прислушивается.        Чонгук приходит тихонько, залезая под одеяло и пододвигаясь к Киму. Подушка у них одна, вторую сегодня ночью Комета истребила — видно, тоже в купидоны заделалась.        — Спишь? — тихонько шепчут в ухо, а Тэхён и дышать перестает.        Чонгук оставляет через ткань легкий поцелуй на плече и пристраивается рядышком на подушке, смотря, как чужие волосы рассыпались по подушке, и рука сама зарывается в них.        Спать вне дома Гук не может, да у него и в собственной постели иногда не получается заснуть с кучей прибамбас для сна, а тут чужая кровать.        Кажется, Тэхён и правда заснул.        — Послушный мальчик, — бормочет себе под нос, перебирая чужие волосы.        — Я? — зачем-то тоже шепчет и переворачивается на другой бок.        — Ты же не спишь. Значит, ты непослушный.        — Накажешь? — интересуется, обнимая Чона за талию и располагая голову на его груди.        — Обязательно отшлепаю, — его рука сползает со спины на ягодицы, поднимая футболку и оглаживая половинки.        Чонгук с ним свихнется, это точно. Искуситель.        — И без белья, — покачивает головой в негодовании.        — Я же говорил, что хочу тебя и сейчас тоже, — Ким перебрасывает ногу, поднимаясь и седлая чонгуковы бедра. Задница располагается точно над пахом. И Тэхён чувствует, как чужой член поднимается, твердея. — И ты тоже хочешь, — наклоняется и шепчет куда-то в шею.        Чонгук правда держался, но если Тэхён сам хочет, то почему бы не подарить ему наслаждение?        — Тэхён, — просит Чонгук опомниться хоть кого-то, но чужие руки бессовестно нежно гладят грудь, стаскивая футболку и оставляя на шее и грудной клетке россыпь маленьких поцелуйчиков.        А Гук не железный. Если Тэхён продолжит, то он возьмет его вопреки тому, что обещал сам же. Правда, помня одно — у них все серьезно и Чонгук не отпустит Кима наутро.        — Приготовишь завтра кофе с утра? — выжидает, вновь покусывая губы от нервов.        — Обязательно. Не будем же мы нарушать традицию, — обещает, и отчего-то Тэхён верит ему, доверяет, когда Чон меняет их местами, оказываясь сверху. Когда снимает с него футболку и любовно оглаживает стройные бедра ладонями.        Наслаждается каждым миллиметром нежного тела.        После душа у Тэхёна приятная бархатная кожа, с запахом тропического геля для душа. Чонгук пахнет так же, и от этого им обоим сносит крышу.        Точно подростки.        — Воробушек, у тебя есть шанс остановиться.        — Не хочу, — Тэхён сам тянется к чужим штанам, стаскивая их.        — Смазка, презервативы?        — Смазка в ванной, а презервативы… — он задумывается, бессовестно разглядывая полуобнаженное тело Гука, — в выдвижном ящике тумбочки.        Пока Тэ идет за тюбиком в ванную, Чонгук пытается найти, но:        — Тэхён, здесь ничего нет из защиты.        — А, тогда закончились.        — Тогда и мы закончили, — доходчиво объясняет, забирая смазку из его рук.