Полюби меня до мурашек

       Тэхён с ним не согласен, он тут уже настроился. Он вправду думал, что с парнем ему будет неловко, но на практике все оказалось куда приятнее, чем в его голове. С Чонгуком комфортно: он не давит на него, а терпеливо ждет, когда Тэхён созреет для чего-то пикантного. Не давит, не уговаривает. Эта роль досталась Киму, что бессовестно дразнит парня, и сдаваться он не намерен. Вино медленно придает уверенности, а накатывающее желание сильнее распаляет. Он вновь закусывает губу, ведя подушечками пальцев по скуле мужчины и зарываясь во все еще влажные волосы, смотрит прямо в глаза, вновь начиная покрываться румянцем.        Он когда-нибудь прекратит превращаться в помидор при этом прожигающем взгляде?        — Но презервативы должны быть в рождественском календаре, — он вновь покусывает губу, перемещая взгляд на чонгуковы губы, так должно быть легче говорить. Но осознавать, что мужчина внимательно следит за тобой, когда ты стоишь краснющий, с вздымающейся грудью от нервных вдохов, которые должны успокаивать, — это выше всех его сил. — Энджи его на рождество подарила, заранее, — нервно поясняет, что делает рождественский подарок в начале осени у него дома, и утыкается в чужую грудь от смущения; прячется, как истинный воробушек в грозу и ливень. — Там в описании я видел, что в каком-то окошке должны быть презервативы, но в каком именно — неизвестно.        — Энджи знает, что ты…        — Энджи сегодня с утра узнала, как и половина Нью-Йорка, — продолжает вещать из своего укрытия, бессовестно утыкаясь в чужую обнаженную грудь.        — Ты был великолепен, воробушек, — Гук продолжает неторопливо поглаживать его спину, даря чувство защищенности и нужности.        Премию «Лох года», безусловно, должны отдать Тэхёну. Чонгук все слышал, знал, что радиоведущий — это Тэ. С самой первой встречи знал.        — Пусть у нас Рождество настанет пораньше, — предлагает, смущенно выглядывая из-за укрытия, — пойдем поищем там.        Чонгук смотрит на темно-фиолетовую коробку с окошками, где на каждом написана красивая золотая дата — в какой день открывать его.        — И где они могут быть? — Чонгук внимательно смотрит на коробку. Он видел, конечно, их в магазине, но обычно они со сладостями или косметикой, а тут календарь с секс-игрушками.        — Скорее всего, в небольшом квадратном окошке, то есть эти длинные и худые можно не открывать, — рассуждает Тэхён.        — Мне аж стало любопытно, что в них может быть. Может, откроем? — подначивает.        — А оставить для нового года? — он ставит календарь на столик, залезая с ногами на диван, и двигает коробку поближе.        Честно — это неловко; раньше Тэхён представлял себе скучные новогодние выходные, где будут он, горячий какао и целый календарь наслаждения. Но действительность оказывается таковой: он, смущенный, но жаждущий ласки котенок, сидит за полночь в шелковом черном халате на диване в гостиной, под прожигающим взглядом парня, который натягивает вновь штаны (не сидеть же им здесь обнаженными) и присаживается рядом, обдавая шею теплом.        — Ну хоть одну коробочку. Что насчет двадцатого числа? — мурлычет, приобнимая за талию и играясь с завязками на халате.        — Ладно, давай открывай, только одну, — предупреждает, облокачиваясь на чонгукову грудь.        Чонгук сам открывает увесистую коробочку, вынимая небольшой вибратор. Тэхён вспыхивает, когда тот достает из мешочка батарейки и вставляет в игрушку, а через секунду вибрация проходит по груди через шелк. Парень, не ожидавший такого, сильнее припечатывается к Чонгуку и тихо выдыхает. А Гук любуется его лицом, того размазывает от ощущений, но Чон отстраняет игрушку от Тэ и выключает ее.        — Возьмем с собой в спальню, — мурлычет Чонгук, откладывая вибратор на столик.        — Что удумал, расскажешь? — Тэ удобнее устраивается в его объятьях, ставя календарь на живот и кладя его на согнутые в коленях ноги, чтобы они оба могли рассматривать содержимое.        — Покажу, но сначала нам нужно найти защиту, — вновь напоминает.        Спустя восемь открытых наугад окошек они действительно находят презервативы.        Тот, кто додумался в секс-календарь класть защиту, — храни тебя Бог.        — Ты мне лучше скажи, что это за киндер-сюрприз для взрослых, — косится на странную игрушку.        — Потом увидишь, — отмахивается Тэхён, убирая ненужные вещи обратно в окошки — в новогодние праздники настанет их черед.        Сам же скромно отправил Энджи ссылку на этот адвент-календарь, а она как истинный друг молча кивнула, в ответ отправляя ссылку на чайный набор из фарфора с расписными пионами.        — Я, конечно, благодарен Энджи за подарок, но на дворе сентябрь, осень только началась, а у тебя уже рождественский подарок.        — В прошлом году она купила альбом моей любимой группы на Рождество, но он не пришел в нужный срок, поэтому на этот раз заказала раньше, — пыхтит, вставая на носочки.        — А отдала зачем? — Чон засматривается на бедра Тэ, что оголились, когда он потянулся убрать адвент-календарь обратно на верхнюю полку в гостиной. Не доверяет Комете картонную коробку, потому что если собака заинтересуется вещью, то пиши пропало — разгрызет коробку и содержимое подпортит, уже проходили. Ким как-то раз гонялся в ночи за собакой, что ворвалась в его комнату, стащив с полки вибратор, который заряжался, пока Тэ был в ванной.        Тэхён Чонгука с ума сведет, если уже не свел.        — Мы с ней встретились на почте: я с ее подарком, она с моим. Совместными думами мы решили обменяться сразу.        — Два сапога пара.        — Лучшие друзья, — улыбается Тэ.        На подозрительный шум прибегает Комета со своей игрушкой — грызунком в форме полумесяца. Она долго смотрит на своего хозяина, выпрашивая вкусняшку и строя слишком жалобный взгляд.        — Она хочет вкусненького.        — Она ищет поддержки в тебе. Комета прекрасно знает, что хорошо покушала. И проворачивает такой трюк она только с вами.        — С нами?        — С тобой и Энджи. Надеется, что вы дадите ей паштет.        — А тебе жалко? — Гуку горько смотреть в ее глаза — в них вся боль этого мира собралась. Знал бы, где лежит паштет — накормил бы ее.        — Она хорошо питается, гуляет и так далее по списку, а вкусное ест на завтрак, так что все, Комета, — Тэ чешет ее за ухом, — не строй из себя великую страдалицу и иди на лежанку.        Та, поскулив на прощанье, грустно шагает в нужном направлении, но напоследок оглядывается, намекая, что все еще ждет свой паштет.        — Комета, — строго говорит он, и та послушно скрывается в коридоре.        — Пошли спать, время уже позднее.        Чонгук понимает, что у Тэ это впервые, поэтому не давит на него, довольствуясь поцелуями и объятьями. Он никуда не торопится.        Но не Тэхён: у него задница полыхает желанием узнать, каково это — быть в нижней позиции. Каково это — быть ведомым. Чонгук внушает ему чувство защищенности, поэтому он готов без раздумий согласиться на собственную авантюру.        — Настроение у меня все еще хорошее, — Тэ играет бровями и, прихватив все нужное, шагает в спальню.        — Я бы сказал — игривое, — его подхватывает Чон, удобнее располагая Кима в своих руках.        Вино давно ударило в голову Тэхёну: он вновь безобразно целует Чонгука, обнимает, шепчет на ухо жаркие слова, пока тот пытается дойти до спальни со своим драгоценным грузом и не обшарпать чужую спину об обои.        А Тэ держит все, что им приглянулось в календаре. Энджи точно купидон и лучший друг. Лилии отменяются.        — Ты какой-то веселый, — его аккуратно сажают на край кровати и полностью сканируют взглядом.        — Всего лишь грамульку, — Тэхён развязывает шелковый халатик, ложась спиной на кровать, и тянет руки к Чонгуку.        — Мне кажется, или, пока я был в душе, ты эликсир храбрости выпил? — Чон вновь стаскивает спортивные штаны и льнет в объятья парня.        Вновь сдается под этим натиском неторопливых поглаживаний.        — Не кажется, — Тэхён плавится в ответных ласках Чонгука, а тот устраивается поудобнее между ног Тэ, — выпил.        — То-то же, ты у меня стал таким открытым, распаленным воробушком, — воркует любовно, оглаживая плечи и пытаясь снять с них черный шелковый халат.        — У тебя, — подтверждает, улыбаясь и целуя в ответ.        Его воробушек.        Тэхён настойчиво возбуждает: целует в губы, зарываясь пальцами в его волосы, дразнит, когда переходит на шею, кусается. Одним словом — веселится.        А Чонгук с ума сходит от такого парня. Его парня, между прочим. Он его уже не отпустит — закроет в своих объятьях и будет любить.        — Ты невероятен, Тэхён, — шепчет, когда полностью снимает чужой халат, переворачивая парня на живот и целуя спину. Каждый позвонок, каждую мышцу одаривает горячим дыханием, неторопливым мазком языка и нежным поцелуем.        Он абсолютно никуда не торопится.        А Тэ покрывается мурашками по всему телу от этих поцелуев, от такого Гука. Страх и волнение абсолютно уходят, и он доверяет мужчине. Ему по душе отдать бразды правления Гуку и наслаждаться.        Он готов отдать всего себя и даже капельку больше.        — Чонгук, — нежно шепчет, переворачиваясь вновь на спину, смотрит в глаза и невинно покусывает губы, собираясь с силами. — Я хочу тебя, — и тише добавляет: — очень хочу.        Чонгук завороженно смотрит в его лицо, лишаясь последних частиц здравого разума и теряясь в этих чувствах к парню.        Утянуло на дно морское.        Он что-то решает в своей голове, а минутой позже ложится на парня и целует, переплетая его пальцы со своими.        Сдался. Подчинился. Влюбился.        Целуются жадно, властно, торопливо, отдаваясь в чужие руки, но в то же время с чувствами, порхающими в самой груди, теми самыми, что переворачивают все внутренности, точно водоворот. Свободной рукой ведет по шее, спускаясь ниже к груди, кружа около соска легким, еле ощутимым касанием и вызывая у Тэхёна мурашки и тихий стон в ухо.        — Не играй со мной, пожалуйста, — шепчет, сильнее покрываясь румянцем и мурашками от еле уловимых касаний на своей груди.        — А тебе со мной можно было? — Чонгук прекращает терзать его губы, перебираясь миллиметр за миллиметром к его шее, оставляя ощутимые поцелуи и даже парочку засосов, на что Тэхён впивается ногтями в руку Чонгука, недовольно фыркая от начинающего наливаться засоса.        — Мне да, а тебе… — он не успевает сказать, как чужая рука резко перемещается с соска на пах, неторопливо оглаживая головку.        — Тоже, воробушек, можно, — продолжает двумя пальцами очерчивать головку, иногда проходясь по всему члену и вновь лаская верх.        Тэхён плавится. Он ерзает под мужчиной, пытаясь вжаться в него, получить больше ласк, больше поцелуев, ему этого мало. Мало Чонгука, его поцелуев, его слов, его самого. Не может насытиться им.        — Маленький мой, — Чон убирает его прилипшие к лицу локоны, оглаживая припухшие от поцелуев губы, ведя рукой по отметинам на шее вниз, к паху. — Такой нетерпеливый, воробушек, — Чонгуку сложно держать себя в руках, его прелюдии и ласки никогда не были такими долгими, но с Тэхёном хотелось нескончаемо нежно, тягуче и трепетно.        — Очень, — соглашается Тэхён, расплетая их руки, обнимая парня за плечи и чуть привставая, чтобы снова поцеловаться.        Чонгук начинает тереться своим возбуждением об его. И на этом моменте Кима выкручивает всего наизнанку: он вцепляется рукой в голубую простынь и отрывисто постанывает в губы напротив каждый раз, когда чужой член прикасается к его головке.        — Сумасшедший, — выпаливает Тэ от ощущений, когда чонова рука обхватывает два члена и начинает дрочить им обоим. Чонгука кроет от такого парня, он видит, насколько ему хорошо, и не может остановиться. Не желает прекращать сладкую пытку.        — С тобой только таким и быть. Ты невероятный, воробушек, — вновь целует, не переставая интенсивно дрочить.        — Я много не выдержу, — стыдливо шепчет, сильнее кусая губы.        Чонгук проводит по чужому члену в последний раз, размазывая по головке предэякулят, и отстраняется.        Оба тяжело дышат. Чон облизывает губы и тянется к тумбочке, где лежит их скромная кучка игрушек. Берет темно-фиолетовый вибратор и вновь возвращается к парню.        — Я не растянут, сразу принять его будет больновато для меня, — честно признается, пытаясь отдышаться, а заодно в эту передышку утихает нахлынувшее возбуждение.        — Не волнуйся, воробушек, я не сделаю тебе больно.        И вновь самая заезженная фраза, но Тэхён ему верит и любопытно смотрит на мужчину, когда тот включает вибратор. Он проходит игрушкой от шеи, плавно спускаясь на грудь, и пока один сосок получает вибрацию от игрушки, второй Чонгук сам начинает посасывать.        — Господи, Чонгук! — ощущений становится в разы больше — он даже не знал, что вибратор можно использовать не только по прямому назначению.        Оторвавшись от измученных ареол, Чонгук погружает вибратор в собственный рот, прожигая взглядом облизнувшегося Тэхёна, начинает активно посасывать и, выпуская его изо рта с громким звуком, вновь кружит влажным от слюны вибратором у сосков парня, дуя на них и заставляя бусины вновь затвердеть.        — Чонгук, — Тэ хнычет, начиная ерошить простынь под собой.        — Тише, маленький, ты сможешь вытерпеть, — он говорит на полном серьезе, не поддаваясь на затуманенный взгляд парня, на его опухшие и покрасневшие губы, вспотевшую грудь, которая учащенно вздымается.        Вибратор медленно двигается вниз, кружа около паха, и когда Тэ хочет вновь нахмуриться и высказать свое недовольство, Чон подставляет вибратор к головке, и Кима выгибает. Он впивается ногтями в спину парня и протяжно стонет, когда влажный вибратор вновь прикасается к истекающей головке. Мужчина не торопясь очерчивает кромку, проходясь по длине члена и не забывая уделить внимание яичкам.        Параллельно шепчет на ушко парню успокаивающие слова — какой Тэ хороший мальчик и как он стойко держится.        Тэхён полосует его спину ногтями, сильно жмурясь от накатывающего оргазма, сладко стонет, и белесая жидкость сильными толчками выходит из него. Ким медленно обмякает, пока руки мужчины неторопливо гладят его бедра и Тэхёна целуют в покрасневшее ушко.        Даря неимоверное удовольствие. Чонгук ложится рядом с парнем, пытаясь довести себя до разрядки самостоятельно — рукой.        — Нет, я тоже хочу сделать тебе приятно, — послеоргазменная нега потихоньку проходит, и Тэ привстает, наблюдая, как Чонгук так и ждет, когда и его собственный член приласкают, одарят хоть капелькой внимания, но не говорит об этом.        — Отдыхай, воробушек, я справлюсь сам.        Тэхён не согласен. С его стороны это очень важно, когда партнер способен позаботиться не только о себе, но и о другом. Когда они вместе могут дарить и принимать ласки, а не играть в одни ворота. Вспоминает, что бывшие партнерши этим часто пренебрегали.        — Нет, подожди, — он вновь тянется к прикроватной тумбочке, беря игрушку в виде яйца и смазку.        — Что удумал? — заинтересовано глядит на растрепанного, но до ужаса сексуального парня.        Тэхён ногтем подцепляет пленочку, доставая мастурбатор из корпуса-яйца, открывает смазку и вливает не жалеючи внутрь игрушки, жамкая и распределяя густую жидкость по ее стеночкам. Чонгук внимательно следит за действиями парня, лишь легонько прикасаясь к собственному возбуждению. Готов насладиться его умениями.        Тэ от накатившего волнения вновь сдергивает зубами кожу на губах, болезненно морщась, и ползет по кровати на коленях к мужчине, что завел руки за голову и готов наслаждаться.        Тэ надевает на чужой пенис мастурбатор в форме яйца и делает неуверенное движение рукой, а Чонгука в лице переклинивает, и из грудной клетки вырывается неожиданный тягучий стон.        Парень лишь улыбается, совершая точно такое же, но более уверенное движение рукой, отчего внутренние эластичные шипики и выпуклые бугорки вновь приносят неимоверное наслаждение, стоит парню раскатать эластичную игрушку по члену. Тэхён чувствует себя увереннее и вспоминает все, что делал себе сам, применяет на своем парне, наслаждаясь его прекрасными стонами и покусыванием губ (кажется, эта привычка заразна).        Еще пара десятков движений рукой, поцелуев (ни Тэхён, ни Чонгук не могут долго без поцелуев, они им жизненно необходимы, как воздух), и Чон изливается, пытается привести дыхание в норму, открывает глаза и видит, прости господи, картину:        Его парень без зазрения совести (под алкоголем она, видимо, убежала, но наутро обещала вернуться) вместо игрушки подставил свой рот, слизывая сперму с искусанных губ и проглатывая под изумленный взгляд мужчины.        — И кто тут еще сумасшедший? — ласково посмеивается, притягивая парня к себе на живот, заставляя сесть чуть выше паха.        — Оба, — любовно шепчет и тянется за поцелуем, но вовремя останавливается, вспоминая, что́ только что сделал.        Чонгук замечает это и притягивает парня за подбородок, слизывая с его уголка губ собственное семя.        — Не смей стесняться, Тэхён, мне нисколько не противно целовать любимого человека, который только что довел меня до фееричного оргазма. Никогда так сильно не кончал, — честно признается, зарываясь во влажные волосы парня и убирая со лба испарину.        — Согласен, это было крышесносно, — он удобнее укладывается на мужчину, рисуя на вспотевшей, уже не так сильно вздымающейся груди спирали. — Но я вновь возбудился, — он поднимает голову, кокетливо закусывая губу, и передаёт взглядом: «Твоя очередь доводить меня».        — Тэхён, — нежно треплет по голове, — пойдем спать, а стояк в душе снимешь. Время уже, — он озирается в сумерках комнаты и замечает небольшие черные часы, стоящие на комоде, — почти пять утра. Давай, воробушек, спатеньки.        — Я хочу сейчас, — начинает вести себя, как подросток, канюча последнюю модель видеоигры.        — Нет, я не буду с тобой спать, — строго, и Тэ током прошибает: он тут же надувает губы и почти встает с мужчины, но Чон не дает это сделать, припечатывая его обратно.        — Я недостаточно сексуальный? Ну нет у меня опыта в сексе с парнями, еще и в нижней позиции. Да и вообще я впервые с парнем целовался, — обиженно шепчет в подбородок. — Пусти, раз я тебе не нравлюсь.        Гук точно не с подростком встречается? Он уже сомневается.        — Понимаешь, воробушек, мы в отношениях первый день, я не хочу, чтобы наутро ты пожалел, что мы с тобой занялись любовью.        Именно с Тэхёном Чонгук в первый раз за свои тридцать два года занялся любовью, а не сексом. Хотя дрочку-то и сексом не назовешь, но именно то, что чувствовал Чонгук с ним, даже когда целовал, обнимал, это было что-то большее, нежели желание заняться сексом. Ким был невинным и очень смелым (вино явно ему помогло морально открыться, чтобы не быть таким зажатым, запуганным воробушком).        Чон всю свою жизнь думал, что отношения — это скучно; секс с одним партнером быстро надоедал. Они раздражали своим любопытством: почему Чон не спит, где работает и сколько получает. Повышенное внимание к его доходу особенно напрягало, а когда Гук дарил скромный подарок, ему давали от ворот поворот. Видимо, хотели отпуск на Мальдивах или машину дорогущую.        Но даже в такой перспективе он никогда не медлил: увидел симпатичного парня, познакомился, пригласил в клуб, а потом домой, в кровать, и случался быстрый перепих, желательно без поцелуев. Наутро, если секс был так себе, расходились; если ничего себе, то продолжали, пока не наскучат друг другу.        А когда Чонгук впервые увидел Тэ, он дар речи потерял: хлопал глазами и собирался с мыслями, а все, на что хватило духа, это спросить: «Проходите, что хотели бы?». Он год ради него почти не спал и изучал его расписание, чтобы быть в кафе, когда Тэхён решит зайти за чашкой кофе.        А когда Ким не пришел на открытие и не появлялся еще неделю, Чонгук думал, что упустил, но даже так успел нарыть информацию о месте работы. Так что, если бы он не появился, выкупил бы часть акций и в любом случае сделал бы все, чтобы вновь увидеться с ним. Но Тэхён скромно пришел утром через неделю, жевал губу, медленно попивая кофе, и все поглядывал на Чона, а тот вновь встал в ступор и не узнал ни номера, ничего.        Понимал, что может даже переселиться в кофейню, лишь бы видеть его. Он за этот год ни разу не пригласил какого-то домой, а его удовольствие заканчивалось дрочкой в душе с именем парня на губах. А потом, когда девушка по радио сказала столь пламенную речь, понял, что, как только увидит Кима, позовет на свидание — терпеть сил больше не было. К нему бы прикоснуться, подержать за руку, а о большем Гук и не мечтал, видя, насколько парень пугливый в романтических отношениях. Он подождет — год ждал и готов еще не одну вечность ждать. Лишь бы рядом, с мыслью, что этот парень его.        Тэхён принимает все на свой счет, нахохлившись и бурча невнятные проклятья.        — Тэхён, я хочу серьезных отношений. И не желаю сейчас спать с тобой, чтобы ты подумал, будто я здесь из-за этого. У нас будет не одна ночь, чтобы заняться любовью, нам некуда торопится, — все пытается донести он, но Тэхён настроился отдать свою душу и девственность ему прямо сейчас и не желает слушать отговорки, тем более если дело в том, что спать на первом свидании — дурной тон. Плевать. Он год с ним виделся, год мечтал ощутить эти руки на своей талии, на ягодицах, но боялся, что его пошлют. А сейчас, когда горит зеленый свет, останавливаться не собирается — тормоза напрочь отказали.        — Чонгук, но я хочу, — он елозит на парне, просовывая руку между их телами и нащупывая чужой возбужденный член, — и ты хочешь, — для убедительности вновь очерчивает пальцем головку с выделившимся предэякулятом.        Разумеется, Чонгук хочет его: перед ним сам Аполлон с самым шикарным голосом, телом и душой.        — Тэхён, помни, что у нас все серьезно и я хочу остаться в твоей жизни навсегда, как бы пафосно это ни звучало. Поэтому не горю желанием заниматься любовью сейчас — я первый твой мужчина и не хочу сделать… — но Ким затыкает его поцелуем, шепча обжигающе в самые губы:        — Первый мой мужчина, — повторяет с придыханием, лаская на кончике языка каждое слово, заглядывает в омут черных глаз, где любовь пляшет, уверенно добавляет: — и последний, я уже свое сердце тебе отдал.        Чонгук сдается, не может больше противиться своему воробушку. Меняет их местами, оглаживает стройные упругие бедра и плавно разводит ноги Тэхёна в стороны, открывая себе вид на сжимающее кольцо.        — Ты прекрасный, Тэхён, — шепчет вновь, целуя любимые сладкие губы, — если в процессе тебе будет больно, некомфортно и ты захочешь прекратить, смело говори мне, я закончу, — Тэ хочет что-то сказать, возмутиться, но Гук не дает: — Твой комфорт и моральное состояние важнее всего. Если мне покажется, что тебе больно или неуютно — мы прекращаем на сегодня, — говорит строго, смотря в напуганное лицо. — Ты уже выглядишь так, словно я убийца воробушков, — ему не до шуток, он понимает, через что проходит Тэхён, особенно если ты ведомый. Контроля над ситуацией нет, от этого страшно.        Чонгук мелко дрожит от навалившейся ответственности: ему нужно делать все аккуратно и следить за состоянием парня, чтобы, если что, прекратить. Он не может с Тэхёном по-другому. Они всегда будут заниматься любовью, а не сексом, поэтому комфорт парня для него на первом месте.        Чонгук тянется к смазке, выливая ее себе на пальцы, распределяя вязкую жидкость по ладони, грея, и нежно гладит мышцу сфинктера, следя за реакцией парня. Тэхён доверяет ему, расслабляется, вновь начинает покусывать губу от приятного волнения.        — Если ты захочешь прекратить, то говори, — строго, но Тэхён отрицательно качает головой и пошире разводит ноги.        Чонгук медленно вводит палец внутрь, ощущая, как Тэ сжимает его внутри, и медленно крутит им, обволакивая стеночки смазкой, оглаживает их неторопливо. Парень морщится, когда тот вводит второй, но просит продолжить.        Он доверяется Чонгуку, когда шумно выдыхает от ощущения заполненности, чувствует, как отчаянно сжимается кольцо вокруг пальцев и сколько ему приходится прикладывать усилий, чтобы не смущаться, расслабиться.        — Мне продолжить или остановиться?        — Продолжай, — шепчет Тэ и выгибается, когда ощущает испачканный смазкой вибратор, кружащий около его входа. И когда Гук успел заменить свои пальцы…        Легкие движения из стороны в сторону, и головка вибратора медленно проходит в парня. Тэхён спокойно его принимает, он небольшой и по толщине средний, так что никаких трудностей, кроме смущения и накатывающего волнения. Одно полушарие мозга понимает, что готово, а другое боится, когда к колечку мышц приставляется не силикон, а горячая плоть.        Чонгук погружает член наполовину, следя за реакцией Тэхёна, а когда проникает полностью и попадает по простате, то Кима прошибает разряд наслаждения. Легкий темп, пока руки оглаживают его тело, и самые восхитительные вздохи на планете.        — Прикоснись ко мне, — велит и незамедлительно получает глубокий жаркий поцелуй, а чонгукова рука начинает мелко надрачивать парню.        Надолго Тэхёна не хватает: он неприятно сжимает член в себе, зажмуриваясь, и выдыхает обжигающий воздух в губы мужчине. Оргазм накрывает с головой, как лавина, и Тэхён даже пугается новых ощущений. Он прикусывает чужой язык, не в силах справиться с давлением еще и на свой рот.        Чонгук не выходит из него, давая немного прийти в себя, зачесывая волосы назад и убирая со лба испарину.        — Ты выглядишь потрясающе сексуально, Тэхён, — взглядом ведет по шее, где вовсю сияют крупные яркие засосы, а по животу растекается размазанная, еще теплая сперма. — Мне выйти или продолжить?        Ким шепчет, чтобы он продолжал, ощущая, как толчки становятся сильнее, ощутимее, но все еще не переходят грань разумного. Его вновь целуют, правда, язык, приобретший увечья, не рискует вновь проникнуть в тэхёнов рот. Чонгук загнанно дышит, прикрывая глаза, почти полностью выходя и вновь с пикантным шлепком яиц об ягодицы проникая в парня.        Рука нежно касается головки в остывающей сперме, размазывая ее по члену, и оргазменное удовольствие дает о себе знать, припечатывая парня к кровати. Через пару минут Тэ чувствует пульсацию — Гука накрывает оргазм, и его сперма выходит толчками, скапливаясь в презервативе. Он устало падает рядом с парнем, снимая и аккуратно завязывая латекс, поворачивается лицом к Киму и вновь запускает руку во влажные волосы.        — Как себя чувствуешь, Тэхён?        — Волшебно, — тихо говорит, пододвигаясь ближе и укладывая свою голову на чужую грудь, — тебе понравилось?        — Ты был великолепен, маленький мой.        Их идиллию нарушает Комета, скоблящая дверь.        — Вот и наша радость проснулась, — шутит Чонгук, вставая с кровати. — Нам нужно в душ и проветрить комнату. Спать лучше в легкой прохладе, — он помогает встать Тэхёну и оставляет на макушке целомудренный поцелуй.        Собака, недовольно рыкнув на парочку и убедившись, что с ее хозяином все в порядке, зашагала прочь, негодующе воя.        — И часто она так разговаривает?        — Это же хаски, — Тэ пожимает плечами, настраивая немного прохладную воду, — мы ей спать не давали, вот Комета и фыркает, она у меня с характером девочка.        — Грызущая вибраторы и подушки, — не удержав дружелюбный смешок. — Ты уже спишь на ходу, — мурлычет, намыливая парню волосы, а тот, прикрыв глаза, расслабляется от неторопливых массирующих движений на голове.        Ну что за сонный воробушек?        Тэхён, удобнее устроившись на кровати и уткнувшись в чонгукову шею, засопел, а тот неторопливо перебирает кимовы длинные влажные волосы, по-дурацки глупо улыбаясь.        Его воробушек. Вот так один маленький смелый поступок привел к тому, что он может наслаждаться этим парнем всю ночь. Перебирать локоны, слушать тихое сопенье и рассматривать умиротворенное лицо. Один маленький купидон постарался на славу, прося Кима выйти на утренний эфир и встретиться с судьбой всей своей жизни. Как думает один доверчивый, до ужаса влюбленный Тэ.        Тэхён спал слишком сладко, выключая надоедливые будильники, звонки и уведомления (вчера ему было не до телефона, вот он и забыл поставить на беззвучный режим, и зря, дурья башка). В комнате полно утренних солнечных лучей, растекающихся по кровати и мешающих парню вновь заснуть.        Они вчера, видимо, даже не зашторили окна. Тэ прокручивает в голове все от и до и, вновь раскрасневшись, прячет голову под подушку, счастливо улыбаясь. Нужно было давно шепнуть Энджи о своей влюбленности и все-все ей рассказать.        Пока не мелькает осознание, что в кровати он один. Тэхён проводит рукой по другой половине и тяжело вздыхает — она давно остыла.        Неужели Гук не сдержал обещание и сбежал под утро? «Неужели ему не понравилось в постели? Это все был обман?» — пробегают, как скорые поезда, мысли, и неприятное чувство царапает в груди.        Тэхён прислушивается, но в квартире стоит мертвая тишина. Он накидывает халат, проходя босиком в гостиную, убеждаясь, что мужчины нигде нет, и ощущая пожар в груди. Он же не мог сбежать, Чонгук обещал…        Это даже обидно, он ведь доверчивый птенчик. Влюбился с первого взгляда, доверился, а его предали, обещая драгоценные горы и кофе с утра. У них ведь традиция, а сейчас Тэ стоит посреди гостиной в полном одиночестве, наблюдая за бесшумным роботом-пылесосом, что уже в такую рань бегает по квартире, наводя чистоту.        Он действительно не ожидал, что его бросят вот так, не попрощавшись. В коридоре нет его кожанки и ботинок (Тэ долго смотрел на вешалку, прожигая ее взглядом, полным слез). Сбежал, бросил, растоптал доверие, разбил, как хрусталь, обманул, бессовестный.        Тэ вновь утыкается в подушку и позволяет себе пролить слезы; ему можно, он ведь верил Чонгуку. Сколько он прорыдал — не сосчитать, он даже в таком состоянии вновь уснул. А Комета в какой-то момент без стыда забралась на кровать, утыкаясь носом в спину хозяина и скуля.        — Он ужасно поступил с нами, а ты выпрашивала паштет, дуреха, — Тэ разлепляет веки.        От названия уже знакомого ей лакомства она вновь радостно стала бегать по кровати, лапой тыкая в спину Кима, прося принести паштет сию же минуту.        — С тобой нужно погулять, да, сейчас, дай мне тридцать минут, чтобы осознать все, и я весь твой, — почесывает за ушами.        Он вновь берет в руки смартфон, написав Энджи большое сообщение, что тот бариста козел и он его бросил после всего, что между ними произошло этой ночью.        Наверное, не нужно было доверчиво и влюбленно даровать свое сердце в надежде, что его всегда будут охранять.        Получая в тот же момент от подруги слова поддержки и проклинания Чонгука, Тэхён начинает думать, что жизнь налаживается. Энджи обещала заскочить к нему после работы с лекарством для души и развлечь Кима. Это то, что нужно в таких ситуациях: плечо подруги, вино и много-много конфет с зеленым чаем. Кофе он больше не пьет по понятным причинам.