Проклятая бухта

- Давайте, чертовы обезьяны, отправим их на дно! Сойтись якорями!       Первый пушечный шквал великолепного, большого и статного судна «Вдохновение» почти что оглушает по громкости, но никто не обращает на это никакого внимания – привычка. Черный флаг, развеваемый солеными ветрами, угрожающе колыхался на фоне облачного неба, не предвещая для маленького торгового судна ничего хорошего. Напуганные моряки суетились по палубе, стремясь предотвратить неизбежное сближение двух кораблей. Если пираты настигнут их в ближайшем времени, то все они рисковали лишиться не только груза, но и собственных жизней. - Капитан, они раскрывают паруса на фок-мачте, - почти сквозь зубы цедит Рафаил, подбегая к застывшему с подзорной трубой Александру.       Мужчина не отвечает, пристально разглядывая начавшуюся на корабле панику и воздерживаясь от любого проявления эмоций. Перед боем адреналин бил в голову, поднимая в душе некое подобие ликования и предвкушения. Если эти глупцы решили так просто уйти от них, то у них вряд ли что-то получится. Несмотря на свой размер, «Вдохновение» оставался достаточно маневренным и быстрым судном, способным не только проходить скалистые рифы, но и настигать корабли поменьше.       Сложив подзорную трубу с громким хлопающим звуком, Александр развернулся к готовой и застывшей в ожидании приказа команде, оглядывая каждого моряка пристальным взглядом. - Раскрыть паруса на фок-мачте и первом гроте, не дать им уйти, - перекрикивая свистящий ветер, отдает распоряжение капитан корабля, аккуратным движением зачесывая волнистые и немного слипшиеся от соли волосы. - Все слышали!? Раскрыть паруса на фок-мачте и первом гроте! Пошевеливайтесь, не дайте им уйти! – дублирует сказанное молодой и горячий кровью юноша, соскакивая с помоста. Несколько человек лишь коротко кивают боцману, тут же, словно дикие кошки, запрыгивая на оголенные мачты и выполняя приказ. Удовлетворенный реакцией, капитан вновь раскрывает трубу и осматривает вражеский корабль, подмечая готовность весьма слабого пушечного арсенала. Несмотря на то, что судно было торговым и имело маленькое вооружение, в последние года их стали обеспечивать более тяжелыми орудиями, в надежде хоть как-то защититься от пиратов, рыщущих в морях в поисках добычи. - Передай канониру, что они собираются стрелять, - кивает застывшему рядом с собой первому помощнику Александр. Рафаил лишь поджимает губы, но почти сразу метается исполнять отданный капитаном приказ, ловко ныряя в трюм корабля. Святогор, несмотря на свою осторожность, пришедшую к нему в его преклонном для пирата возрасте, никогда не отказывался помериться силами и с особым удовольствием проникался возможностью пострелять по более сильному противнику. Пороховой погреб был достаточно надежно защищен на корабле, чтобы бояться ответного огня в полной мере. Порой Рафаилу казалось, что Святогор в принципе был бесстрашным, утратив страх в бесчисленных сражениях и боях, но вся команда знала, сколь суеверным был их канонир. Стоит только заговорить даже о слабых галлах, ночных любителей вкусить человеческой плоти на кораблях с заснувшим дозорным, как в глазах старика поднималась такая волна ужаса, что нередко возникали сомнения в его рассудке. Кто-то на корабле поговаривал, что, когда Святогор был капитаном собственного судна, всю его команду сожрали, оставив его отбиваться от морских тварей в одиночку, и ему пришлось потопить собственный корабль, позволив огню обуять его. Как он потом добирался до Парадиза – загадка, но Рафаил был более чем уверен, что все это просто слухи, а старый канонир лишь выжил из ума. - Святогор! – окликает юноша, стирая рукавом белой рубахи со лба пот и убирая лезшие в глаза седые волосы, вглядываясь в мрачное помещение в поисках затерявшегося канонира. Его голос почти пугает, когда тот решает отозваться прямо за его спиной. - Надо же, кто ко мне в трюм пожаловал, сам первый помощник капитана! Чего не на палубе, случилось что? – Святогор высокий, сильный и крепкий. Несмотря на возраст, время оказалось к нему милосердным, не дав познать старческой немощности. Груда мышц казалась практически каменной; смотря на него, казалось, одной лишь хваткой тяжелой, покрытой порохом ладони он способен переломать хребет зазевавшемуся врагу. - Капитан передал, что они собираются открыть ответный огонь, - хмурится Рафаил, вглядываясь в широкую грудь перед собой и стараясь не поднимать глаз. Раскатистый смех – как звук грома. - Надо же, какой сегодня удачный день! Эй, салаги, приготовиться к ответному огню, стреляем не только по палубе, но и по оружейной, - канонир довольно скалится, потирая поистине медвежьей ладонью густую бороду и вышагивая мимо смеющихся кровожадных моряков. Его люди частенько заражались настроением Святогора, готовые отдать свои жизни во имя пиратского кодекса чести. Сражения им нравились не меньше их канонира.       Неприятно поморщившись, Рафаил, оглянувшись несколько раз на готовящихся к бою пиратов, крепко хватается за лестницу, скользя сапогами по немного влажному, надраенному деревянному полу, ощущая, как корабль берет небольшой крен. Понимает, что паруса уже раскрыты. Выбирается на палубу, щуря глаза от яркого света, находит взглядом капитана, не сдвинувшегося с места с того момента, как он оставил его. Александр всегда оставался достаточно хладнокровным и медлительным, пока дело не касалось боя или рома. О пагубной привычке капитана знала почти вся команда, но вслух никто не говорил ничего дурного. Там и по доске прогуляться можно было. Несмотря на внешнее спокойствие, тот был достаточно быстр на расправу, не жалея никого и ничего. - Капитан! Пушки готовы, все ждут команды, - порой, Рафаил дюже раздражался, как такой молодой и неопытный человек мог возглавлять их команду, но поделать ничего не мог. Он бы и предпочел уйти на корабль другого капитана, но подобные действия могли быть расценены как предательство, а сойтись с Сашей на клинках не хотелось. Несмотря на юный возраст, Александр был достаточно сильным и опытным бойцом, с которым мало кто из команды и даже капитанов мог сойтись в ближнем бою. Этого нельзя было отрицать. - Мы нагоним их через несколько минут, - убирая подзорную трубу за пояс, отзывается капитан, подставляя лицо попутному ветру и прикрывая глаза. Хороший знак, он настроен на добычу серьезно и готов биться до последней капли крови. Без улова они сегодня точно не уйдут, а Рафаил как раз нуждался в деньгах, почти спустив свое жалование на последнем приколе на острове. Чертовы бордели стали для него разорением.       Александр крепко хватается за палубу, когда корабль берет очередной крен, и, оскалившись, метается к капитанскому мостику, занимая свое место и удерживая штурвал. Ветер беспощадно натягивает паруса, подгоняя судно и позволяя ему набрать скорость. Маленькое торговое судно, старательно избегающее предстоящего сражения, приближалось, не в силах справиться со своей задачей. Саша почти что чувствовал воцарившиеся среди моряков отчаяние и осознание скорого поражения и не мог сдержать довольной короткой улыбки. Нет слаще запаха, чем запах предстоящей победы.       Они настигают их в несколько коротких мгновений, и орудия даже не успевают сделать залп, как мелкая дробь пробивает оружейную палубу, лишая честных моряков возможности сопротивляться. Одно из крупных ядер бьет прямо по главной мачте, накреняя её и отрезая возможный путь отхода. Сегодня морские боги не были благодушны к своим сыновьям, отдавая их прямиков в лапы жадных до добычи пиратов. - На абордаж!       Долгожданный приказ, и с десяток крюков крепко впиваются в мягкое дерево торгового судна, прижимая два корабля друг к другу. Опьяненные адреналином пираты бросают доски, ловко перескакивая на судно противника и без какой-либо жалости рассекая глотки тем смельчакам, кто пытался схватиться за оружие. Александр кидается в бой первым, убивает быстро и хладнокровно, даже не пачкая голубого камзола и аккуратного симпатичного жабо. Он всегда считал, что нет ничего важнее пристойного внешнего вида, выделяясь среди остальных капитанов своей чистоплотностью и изысканностью. Пускай он и оставался пиратом по крови и от рождения, но уподобляться животным намерен не был, тратя драгоценное время на себя и собственную чистоту, совершенно не боясь при этом заляпать изящные, мягкие, несмотря на соль ветров и жесткий эфес своей сабли, руки кровью.       Бой кипит, опьяняет, оглушает. Романов проворно уходит от удара саблей противника и даже не морщится, когда возле его головы свистит пуля. Раз свистит – значит не твоя, и сражение можно продолжать. Метких среди захваченных не было.       Протыкая мягкую плоть отважившегося напасть на него человека, Саша бегло оглядывает палубу чужого корабля в поисках капитана торгового судна. Чертова труса нигде не было видно, и это лишь злило. Глава корабля всегда идет на дно и в бой первым. Непогрешимый закон моря.       Александр метается в самую гущу, выхватывает из-за пояса пистолет и спускает курок, попадая противнику аккурат между глаз. Наклоняется, едва ли не получив удар саблей по своей изящной шее, уходит под правую руку противника и метит в бок, поражая колющим движением печень, нанося смертельное ранение. Едва ли не поскальзывается на мокрой палубе, уворачиваясь от еще нескольких выпущенных его пуль. Скалится, едва ли различая собственные мысли в оглушающем гуле голосов и выстрелов, звоне скрещенных сабель. Бой шел к концу, сопротивление было практически подавлено, и оказавшийся под правым боком Петр едва ли не получает удар острой саблей Саши, так неумело подвернувшись под руку. - Петр! Я сколько раз тебе говорил не подходить так ко мне! – повышает голос Александр, глядя на счастливого боцмана, перемазанного в чужой крови. Юноша ничуть не смущается, смеется громко и звонко, облизывая пересохшие губы. - Капитан, мы нашли его!       Уточнять, кого именно, не требовалось. Романов лишь кивает, увязываясь следом за своим боцманом, перешагивая через сваленные на палубе мертвые тела и не обращая никакого внимания на хлюпающую под ногами кровь. Человек, стоящий перед ним на коленях и удерживаемый Рафаилом и еще одним пиратом – без сомнения капитан торгового судна собственной персоной. - Оставить команду во время боя? – голос Александра холодный, проникающий в самое сердце и сковывающий льдом и ужасом, - как мы поступаем с такими, друзья?       Пираты смеются, перекрикивая друг друга во время ответа и подавая все новые идеи для расправы. Романов практически не слышал их, впиваясь взглядом в трясущегося и обмочившегося от страха человека. Морщится, чуя, как запах мочи резко бьет в нос. Брезгливость пробирает до костей, и Саша ныряет в широкий карман, извлекая несколько патронов, заряжая опустевший пистолет и приставляя его к голове своей жертвы. - Капитан! Пиратское судно справа по борту! – от скорой расправы его отвлекает голос спешащего к нему лоцмана, покинувшего корабль. Вильгельм не участвовал в бою, оставаясь достаточно ценным членом команды, лишившись которого они рисковали затеряться в морях или разбиться о скалы. - Какого черта? – шипит Александр, резкими и широкими шагами отходя к борту захваченного корабля и хватаясь за подзорную трубу. Если глаза его не обманывали, то их всех ждал весьма неприятный сюрприз. - Ты… - такой флаг носил на своем корабле лишь один из известных ему людей, и их столкновение в море не сулило ничего хорошего. Только он мог позариться на чужую добычу, плюя на этикет и руководствуясь лишь собственными законами. Александр всегда поражался тому факту, что подобного наглеца все еще не то что акулам не скормили, а позволяли оставаться в совете восьми капитанов пиратских кораблей на Парадизе. Саша не рассчитывал встретить этого ублюдка в море именно сегодня, ожидая, что Михаил будет просто отвисать в каком-нибудь борделе до завтрашнего дня, не мешая ему делать свое дело. Но, видимо, каким-то образом прознав про перевозку весьма ценного и денежного груза, не смог остаться в стороне. - Приготовиться к бою, без моей команды даже воздух не сотрясать, - командует Александр, отходя от борта и вновь хватаясь за пистолет, быстрым и коротким движением простреливая трусливому капитану торгового судна голову, - тело выбросить за борт, обыскать каждый угол и вынести все, что представляет ценность, как можно быстрее.       «Великолепие», названный Михаилом корабль, приближался к ним достаточно стремительно, подгоняемый попутными ветрами. Саша едва ли мог сдерживать собственные эмоции, перезаряжая пистолет и рассчитывая решить вопрос лишь очередной перепалкой. По крайней мере, столь самовлюбленного человека можно было купить обычной дуэлью, не позволив членам команды поубивать друг друга из-за пары ящиков с жемчугом и золотом. Если они успеют обнести захваченный корабль достаточно быстро, то даже этого можно было бы избежать, ведь брать добычу с чужого пиратского судна – прямое нарушение кодекса. Михаил на это не пойдет.       Последний, звенящий от монет внутри ящик успевает коснуться палубы «Вдохновения», прежде чем рядом с подбитым торговым судом встает на якорь «Великолепие» и нахальная улыбка срывает последние предохранители с Александра. Он готов удавить его голыми руками. - Надо же, какие люди, - Михаил ступает по палубе немного вальяжно, неспешно, не отрывая взгляда от застывшего каменным изваянием Романова, слишком заметно напряженного, - ведь только позавчера виделись, птичка моя певчая, а я уже успел соскучиться по твоему смазливому личику.       Александр делает глубокий вздох, стараясь утихомирить пожар и гнев, рвущие его изнутри, и поднимает убийственный взгляд на Михаила, невольно цепляясь глазами за блеск крупной золотой серьги в левом ухе, не прикрытое собранными в маленький и короткий хвостик волосами. В Московском его раздражало даже это, и он, после того как наглый блондин смог увести из его лап как минимум три торговых судна, банально опередив в захвате, пообещал себе, что однажды вырвет её из нежной мочки собственными зубами. - Катись отсюда к морскому дьяволу, Миша, - фыркает Александр, старательно контролируя собственный голос и лишая его всякой эмоциональности, - или можешь поживиться той грязью, которая осталась, я сегодня страшно любезен.       Московский правила игры принимает быстро и с азартом, подходя ближе и рассматривая красивого юношу слишком уж пристально. Если бы не их взаимная ненависть друг к другу, то Романов мог бы решить, что он его даже раздевает наглыми глазами. - Какой щедрый ты сегодня, Сашенька, - смеется заливисто Михаил, замирая слишком близко рядом со взвинченным юношей, - ты так напряжен, друг мой, помочь расслабиться? Мы можем уединиться в моей каюте, где я позволю тебе выпустить весь свой пыл, отсосав мне.       Саша и сам не знает, какие боги ему сейчас помогают, раз он все еще не съездил по нахальной физиономии кулаком, сломав хотя бы нос для приличия. Сальные шуточки Московского били в самую цель, раззадоривая Александра лишь сильнее. Отец учил его, что настоящий капитан не должен опираться на свои эмоции и руководствоваться должен лишь холодной головой, выгодой и кодексом чести. Романов с малых лет не забывал уроки родителя. - Твой грязный член брезгуют трогать даже падшие женщины, - взгляда не отводит, ведь если позволит себе это, то без сомнения проиграет бой, - как ты посмел, немытый варвар, даже мысль допустить о том, что я просто коснусь тебя, не то что решусь на подобное?       Голубые глаза Михаила темнеют, выдавая его кипящую изнутри ярость с головой, и Саша не может не поддаться чувству удовлетворения, выводя на эмоции такого как Московский. Его личная маленькая победа, и Саша даже не вздрагивает от исказившегося от злости лица пиратского капитана, пускай и любой другой уже мог наделать в штаны. Миша был известен своей кровожадностью не понаслышке. Скорый на расправу и чертов любитель мучить своих жертв до той поры, пока те не станут умолять прикончить их. - Ну как же, Сашенька, неужели ты забыл о нашей сладкой ночи в том кабаке? - Твои фантазии меня мало волнуют.       Команды двух капитанов кажутся лишь фоном, притихнув и не издавая ни звука, ощущая повисшее в воздухе напряжение. Каждый был готов биться за своего капитана насмерть, но не смел даже дернуться без приказа или повода, встрять в начавшуюся перепалку. Так можно было и головы лишиться. Двое правящих пиратов очень не любили, когда кто-то пытался влезть в их нежный и полный любви разговор, избавляясь от смельчака уже совместными усилиями. Но, как и всегда, из каждого правила было свое исключение. - Капитан, - Камалия подает голос достаточно смело, старательно избегая пересечься взглядом с Сашей. Если бы тот умел убивать только им, то в море полегло бы куда больше невинных людей. - Капитан! - Не сейчас, Камалия, - огрызается Михаил, разглядывая красивое и безэмоциональное лицо Романова. Отрицать правду было бы глупо, Александр действительно был наделен чертами, способными обескровить сердце самого закоренелого натурала. Уродился ведь таким, шельма брезгливая. - Капитан, вода чернеет! – почти кричит девушка, злясь от беспечности своего командира. Капитаны суден резко отрываются друг от друга, кидая взгляд на взволнованную девушку и бросаясь к борту почти одновременно, вглядываясь в темнеющую воду. Чернота стремительно увеличивалась, расползаясь маслянистым пятном вокруг касающихся на волнах кораблей. - Гуллы, - шипит Московский, скалится, - надо уходить. - Надо же, а твою голову иногда посещают светлые мысли, - огрызается Романов, кивая своей команде, спешно покидающей захваченное судно и перебираясь на собственное, - плывут на запах крови. - Да что ты говоришь? Буду рад продолжить нашу с тобой очаровательную беседу завтра на совете, - смеется Михаил, похлопывая скривившегося от касания Александра по спине. Он прекрасно знал, как Саша ненавидел подобное. Продолжал делать специально.       Романов, игнорируя провокацию, спешно отходит на собственный корабль, постоянно бросая взгляд на воду, рассчитывая имеющееся у них время, прежде чем морские твари поднимутся на поверхность воды и начнут взбираться на корабль. Помогало то, что захваченное торговое судно было полно мертвечины, что давало им время на маневр, и на то, чтобы уйти достаточно далеко.       Гуллы, пускай и предпочитали свежую человеческую плоть, еще не остывшую от покинувшей тело крови, были достаточно трусливы, и, имея возможность поживиться без возможного сопротивления со стороны жертвы, все же кидались на падаль, не устраивая погони за моряками. Отдавая приказ раскрыть паруса и вставая у штурвала вместе с Вильгельмом, Александр резко выкручивает влево, уходя от стыка с судном-приманкой, беря курс в сторону Парадиза. - У нас мало времени, капитан, - рассудительность и сдержанность лоцмана нравились Саше ровно до того момента, когда тот начинал говорить слишком очевидные вещи. Без подобных подсказок капитан прекрасно осознавал нависшую над ними опасность. Пускай гуллы и не были самой большой проблемой моряка, они все еще оставались куда более ловкими, изворотливыми и живучими в сравнении с людьми, и они все рисковали своими жизнями, если не успеют уйти достаточно далеко в отведенное им для побега время. Корабль Московского тоже набирал ход, отплывая от пустующего торгового судна и следуя по тому же маршруту, что и корабль Александра.       Ветер благоволил им сегодня, позволяя быстро и ловко уходить от морской угрозы, гоня судно по волнам прочь. Такими темпами оба судна имели все шансы добраться до уютного Парадиза даже раньше завтрашнего полудня, скрываясь среди родных скал острова, ставшего домом каждому пирату, бороздящему моря. Их маленький уютный рай, полный разврата, пьянства и веселья, беспрестанного и неугомонного. Место, где ром лился рекой и не стихал женский смех. Место, которое Александр без преувеличения называл собственным домом, выросший среди грязных улиц и шумных кабаков, пират по праву рождения, в свои неполные двадцать четыре года занявший пост своего пропавшего в плавании отца. Святогор не раз говорил, что Александру стоило бы уже похоронить родственника, но Саша не мог, все еще лелея в душе надежду, что однажды сможет его отыскать, пускай и разум упорно твердил, что тело близкого человека давно покоится где-то на морском дне.       Парадиза они действительно достигают утром, и Александр не медлит, сходя с борта на рассвете, поправляя треуголку на голове. У него было еще несколько часов до начала совета, и, оставив сбыт добычи Рафаилу, он поспешил по петляющим улицам к дому, где его всегда ждали. К дому, где жила любовь всей его короткой жизни.       Екатерина открывает не сразу, и Саша почти уверен, что разбудил девушку, заявившись так рано на её порог. Возлюбленная выглядит слишком растрепанной и сонной, но все равно счастливой, когда, отворив тяжелую дверь, видит глаза любимого человека. Она почти виснет на его шее, не сдерживая радостного визга и ласково целуя подставленную щеку. Александр тает, поддаваясь нежности любимой, и аккуратно приобнимает за тонкую девичью талию, прижимая девушку к себе. - Каждый миг, проведенный в море, - шепчет, не сдерживая мягкой улыбки и проходя в дом, - я думал лишь о тебе, моя прекрасная Катенька.       Екатерина счастливо улыбается, берет в свою маленькую ладошку изящную ладонь Романова, переплетая их пальцы и будто бы светясь изнутри от переполнявшего её счастья. - Мой милый Сашенька, я так ждала тебя, - прижимается к сильной груди, утыкаясь носом в плечо любимого человека, вдыхая запах соли и солнечных ветров, - не спала до глубокой ночи, меня терзало волнение, все ли хорошо у тебя?       Александр хмурится, лишь крепче сжимая объятия и задумываясь, стоит ли говорить правду и беспокоить взволнованную любимую. В конце концов, Катеньке было необязательно знать о всех тех ужасах, творящихся в море, пускай и такая, как она, легко смирялась с избранным Романовым ремеслом. Будучи дочерью местного священника, его личный ангел на этой грешной земле легко и просто приняла тот факт, кем являлся Саша, даже поссорившись со своим отцом, не оценившим выбор дочери в спутнике жизни. Не разговаривала с ним около полугода, твердо стоя на своем, пока пожилой священник не смирился, позволяя Александру войти в их семью, но все еще отказываясь венчать их. Катька не расстраивалась, убеждая Романова, что рано или поздно стена, выстроенная отцом, рухнет, и они смогут быть вместе как законные муж и жена, получив его благословление. Ну а пока… Пока им было хорошо и так, милуясь и украдкой целуясь в скромной комнате Екатерины, скрываясь от посторонних глаз. - Что-то случилось, пока ты был в плавании? – Романову нравилось, как ловко Екатерина обходила тему его пиратства, говоря, что Саша обычный моряк и избегая даже намекающих на его реальную деятельность слов. Было в этом какое-то свое очарование. - Нет, все было прекрасно, - смеется Александр, ласково целуя возлюбленную в лоб и упиваясь подаренной ему нежностью от девушки. Лжет искусно, не вызывая никаких подозрений и с любовью заглядывая в родные зеленые глаза. Очаровательные, восхитительные. - Ты берег себя, как и обещал мне? – не видя очевидной лжи, растягивает в улыбке губы Екатерина, приглаживая спутанные волосы Александра. Романов кивает, утаивая тот факт, что капитан идет в бой первым, и что они едва не нарвались на гулл, жаждущих отобедать человеческой плоти. Такой нежный и невинный цветок не должен ведать о тех опасностях, что таятся на морском дне, чтобы кошмары не терзали разум прекрасного создания, коим и являлась Катя.       Завтракают в приятной утренней тишине, наслаждаясь обществом друг друга и вкусной едой, приготовленной заботливой женской рукой. Катенька ведь всегда такая была: следила за безопасностью и здоровьем возлюбленного, без лишних вопросов штопала глубокие раны и меняла повязки, едва ли сдерживая слезы беспокойства. Но никогда не осуждала, это тоже было её замечательной чертой. Александр, казалось, любил в ней все, позволяя чувствам овладеть им целиком, без остатка. Его Екатерина, как путеводная звезда для моряка, свет солнца в бесконечной тьме и грязи этого мира. Саша не знал, кому именно молился, благодаря за столь щедрый подарок судьбы, но не мог перестать этого делать, когда слышал мелодичный смех или видел теплую улыбку на пухлых нежных губах. - Я сегодня должен буду уйти на совет, - отпивая наваристого травяного напитка, нарушает тишину Романов, - вечером вернусь к тебе, и мы могли бы погулять в саду. - Это было бы замечательно, - радуется девушка, запечатлевая поцелуй на макушке цветущего от переполнявшего его счастья Романова, - надеюсь, твое настроение не испортится к вечеру. - Откуда такие мысли, Катенька? - Ты всегда возвращается с ваших собраний в дурном расположении духа, - журит его возлюбленная, щуря прекрасные глаза. Александр тяжело вздыхает, признавая поражение в споре достаточно легко. Она была единственной, кому он мог легко поддаться, не оказывая должного сопротивления. Несмотря на то, что о его конфликте с Михаилом он никогда не рассказывал, Екатерина вполне могла узнать это от местных чересчур треплющихся торговцев. Слухи об их вражде с завидной регулярностью ходили по острову, дополняясь все новыми подробностями стычек. Неизбежная проблема двух слишком влиятельных в Парадизе людей, известных каждому пьянчуге и прелюбодею в лицо. Об их борьбе за власть знала даже каждая кухарка. - Катенька, душа моя, все будет хорошо, я тебе обещаю, - успокаивает девушку Александр, ловя мельтешащую по кухне Екатерину и притягивая к себе на колени. Утыкается носом в мягкую женскую грудь, наслаждаясь ароматами трав и приятным запахом чистого тела, упиваясь гладкостью бледной, не тронутой солнцем, кожей. - Не ругайся там ни с кем, - поучительно отвечает Катя, даря не последний за сегодня ласковый поцелуй и поднимаясь с колен возлюбленного, поправляя платье. Александр не останавливает – знает слишком хорошо, что подобные вещи не очень приятны целомудренной Екатерине. О том, что он не посмеет и пальцем тронуть её в самом грешном из смыслов, он поклялся еще несколько лет назад, когда их любовь только зарождалась. Романов тогда получил серьезные ранения в одном из боев, и именно девушка выхаживала и латала его, будучи сестрой милосердия при местной церкви. Александр слишком уважал её, чтобы позволить лишнего в отношении своей избранницы.       Подаренное Екатериной хорошее настроение улетучивается сразу же, как он видит лицо своего противника, вальяжно развалившегося на стуле напротив него за столом. Михаил даже не потрудился нацепить на себя свой красный капитанский камзол, явившись на собрание в одной лишь расслабленной в завязках рубахе, окидывая собравшихся надменным взглядом. Александр готов был поклясться, что его готовность выхватить шпагу и проткнуть сердце этого ублюдка была более чем высока. - Где носит этого выродка? – первым, естественно, открывает рот сам Московский, глядя на остальных капитанов с нотками искреннего презрения, - если Святослав не явится в течение минуты, начнем собрание без него. - Мы не начнем собрание, пока все не соберутся, и убери свои ноги со стола, - отзывается Романов, опуская уголки губ и впиваясь взглядом в заинтересовавшегося им Михаила. Знал, что тот слишком любил их любезные разговоры, так сильно, что даже забывал о времени и месте. - Сделаю это сразу же, как только ты вычистишь своим язычком мои ботинки, Сашенька. - Пошел ты, - фыркает Александр, складывая руки на груди и не скрывая своей неприязни. - Только не начинайте опять, у нас серьезный разговор, - обычно молчаливый Константин встревает разговор слишком неожиданно, удивляя своей смелостью спорящих, - я видел, как Святослав говорил с Камалией совсем неподалеку, скоро должен подойти. - Если он продолжит и дальше тянуть свои лапы к моему первому помощнику, я не смогу гарантировать ему, что он не сгинет в море, напоровшись на пару рифов. - Это угроза? - Пока что просто предупреждение, - скалится Московский, все же убирая со стола свои ноги и наклоняясь ближе к хмурому Уралову, чуть наклоняя голову вбок. Саше было практически тошно от таких вот жестов.       Зарождающийся конфликт прерывает появление на пороге молчаливого Святослава, неторопливо занимающего свое место за круглым столом и даже не извиняющегося за опоздание. Михаил успевает открыть рот, чтобы повторить свою предыдущую угрозу, но Александр опережает, поднимаясь со своего места и выступая первым. - Считаю, что раз все собрались, то можно считать собрание начавшимся, - игнорирует яростный взгляд Московского успешно, плечами даже не ведет, - в последнее время участились нападения гулл и русалок на наши корабли, что не может не представлять угрозы для нашей дальнейшей деятельности. Насколько мне стало известно, Алексей едва не лишился своей команды, когда в одной из бухт их разбудило пение сирен. - Сирены еще херня, с ними были гуллы и один домма, и вот это стало проблемой, - встревает хмурый Донской, оглядывая собравшихся, - они стали объединяться при нападениях. - Не смейте перебивать меня, Алексей, - уничижительно произносит Романов, заставляя другого капитана замолчать и отвести взгляд в сторону, - благодарю. Но проигнорировать сказанное все же не могу. Вы сказали домма? Их уже давно никто не видел. - Так они на людей похожи, хрен разглядишь при встрече, что перед тобой это чучело, пока оно клыками тебе в глотку не вонзится, - не давая Донскому вставить и слово, рычит Московский, вставая со своего места, - они разве что симпатичные, валить и трахать, как тебя, дорогой Сашенька, чем ты не домма?       Александр дергается, наклоняется к Михаилу, опираясь о деревянный стол руками и оскаливаясь в неприятной ухмылке, не теряя даже в таком виде собственной привлекательности и неземной почти красоты. Остальные капитаны притихают, понимая, что пытаться сказать сейчас что-либо бесполезно, если эти двое уже вступили в очередной конфликт. - Я много раз просил тебя сдерживать собственные фантазии, - шипит почти, как разъяренный кот, - если бы ты пил меньше рома и кувыркался с падшими женщинами в борделях, то заметил бы, что я с рождения жил и рос на этом острове вместе со своим отцом и доммой являться не могу. А тот факт, что я куда симпатичнее твоей пропитой физиономии, – лишь справедливость самой судьбы, и ежели тебе так хочется, то я вполне не против прямо сейчас перегрызть твою глотку. - Прямо здесь? – хохочет Михаил, повторяя действия Александра и также склоняясь над столом, впиваясь в юношу взглядом, - давай хоть уединимся, котенок, и я буду рад посмотреть на твои коготки. - Господа, прошу вас, - боязливо встревает Владимир, ощущая, как дело все больше близится к очередной драке. В прошлый раз эти двое задир знатно разукрасили друг друга синяками, и остальным капитанам пришлось долго разнимать сцепившихся молодых людей, преисполненных в собственной ненависти друг к другу. То, что Московский такими шутками задевал Романова, прекрасно зная, как тот негативно реагирует на подобный юмор, было очевидным фактом. - Не хочу, чтоб меня вырвало где-то еще, а не на твое немытое тело. - Будь осторожнее с мылом, чистюля, не роняй его, а то мало ли, я буду мимо проходить. - И что ты сделаешь? Украдешь его у меня и, наконец-то, помоешься? - Хватит! – Георгий звучит достаточно сурово, хлопая ладонями по столу и привлекая к себе внимание. В конце концов, они все сегодня собрались не для того, чтоб послушать очередные речевые изыскания вечно спорящей парочки. - Мы собрались здесь для обсуждения вопроса о нападениях морских чудовищах, а не чтоб ебать себе мозги вашими ссорами, - приглаживает светлые, собранные в хвост, кудри Бештау, - потрахайтесь уже и прекратите устраивать здесь свои личные разборки, сейчас намного важнее другое.       Александр и Михаил едва ли не задыхаются от возмущения: во-первых, их так нагло посмели прервать, а во-вторых, оба не были в восторге от поступившего предложения. Несмотря на все подколы, Московский явно не собирался ложиться в постель с такой рыбой, как Александр. Наверняка он в постели лежал бы бревном и молча смотрел в потолок в ожидании, когда все закончится. Подобное Михаилу никогда не нравилось в своих партнерах, он предпочитал наблюдать яркую отзывчивость и реакции от своих многочисленных любовников. Они были обязаны кончать только от того, что такой как Московский посчитал их достойными, чтобы заняться с ними сексом. - Че ты вякнул сейчас? – почти рычит Михаил. - Господа, пожалуйста, - вновь рискует подать голос напуганный Приморский, постоянно поглядывая в сторону разъяренного Александра. Будучи бесконечно влюбленным и восхищенным капитаном судна «Вдохновение», он меньше всего хотел, чтобы тот как-либо пострадал от назревающей драки. - С вашим позволением или без, я все же продолжу, - игнорируя повисшее в воздухе напряжение, продолжает начатое Донской, не обращая внимания на сцепившихся остальных капитанов, - с сиренами был домма, я сразу его узнал. Красивый, завораживающий даже, едва ли не светящийся, он вцепился моему заманенному голосами сирен коку прямо в горло. Мне пришлось искать нового по прибытии, скинув проблему на боцмана. Если записи на последней странице кодекса пиратов не лгут, то один из пропавших капитанов, твой отец, кажется, Александр, нашел способ борьбы с этими тварями. - Мой отец пропал как раз перед тем, как отправиться на поиски этого средства, - отвлекаясь от Московского и вновь подключаясь к разговору, отвечает Романов, сдержанно кивая, - он говорил мне об этом. Что-то вроде особого металла, способного убить любую из морских тварей, лишая её возможности быстро регенерировать.       Собравшиеся капитаны заинтересованно поворачивают голову в сторону выступающего Александра, погружаясь в собственные мысли. - Образец он добавил к моему клинку при плавке, - продолжает Романов, аккуратно касаясь изящными пальцами эфеса, - после последнего сражения с гуллами могу с уверенностью заявить, что это правда. Ни одно из нанесенных мной ранений не затянулось на нападавших на меня, команде удалось спастись. - Есть еще образцы? – хмурит светлые брови Московский, становясь сосредоточенным. - Нет, но отец говорил, что знает бухту, в недрах которой много этого металла, - Саша качает головой, поджимая тонкие губы, - он отправился туда, когда я провожал его в последний раз, взял корабль поменьше, оставив «Вдохновение» мне, с тех пор я его уже два года не видел. Карт он не оставил, но в его дневниках есть смутные описания, на которые, думаю, мы сможем ориентироваться при поиске. - Тогда решено, - громко хлопает по столу Московский, задорно улыбаясь и предвкушая предстоящее путешествие, - сегодня вечером покажешь мне эти дневники, и я добуду драгоценный металл, раз с навсегда покончив с этими тварями. - С какой стати я должен показывать тебе дневники отца? - С такой, что это приказ, ка-пи-тан, - произнося последнее почти по слогам, смеется Московский, опускаясь на свой стул и снова закидывая ноги на стол, не без удовольствия отмечая, как отдернулся от края поверхности Александр, избегая касаться песка, разлетевшегося по дереву. - Да кто вообще будет слушать твои приказы? – усмехается Романов, отряхивая с одежд невидимую грязь, - я сам разберусь в дневниках и найду бухту. - Но почему мы должны все делать сами? – подает голос Сибиряков, накручивая на палец седую прядь своих волос, - одна голова хорошо, а две – лучше, вы не хотите вдвоем изучить дневники, чтобы добиться общей и такой нужной нам сейчас цели? Ситуация на морях действительно обострилась, и я считаю, что любые средства хороши, особенно сейчас, когда нашим жизням угрожают морские создания. - Николай прав, - соглашается Уралов, окидывая присутствующих взглядом, - каждому из нас необходимо приложить усилия для решения проблемы, и вам двоим стоит изучить записи пропавшего капитана, пока остальные займутся подготовкой к предстоящим поискам. - Поддерживаю, - Алексей не сдерживает улыбки, видя ошарашенный вид Романова и Московского, явно несогласных с решением большинства, - займитесь дневниками, пока я займусь вопросом орудий и пороха. - Черт с вами, - шипит Московский, понимая, что доля правды во всем сказанном все же была, - Владимир, на тебе продовольствие в предстоящую дорогу. Константин, собери с моряков и остальных все нарисованные по сей день карты, пригодиться может любая. - Придется согласиться, - дополняет сказанное Александр, не позволяя Московскому перехватить командование над советом и утверждая собственную власть, - Николай, подумай над маслами для орудий, ты, вроде, рассказывал мне о разработанном тобою яде, ранящем тварей. Святослав и Георгий, на вас поиск и сбор орудия для ближнего боя, вытрясите из торговцев, лишней не будет ни одна сабля. Я и Михаил пока попробуем выяснить местонахождение бухты. Срок до конца недели.       Одобрительный гул – как окончательное принятое решение. Несмотря на решенный вопрос, один так и остался висеть без ответа.       Как не убить Московского уже этим вечером?