Весна в моем сердце

Морозное зимнее утро прерывает настойчивый стук по воротам, который будит жителей соседних домов, близко прилепленных к владельцу самого большого участка на пятой улице, и заставляет их с любопытством открывать окна, дабы поглядеть, что за переполох устроили снаружи. Катара в это время тихонько пытается опустить кольцо, молясь, чтобы оно не скрипело, но проклятая железка предательски звенит о холодный металл красных ворот. — Да что же это такое! — сокрушенно вздыхает она и отходит на пару шагов. Исходящий пар от глубокой миски медленно растворяется в воздухе, образуя маленькую легкую дымку перед глазами. Катара делает пару шагов назад и приподнимается на носочки, вытянув шею, в попытке заглянуть в окна. — Закрыто, — удивленно констатирует она и пожимает плечами. — Наверное, его нет дома. С соседних домов постепенно доносятся звуки гремящей посуды и свист чайника. Кто-то выходит, чтобы подмести у крыльца, госпожа Ян развешивает на веревке постиранное белье, где-то неподалеку раздаётся шумный смех детей, а в большом доме с красными воротами постоянное затишье. Ни шелеста дерева, ни чьих-то шагов, ни разговоров. — Ему одному не одиноко? — спрашивает Кая. Катара тревожно поворачивает к матери голову и вопросительно приподнимает брови. — Тот мальчик, что живет напротив. — Женщина отрывает глаза от газеты. — Он кажется таким замкнутым и зашуганным, будто у него совсем нет друзей. Катара поджимает губы, стряхивая простыни. — Обычный тихий домосед, — отмахивается она. — Не уверена, что кто-то в состоянии его зашугать. — Затем Катара задумчиво смотрит на затягивающиеся тучи на небе. Скоро снег спустится с горных вершин. — Он из состоятельной семьи. — Краем глаза она замечает, как Кая медленно кивает. — Заносчивый, неприветливый. По мнению большинства, — поправляется Катара. — Но, в целом, неплохой человек. Просто привык, что всё в этой жизни достается легко, не как обычным людям. — Он тебе нравится, — тонко подмечает Кая. Катара растерянно хватается за края пустого алюминиевого таза. — Он хороший друг, — обтекаемо выражается она. — Верно, — поддакивает Кая и выставляет указательный палец, — но только как друг. Пообещай мне. — Мам! — восклицает Катара. — Говорю тебе, потому что не хочу, чтобы ты жалела о своем выборе, — категорично заявляет Кая. — Состоятельные семьи страны Огня никогда не признают нас равными своей нации и своего сословия, какими бы высокоуважаемыми мы ни были на родине. Всегда лучше найти того, кто был бы похожим на тебя и разделял твои интересы. — Всегда лучше пойти по пути наименьшего сопротивления, — мрачно выдает Катара. — Ты выходила замуж за отца только потому, что он из племени Воды, и его семья долгие годы дружит с твоей? Потому что он тебе «ровня»? Ты счастлива в этом браке? — Ещё со времен войны народ Огня отличался от нас, — вздыхает Кая, переводя разговор в другое русло. — Я очень надеюсь, что ты не застанешь того примера, насколько сильно наше отличие. Влюбленность проходит, но последствия от совершенных неправильных шагов будут преследовать долгие годы. Поэтому я, как мать, должна предупредить тебя и оградить от опрометчивых поступков. *** — Прошу ожидать у стойки регистрации. Через пару минут вам сообщат данные. Сотрудница справочной с дежурной улыбкой закрывает паспорт, ставя в анкете печать, и передает архивариусу листок с запросом. Зуко отходит от стойки и медленно прогуливается по холлу городской мэрии Геро, где пару лет назад жестоко расправились над мятежниками власти нового государства. Мемориальная табличка в их честь наглухо прибита к статуе свободы и правосудия у главных ступеней. Читая список с именами, можно здорово проникнуться той атмосферой, которая была в день протестов, услышать их недовольство, боль и крики. Торопиться некуда… Хотел бы он так сказать, но последнее сообщение от матери заставило Зуко сорваться и ехать через несколько префектур, чтобы добраться до места их с сестрой локации. Это сильно потрепало ему нервы. Зуко отсчитывает минуту, затем еще одну. А после десятой начинает нервно перечитывать имена вновь, чтобы помнить каждого героя, отдавшего жизнь ради будущего страны. — Госпожа… Рю… — В этот момент девушка у справочной понимает, чьи имена зачитывает, и растеряно продолжает блеять. — … Урса… химэ… адрес… — Её коллега ошарашено прикрывает рот. — Полагаю, вам лучше самому узнать информацию. — Нам запрещено! — шипит коллега, на что девушка за столиком молча дает понять, чтобы она не лезла в чужие разговоры. Зуко с видом легкого безучастия забирает листок и покидает мэрию под изумленные выражения лица присутствующих. А за спиной так и раздаётся привычный осуждающий шёпот: — Так это сын узурпатора Озая? — Правда? Совсем не похож. — А с виду как обычный школьник. — Ты взгляни на его лицо! Это след, оставленный Хозяином Огня за предательство семьи. — Говорят, это Озай прожег ему глаз… А Урса помогала аватару… — Не верь россказням! Злые языки хотят, чтобы память о «великом спасителе народа от тирании аватара» жила как можно дольше. Пока целы его дети, не видать нам единого государства. — Но ведь они такие юные… Что они могут сделать плохого стране? *** Экономика государства обрушилась в один миг. Многие мятежные города остались без какой-либо поддержки, без еды, воды и необходимых медикаментов. Озай практически истреблял собственный народ, который не поддавался его давлению и отстаивал право на свободу выбора. Мертвые тела заполонили крупные города, полностью отрезанные от внешнего мира, в то время, как узурпатор (которого никто и никогда не признает даже исполняющим обязанности Хозяина Огня) готовил план по захвату прибрежных территорий Южного племени Воды и царства Земли. Озай воспользовался слабостью переживающего жестокий политический кризис земного континента и постоянной нехваткой ресурсов племени Воды. Аватар казался для него слишком старым и немощным, поэтому Озай даже не видел в нем угрозы, наивно полагая, что последователи новой власти как-нибудь разберутся с помехой. А та часть страны: уставшая, озлобленная от бесконечных поборов, налогов и низких заработных плат; была согласна совершить что угодно, только бы избавиться от навешенного на их плечи неподъемного ярма бесконечных репараций. Надеждой такой прослойки населения, которого было в достаточном количестве, стал Озай. Многие всё ещё поддерживают его. — Принц Зуко, — шепчет на выходе темная фигура, выглядывая из-за угла. Зуко останавливается и вопросительно смотрит на протянутую, размером с ладонь, открытку от незнакомца. — Хозяин Огня Озай — воин добродетели. Мы искренне болеем за вашу семью. Поднимайтесь с колен, Ваше Высочество. Мужчина в темных лохмотьях шустро суёт ему карточку в руки и испаряется перед глазами. Зуко задумчиво крутит странную вещицу с архаичными узорами и иронично выдыхает. Какой добродетели? С каких колен ему подниматься? Этот тип сам хоть понял, что сказал? Да и лишили давно Зуко и Азулу титула. Теперь они относятся к побочной ветви королевской семьи, а значит, не имеют права наследовать трон, вступать на должность при дворце и иметь чиновничий сан выше третьего ранга. К сожалению, некоторые люди с радикальными настроениями так и не поняли, что выбранный ими «истинный правитель» был навязанным психопатом с манией величия, который не побоялся бы даже убить свою семью, если бы она пошла против него. Матери стоило огромных усилий и смелости провернуть нелегкую миссию практически в одиночку. Зуко уверен — тогда Урса рискнула жизнью детей и всем, что у нее было, ради вызволения Лу Тена из темницы. «Я не могу простить её…» Женщина, зовущаяся его матерью, та, что открывает перед ним двери старинного неприметного дома, та, в чьих глазах читается удивление и замешательство, когда-то подставила под удар собственного ребенка. Зуко смотрит на её лицо, но видит лишь яркое пламя, слышит собственные крики и чувствует запах горелой плоти. — Что… что ты здесь делаешь? — удивленно спрашивает Урса, и Зуко замечает, как она нервно сжимает ручку двери. — Понятно, — разочарованно выдает он, решительно намереваясь пройти через её преграду. — Азула еще в школе? Урса неуверенно пропускает сына и, сжав пальцы в замок, неспешно следует за ним. — В академии, — отвечает она, — для девочек. Зуко кивает. Урса не отправляла ему письмо. Как можно было наивно полагать, что мать сейчас способна на такой поступок? Она бы ни за что не позвала его к себе. Что бы сделала прежняя Урса на месте нынешней: напуганной, растерянной, обозленной на покойного мужа? Зуко помнит, как был зависим от её любви и внимания. Для него мама была целым миром и непробиваемой защитой от любых опасностей и невзгод. Это давно в прошлом. — Я не могу понять, — немного нервно начинает Урса, — как ты нашел это место, но сейчас не самые лучшие времена встречаться друг с другом. Орден Белого Лотоса запретил нам пересекаться, и если они прознают, то… нас ждут неприятности. — Орден принадлежит аватару. — Зуко усмехается и опускает голову, стараясь подавить в горле подкатывающий ком. — Аватар давал такие указы? В глазах Урсы читается замешательство. — Хозяин Огня, — отвечает она. — И аватар Аанг. Они оба пытаются защитить нас. Верно. Они оба пытаются защитить семью Озая. От воссоединения. От вероятности находиться вместе и привлекать на свою сторону больше людей. От желания вновь что-то отнять у народа Огня. От возможности вновь почувствовать себя семьей. — Если я не послушаюсь, что они мне сделают? Ни Аанг, ни дядя, ни даже Лу Тен — никто из них не признается, что все еще видит в Зуко и Азуле потенциальную угрозу для безопасности мира. А Урса так и не сможет сказать, какой выбор для нее был бы лучшим. Она пытается скрыть небольшую кучку бумаг на тумбе, в которых в большей мере мелькают узоры государственных и частных учебных заведений со всей страны. От северных префектур до самых глухих южных. Азула имеет целый послужной список. — Старшеклассницу с такими способностями устроить намного тяжелее, чем казалось, — опущенным голосом поясняет Урса. — Девочки могут быть… слишком жестокими… *** Зная Азулу, она никогда не даст себя в обиду. Прежнюю Азулу. Нынешнюю Зуко знает плохо. Он не видел её больше трех лет. Наглая, самоуверенная и привыкшая всегда быть впереди, младшая сестра могла кардинально измениться. Стать замкнутой, закомплексованной одиночкой, для которой самые лучшие спутники не толпа восторженных и завистливых подруг, а тишина и усердные тренировки, с которых она могла не вылезать круглыми сутками. Зуко понимает, насколько сильна её воля и насколько важно для Азулы чувствовать себя сильной, важной, первой. Однако вместо самодовольной и уверенной в себе девушки он видит уставшую от жизненных передряг, с помятой одеждой и раскрашенным в яркие царапины и синяки лицом, проблемную старшеклассницу. Азула равнодушно смотрит сквозь директора академии, выслушивает возмущения родителей и усмехается лишь в тот момент, когда кто-то из них упоминает её семью. — Вы только посмотрите, — удивленно восклицает одна из матерей. — Она ещё смеет улыбаться? Директор Чэн! Мой муж платит деньги за обучение здесь ради того, чтобы оградить нашего ребёнка от опасностей, неравенства и проблемных детей, подобных ей! Как дочь такого человека может учиться вместе с обычными студентами? — Мне, по-вашему, нужно не учиться? — реагирует Азула. — Раз я дочь «такого» человека, то должна исчезнуть? Ошарашенные мамаши и преподаватели приковывают к ней взгляды и вытягивают рты. — Именно! — отзывается в легком истерическом тоне одна из родительниц. — Ты ещё школьница, и не понимаешь, что творил твой отец, но уже проявляешь себя, как его дочь! Посмотри на это! — Она указывает на ушибленные ноги стоящей рядом с ним девочки. — Насилие и жестокость у тебя в крови! — Я первая нападала? — огрызается Азула. — Твоя дочь сама напросилась! — «Твоя»? — восклицает женщина, едва не проглотив ртом весь воздух вокруг. — Никакого проявления уважения, — цокают языком остальные. — Что и следовало ожидать от дочери Озая. — Такие, как она, недостойны даже появляться на пороге учебных заведений! Какой толк в том, что они получат образование? Чтобы в последующем воспользоваться знаниями ради захвата власти? — Госпожа Кан, прошу, не нужно резких речей! — Разве я не права? Знаете такую поговорку: «вор иголок становится вором коров»? Детёныши дикого зверя никогда не станут людьми. Зуко, до этого стоявший у входной двери, сжимает зубы и хватает за руку сестру, намереваясь вытащить её с кабинета. — Вот именно из-за таких, как вы, мы никогда и не сможем стать частью общества, — выдает он и тянет Азулу за собой. На выходе она одергивает руку брата и раздраженно потирает запястье. — Теперь меня исключат, — бурчит Азула. — Снова. — Все будут делать это до тех пор, пока ты не перестанешь влезать в драки, — рассерженно отчитывает ее Зуко. — Пусть скажут спасибо, что я не спалила их головы! — огрызается Азула. — Чтобы тебя потом лишили магии? — спрашивает Зуко. — Своими поступками ты доставляешь неприятности себе. Отца больше нет! Наша семья утратила статус и положение. Ты не имеешь права обращаться так с одноклассниками. — Так ты не на моей стороне? Азула смотрит на него глазами, полными усталости и разочарования, как если бы утратила последнюю надежду. В её голосе чувствуется, будто Азула сломлена, разбита и одинока, как никогда в жизни. Примерно так же Зуко ощущал себя недавно, когда не имел представления, как и куда ему идти. — Прежде, чем винить меня в чем-то, — произносит Азула, — может быть, стоит разобраться, что произошло? Ты ведь отличаешься от них? От мамы, от дяди или Лу Тена, от директора этой грёбаной академии и всех этих истеричек, зовущих себя мамашами «невинных и правильных» детей. — И она снова одаривает его осуждающим взглядом. — Не отличаешься, да? *** Азулу везде узнают. Не узнать её, благодаря редким способностям, представляется тяжелой задачей. А она не стремится скрывать данного факта: Азула хорошо владеет магией огня, у нее необычайный ум, выносливость, выдержка и желание получать новые знания. Непризнанный никем гений, живущий сам по себе, предоставленный своим проблемам, и тот, кого всегда будут звать монстром. Возможно, Азула сама захотела стать такой в глазах окружающих, ведь так намного проще — вызвать страх у людей раньше, чем они саму начнут выставлять когти. Но, вполне вероятно, что она из упрямства стремится доказать, кем всё ещё является в глазах матери. — Я заберу её. Урса откладывает в сторону чайник и присаживается за стол, пытаясь собраться с мыслями. — Не самая лучшая затея, — говорит она. — Есть лучше? — задается вопросом Зуко. — На южных островах было тихо во время репрессий и переворота. Практически никто не знает, кто мы и откуда. Намного лучше потеряться там… — В глуши нет никакого будущего… — А оно вообще у нас существует после всего? Урса запинается и отводит взгляд в сторону. — Ты ведь знаешь Азулу. Она не потерпит быть последней. Да и вам двоим не следует находиться вместе. — Азула сменила пять школ за один учебный год! — давит на неё Зуко. — В последний раз она даже не стала сообщать тебе о своих проблемах. Азула отправила телеграмму мне от твоего имени. Мне! Её бестолковому брату-неудачнику, которого она никогда не могла считать своей поддержкой! Ей не на кого положиться. Сколько ещё можно делать вид, будто ничего не происходит? Урса хватается за ткань его рукава, когда Зуко хочет встать. — Я лишь беспокоюсь за тебя! — выдает она. — Азула неуправляема. Она не обладает тем терпением и мудростью, которые необходимы для полноценной жизни в обществе. Но ты не такой, Зуко! У тебя есть шанс выучиться, стать обычным человеком, поступить в университет и устроиться на хорошую должность. Жить, как все. Для Азулы долгое время важно было слово отца. Она слушалась только его и никого, кроме него, не видела. — Твоего ребёнка обливали холодной водой на улице посреди снега, мама! — с отчаянием вскрикивает Зуко. — О каком терпении может идти речь? Всё, что смогла сделать моя сестра, так это выдернуть клок волос и пнуть по ноге одну из девочек! Азула не применяла магию, она не нападала первой и не издевалась над одноклассниками. — Она издевалась раньше… — мрачно бросает Урса. — Как бы мы ни противились, но судьба никогда не оставляет долги невозвращенными. *** Когда она смогла так поменяться? Урса в представлении Зуко осталась той же Урсой, которая утешала его у пруда, гладила по волосам и подбадривала, что у её прелестного сына всё получится. Сейчас она кажется такой далекой и бесчувственной, хотя Зуко видит в её глазах боль, сожаление и глубокую усталость. Возможно, Урса нуждается в помощи даже больше, чем её дети. Возможно, у простой доброй женщины не осталось сил дарить кому-то поддержку, даже собственной дочери. Возможно, последствия от содеянного разочаровали её больше, чем если бы она смирилась однажды и чувствовала только вину от бездействия. Зуко не знает. Но он, наконец-то, понимает её. Впервые за столько лет. У Урсы был нелёгкий выбор, и она достаточно честно старалась сохранить то, что она имела, но общество и время решили по-своему. В отличие от Зуко, ни она, ни Азула не смогут получить гражданство другой страны, чтобы спастись побегом. От такой прерогативы Зуко спас шрам, оставленный отцом, слабая техника покорения огня и мощная поддержка аватара. Урсе и Азуле придётся всю жизнь ходить с клеймом преступника, от которого не отмыться. — Что это? — удивленно спрашивает Зуко, глядя на то, как староста района расклеивает на столбах листовки с портретом неизвестного мужчины. — Недавно на третьей улице заселился уголовник, — отвечает староста. — Был приговорен к лишению свободы сроком на пятнадцать лет за мародерство в особо крупных размерах. Посоветовал бы обходить стороной его дом. Вот он — под номером триста восемьдесят три. Все должны знать лицо злодея! Азула дожидается, пока смотритель района доклеит листовку и уйдет, затем резко срывает её и сминает в комок. — Пустая трата бумаги, — небрежно бросает она, проходя к воротам. *** — Как думаешь, — спрашивает Азула, ковыряясь палочками в еде, — еще один перевод будет правильным решением? Зуко так не привык слышать от неё подобные вопросы. Азула словно просит совета. У него — старшего брата, который никогда не был для неё авторитетом. — Через пару месяцев я сдам экзамены и покину город. — Зуко негромко кашляет и подкладывает сестре в чашку немного яичного рулета. — Ты будешь предоставлена самой себе. Никто не посмеет побеспокоить тебя. С одной оговоркой, — он вытягивает палочку в ее сторону, словно прицеливаясь. — Ты не применишь магию огня. — Это тяжёлое условие. — Азула хмыкает и скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку стула. — Что, если я не сдержусь? — Будут последствия, — коротко отвечает Зуко, равнодушно пожимая плечами. — Ещё один перевод, адаптация к новому обществу, и так по кругу. — Я могла бы участвовать в соревнованиях, — с долей сожаления произносит она, опустив глаза. — Какой смысл иметь силу, если нет возможности ею воспользоваться? Скрываться только из-за своего происхождения — то ещё занятие. Зуко коротко усмехается. — В неволе отчетливо начинаешь понимать, насколько ценно распоряжаться над собственной судьбой, — негромко выговаривает он, уткнувшись в чашку. И ему прилетает куском хлеба по голове. — Что ты можешь знать о моей боли? — злится Азула. — Меня контролируют больше, чем кого бы то ни было в стране! У меня нет прав, нет будущего и возможности жить, как все! Я окружена людьми, следящими за мной, общество ограничивает меня, но я не могу даже заступиться за себя. Только за то, что мои способности намного выше обычного покорителя огня, все считают меня опасной. Стоит проявить их, и они уже хотят лишить меня магии. По-твоему, это правильно — расплачиваться только за то, что твой отец преступник? Зуко опускает голову. По крайне мере, Азула понимает это, а значит, для неё не всё потеряно. Судьба здорово пошутила над ней, заставила почувствовать боль от сожаления и горечь утраты. Можно сколько угодно спорить с аватаром, но именно его жестокое решение заставило Азулу стать более человечной и начать чувствовать. — Я не испытываю стыда за то, кем являюсь, — продолжает она свою длинную эмоциональную речь. — Я не выбирала, кем мне рождаться. Желания моего отца могли не совпадать с моими. Так почему же… — Допустим, — предполагает Зуко, — ничего не меняется. Озай остаётся на троне, мама не принимает участия и становится его тенью. Что в этом случае? Аватар может вмешаться, но без поддержки не сможет долго держать оборону. Пострадает много людей. Страна превратится в колонию, а южные острова — в место для ссылки политзаключенных. Начнется война. Тысячи семей каждый день будут получать похоронные письма и горевать по погибшим. Всему населению внушат, что нет никого совершеннее правящей семьи Хозяина Огня. Созина вновь сделают героем, а отец станет его последователем. Ведь именно мы — народ, рожденный из пепла, которому даровало жизнь божество Агни. А значит, весь мир наш, и мы должны править, а все остальные народы будут нашими рабами, ведь их слепили из глины. Королевский род берёт начало от небесного владыки, поэтому тебе дозволено всё, что угодно: лучшие места, лучшие врачи, учёные, роскошь, красивая одежда, возможность испробовать приёмы в покорении огня и молнии на рабах, пытки, убийство, истязания невольников. Никто ничего тебе не скажет, просто потому, что ты принцесса. Дочь Озая, великого героя и освободителя страны. Возможно, даже убийцы аватара. Как? Нравится такое положение вещей? Глаза Азулы стекленеют по мере того, как её брат продолжает говорить. На её лице отражается ужас, смятение и замешательство. Неизвестно, что представляется в её голове, но это полностью выбивает почву из-под ног. — Гордилась бы ты своим отцом в таком случае? — продолжает давить Зуко. — Хватит, — пересохшими губами выдаёт Азула. Её пальцы нервно сжимаются, пока не белеют костяшки. Азула резко встает со стола. Ровно в этот же момент кто-то начинает настойчиво бить по воротам. *** Катара стучит вновь и прислушивается к звенящей тишине. Ей просто показалось? Свет в доме горит, его отчетливо видно с чердака соседнего здания, как и две мелькающие человеческие фигуры. А ещё недавно Катара слышала, как кто-то хлопает дверью и ведет разговоры. Значит, дом не пуст. Грабители вели бы себя менее заметно. За воротами раздаются шаги. Зуко отворяет засов и выглядывает наружу, в удивлении застав перед собой Катару. — Вернулся, — с улыбкой произносит она, не сводя с него глаз. — Тебя долго не было. Я уж почти подумала, что что-то случилось. — А, ну, — запинается Зуко. Он ерошит волосы на голове и неуверенно перешагивает через порог, стараясь заслонить собой большую часть обзора внутреннего двора. — Я встречался с семьёй. Катара понимающе кивает. — Верно. Сейчас ведь праздники. — Она протягивает ему круглую тарелку, накрытую сверху льняной тканью. — Это поздравление от нашего дома. Немного с опозданием. Я заглядывала раньше, и там было больше рисовых пирожков, но сейчас остались только с бобами. Если вдруг наскучит — двери нашего дома всегда открыты. Пока Зуко смущенно принимает её подношение, Катара аккуратно заглядывает ему за спину и встречается взглядом с худой, потрепанной девочкой, на лице и руках которой заметны следы побоев и царапин. Азула скрещивает руки, завидев незнакомку у ворот, заводит темную прядь волос за ухо и облокачивается о стену, лениво осматривая нежданную гостью. Зуко оборачивается назад, прикрывает веки и неслышно выдыхает. — Моя сестра, — неохотно проговаривает он. Катара вскидывает брови, затем кивает и улыбается. — Красивая, — подмечает она. Пока Зуко застывает в смущении и ищет, чем ответить, Катара начинает тихонько закруглять разговор. — Хороших выходных! Отпразднуйте и поделитесь… — Ты свободна завтра? — неожиданно спрашивает он. — То есть… завтра… вечером. Можем сходить в храм и посетить фестиваль монахов. На горе Шин Ха Ра. Они… каждый год так устраивают… — Да, конечно, — отзывается Катара. Она отходит назад и машет ему рукой. — До завтра? — Я зайду за тобой! — говорит ей вслед Зуко. В этот момент он напрочь забывает об Азуле, о том, что происходило с ним все эти несколько дней, и становится обычным старшеклассником, у которого новогодний праздник, время фестивалей и небольших каникул. Но как только Зуко закрывает дверь, приятный флёр от присутствия Катары куда-то пропадает. Азула одаривает его изумленным взглядом и выражением ироничного непонимания происходящего. — Мой брат нашёл себе девушку? — усмехается она. — В такой дыре. — Она не моя девушка, — отмахивается Зуко. — Но она нравится тебе! — колко подмечает Азула, приоткрыв рот от удивления. — Надо же! Никогда бы не подумала, что в нынешней обстановке ты способен на подобное. Иностранка? Её внешность не похожа на местных жителей. — Зуко ей не отвечает, но этого и не нужно. Азуле просто нужно выговориться, сместить на ком-то своё разочарование и злость. — Нам с тобой теперь остаётся довольствоваться только таким. Разве я не права? Она следует за братом на кухню, где он осторожно кладёт тарелку на стол и замирает. Спина Зуко напряжена, и он отчаянно старается не сболтнуть лишнего, но Азула словно стремится добить его. — Ты мыслишь слишком предвзято. — Я? — переспрашивает она. — Возможно. Но я хочу напомнить, что у тебя ещё есть шанс выбраться. Тратить его на бесполезные вещи так глупо. Но это твой выбор и твоё право распоряжаться временем, как захочется. Просто учти, что ваши миры кардинально отличаются друг от друга. Что полезного она может привнести в твой мир? Зуко не знает. Он не ищет ответы, и ему всё равно. Только кому это нужно? Кто услышит его? «Я чувствую себя живым…» Впервые за эти годы. *** — Ты ведь, — Азула присаживается перед её партой и с приветливой улыбкой заглядывает в глаза, чуток наклонив голову, — Катара? Мой брат много рассказывал про тебя. Мы соседи. Катара кивает. — Жаль, что мы не сидим рядом, — отвечает она. — Добро пожаловать в академию Сувон. Надеюсь, ты здесь освоишься. Азула выдаёт легкую насмешливую ухмылку и поджимает губы, осматриваясь по сторонам. — Я всё ещё не могу привыкнуть к обстановке. Довольно необычно, когда ученики аплодируют новенькому. Это традиция? — Наверное, на севере такого нет, — в замешательстве предполагает Катара. — Просто мне никогда не хлопали, — негромко признаётся Азула. — Впрочем, как и моему брату. Каждый раз в классе стояла гробовая тишина, стоило только кому-то из нас появиться на пороге. Катара округляет глаза, отводит взгляд в сторону, затем смущенно кивает и продолжает копошиться в рюкзаке. Не хочет оскорбить чувства. Азула внимательно наблюдает за её действиями. — Не пойми неправильно, — издалека начинает она, — но мой брат не из тех, с кем можно спокойно водить дружбу. Он… не принадлежит тому сословию, в котором состоишь ты. Не хочется, чтобы в будущем ты сильно разочаровывалась в нём. Катара замирает и поднимает на Азулу сердитый взгляд. — Намекаешь, чтобы я держалась от него подальше? Азула улыбается. — Я рада, что мы поняли друг друга. Ты приятная девушка. У тебя ещё многое впереди. Но ты не пара моему брату. — Правда? — с вызовом бросает Катара. — Так почему же? В чём его отличие? Азула долго и с сожалением смотрит на неё. — Я надеюсь, ты никогда не узнаешь. Так что? — Младшая сестра Зуко радостно поднимается со стула и протягивает ладонь Катаре. — Будем знакомы? Меньше всего Катаре хочется пожимать ей руку, поэтому она игнорирует это жест. Нет желания верить кому-то, кроме Зуко, даже если это его сестра. В конце концов, он сам должен признаться со временем. Пока у Катары нет оснований ненавидеть его. Однако через пару недель правда о Зуко всплывает наружу.