Весна в моем сердце

Сначала появилось объединение из более ста человек во главе с Озаем, которые были не согласны с нынешней политикой, проводимой Хозяином Огня Азулоном. На улицах столицы тут и там появлялись листовки с призывами искоренить регулирование государственного управления орденом аватара. Объединение росло и расширялось по всей стране, захватывало все больше городов и превратилось в политическую партию, представляющую оппозиционное движение за свободу мышления граждан. Партия выступала за возможность прекратить выплаты государственного долга в качестве возмещения ущерба странам, пострадавшим от военных действий народа Огня; за облегчение налогового бремени и свободу слова. Принц Озай представал в образе национального героя, призывающего сбросить с себя железные оковы суровой экспансии аватара, который долгие десятилетия после победы в войне Созина жестко регулировал государственную деятельность Хозяина Огня. За ним выстроился целый ряд людей, готовых поддержать политику младшего принца. Со временем это обернулось в восстания. Первая волна прокатилась по центральным городам страны и дошла до северных регионов, но тут же утихла, будучи подавленной войсками, направленными со столицы. Через несколько недель все повторилось вновь, но уже более стремительно, организованно и масштабно. Принц Озай вместе с семьей бежал из дворца и долгое время скрывался в секретной базе, поисками которой занимался Орден Белого Лотоса. Третья волна ознаменовала крупные разрушения и свержение Хозяина Огня Азулона. Ступая по праху и руинам, младший принц бросил брата в тюремную камеру на Кипящей скале и самопроизвольно провозгласил себя новым правителем страны. В этот же день Озай собрал войска, которые направил на ликвидацию главной угрозы — аватара, а затем приступил к планированию новых военных действий в отношении соседних государств, богатых внутренними залежами драгоценных пород камней, угля и металла. За месяц он реорганизовал всю экономику страны и назвал себя научным просветителем, при этом жестоко расправлялся с изменниками родины, злословящими чиновниками, инакомыслящими и оппозиционерами. Авторитарный режим Озая просуществовал недолго. Видя, как он звереет, сидя на троне и распоряжаясь человеческими судьбами, точно шашками на игровом поле, Урса сделала решительный шаг и освободила принца Лу Тена из заточения в катакомбах, спрятанных глубоко под землей столицы. Аватар, расправившись с силами сопротивления в царстве Земли, оказал мощную поддержку войскам наследного принца Айро и помог отвоевать законное место истинного правителя. На суде он дал выбор Озаю: — Либо ты, как истинный выходец народа Огня, берешь на себя вину, лишаешься магии и отправляешься в пожизненное заключение, либо становишься предателем и приговариваешься к смертной казни. Неудавшийся узурпатор с отчаянием на лице склонил голову, сидя перед ним и братом на коленях, закованный в цепи, и тихо засмеялся. — Проклятый аватар! — прокричал Озай. — Да кто ты такой, чтобы указывать, что мне делать? Это моя страна! Мой народ! Я — Хозяин Огня! Думаешь, эти ублюдки смогут достойно править на этой земле? Ты во всем виновата! — обратился он к Урсе. — Я подобрал тебя с улицы в надежде, что ты родишь мне сильных наследников, а в итоге получил это ни на что не способное отродье, готовое предать отца по первому зову! Ты и твои бестолковые дети — я всех вас уничтожу! Айро не выдержал. Как только он подошел к брату с оголенным мечом в руке, Урса закрыла детям глаза, и они услышали только звук режущей стали. Когда и в какой момент кровь Озая полилась на землю — неизвестно. Зуко не мог вспомнить. Азула громко заплакала, и их двоих пришлось срочно выводить из зала суда. С тех самых пор их заклеймили детьми предателя. Зуко жил в кромешной тьме без возможности выбраться. Айро и Лу Тен всячески старались оберегать их, однако пострадавший от радикальных действий Озая народ не желал терпеть то обстоятельство, что его потомки все еще живы, поэтому Урсе вновь пришлось прибегнуть к защите аватара. Орден Белого Лотоса контролировал каждый шаг Зуко и Азулы. Несмотря на множественное обращение Хозяина Огня и статьи в газетах о подвиге Урсы, ее дети ощущали огромное давление. Потребовалось долгое время, пока волнения не затихли, но семья предателя все еще поддавалась гонениям от общественности и травле. *** Зуко открывает глаза и все еще не понимает: шум, доносящийся издалека — свист в ушах от стремительного падения или крики отца, режущие слух? Звук режущего лезвия вновь отдается в черепной коробке и заставляет скукожиться, прикрыв виски ладонью. Зуко сидит в такой позе на кровати целую бесконечность, пока резкий скрежет со стороны входной двери не заставляет его вздрогнуть. — Господин, — обращается к нему экономка. — За воротами некие молодые люди спрашивают вас. — Что? Зуко оглядывается по сторонам и натыкается на прикроватную тумбу с аккуратно расстеленными на ней вещами, на пустую цветочную вазу, которая зачем-то понадобилась дяде в прошлое их путешествие в этот город, на выцветший комод у двери и висящий на стене фонарь с растаявшим за ночь воском. Он дома, и все остальное было лишь сном. — А! — Зуко стряхивает капли пота с лица и болезненно потирает глаза. — Да. Скажите, что я подойду. *** — Он там что, утонул в сугробе? — возмущенно выдает Сокка, за что получает легкий удар по спине от Суюки. — Дай немного времени, — говорит она. — Не все, как ты, вскакивают с утра с постели только ради того, чтобы покататься на горках. — Богатеям из столицы не понять, каково это — долго сидеть в ожидании снега, чтобы потом весь день потратить на зимние развлечения до того, как все не растает, — цокает Сокка языком. Он уже готовит снаряжение для походов в горы. Снег там задерживается на продолжительное время, что позволяет без опасений скатываться на ледянках, лыжах и досках. — Вся группа собирается завтра в поход, — продолжает Сокка. — Только моя умная сестра хочет сидеть дома. — Умная сестра слушает новости и профессоров, которые трубят о сходе лавин. Катара подбирает воду из лужи и резко скидывает ее на брата шутки ради, и пока тот весь съёживается в ожидании неминуемой подставы, на него начинают падать маленькие снежинки. Сокка открывает один глаз, а затем возмущенно надувает губы. — Снова твоё дурацкое колдовство? — спрашивает он. — Покорение воды — не колдовство, — разводит руками Катара под смех Суюки. Дверь позади нее жалобно скрипит, и ребята обращают взор на смущенно выглядывающего из-за ворот Зуко. — Ты чего? Давно там стоишь? — оживляются они. Зуко выходит наружу и аккуратно прикрывает за собой двери. Все замечают его нервозность от неловкости и пристального внимания, поэтому тушуются. — Не так уж, — отвечает Зуко, стараясь придать голосу непринужденный тон. Его взгляд задерживается на Катаре, и ей от него почему-то становится неловко так, что хочется спрятаться, но отвести глаз невозможно. — Неплохо. Девушка краснеет и нервно теребит длинный скрученный локон. — Обычный приём, который умеют создавать даже дети, — пожимает плечами она и смущенно опускает глаза. — Мы идем в гору. — Сокка трясет ледянками перед лицом Зуко и самодовольно поддевает его плечом. — Айда с нами! — Когда? — уточняет Зуко. — А хоть завтра! — сияет Сокка радостной улыбкой и заговорщически шепчет: — Я знаю одно место, где полно крутых склонов. Только снаряжение нужно стащить со склада мастера Пиандао. Скажу тебе, приятель, дело того стоит. — Меньше слушай этого фантазёра! — одергивает ребят Катара и перетягивает Зуко в свою сторону. — Если профессор однажды обнаружит, кто постоянно таскает с его склада вещи, то накажет так, что плохо станет. — Кто в прошлом году вывел на гору всех старшекурсников? Кто организовывал походы все эти три года? Кто молодец? Я молодец! И никакой Пиандао мне не помеха! Захочу — выведу сегодня, а захочу — вообще каждый день буду ходить, пока весь снег не растает! — Тогда устройся работать спасателем. Будешь лазить по склонам дни и ночи напролет. Работа мечты! — С твоей везучестью я бы посоветовала не умереть на такой работе, — встревает Суюки, и все, кроме Сокки, отвечают ей громким смехом. *** Беснующиеся студенты, пересдающие экзамены, либо оставшиеся на отработках, во время перерыва активно атакуют друг друга снежками, тащат кого-то в сугроб и истошно вопят с красными от мороза и восторга лицами. Сокка останавливается около ворот и дожидается, пока кто-то сговорчивый не повернется к нему боком. — А где ваш главарь? — неожиданно спрашивает он после того, как двор академии. Смеллерби, отвлекается от небольшой потасовки в сугробе и поворачивает голову в сторону ребят, не позволив Дюку вырваться и бежать от ее хватки. — В актовом зале готовится к выступлению, — произносит она. — В актовом-где? — с круглыми, как блюдце, глазищами переспрашивает Сокка. — И какими такими событиями его туда занесло? Смеллерби слезает с признавшего поражение Дюка и отряхается от снега. — Так он вроде как ведущий, — пожимает она плечами. — И главный координатор. Готовится к прибытию аватара. Не знали? Весь город на ушах. Ошеломленные студенты переглядываются между собой. — А с чего вдруг именно ему приспичило? — недоумевает Сокка. — Не знаю. У него спроси. Пока Смеллерби равнодушным видом покидает их компанию, Сокка приблизительно подсчитывает в голове упущенную возможность услышать такую новость первым. — Аватар покруче Хозяина Огня, — задумчиво произносит он, затем указывает пальцем на Зуко. — Ты ведь жил в столице. Какова вероятность встретить аватара на площади и Хозяина Огня? Кого из них ты видел вживую? Вблизи? Издалека? Вширь? В рост? Из трибуны или на арене? Зуко отбрасывает внезапно обрушившиеся на него мрачные воспоминания и безучастно выдает: — И тут, и там. Со всех ракурсов. Но на главной площади они появляются редко. *** Впрочем, как и всегда. Ни аватар, ни Хозяин Огня не появляются просто так. Люди из Ордена пришли проведать именно Зуко. Посещение исторического города, сохранившего героическое столкновение с неконтролируемой стихией — вулканом, является всего лишь отговоркой. Хитрый старик способен соврать с три короба так, что ему поверит самый обученный сейсмораспознаватель Тоф Бейфонг, которая определенно будет рядом с ним, точно сторожевая собака. Зуко уже видит её худощавую маленькую фигуру около гримерной, где, судя по всему, сидит целая делегация Ордена Белого Лотоса. — Чья-то соседская собака утром утащила мои сапоги у порога! Запыхавшаяся Катара подбегает к нему, обуваясь на ходу в сменные туфли, и нервно поправляет волосы вместе с заколкой и галстуком на матроске. Зуко впервые замечает на ее лице румяна и обведенные тонкой подводкой глаза, и ему становится смешно за тем, как все это выполнено. Больше похоже на устаревшую моду прошлого десятилетия. В столице дамы давно не применяют настолько яркие тона в косметике. — Я переборщила, верно? — догадывается по его мимике Катара. И Зуко тут же поправляется: — Да нет. Смотрится добротно. Как ни крути. За что получает в свой адрес легкое фырканье. Катара спешно достает из прихваченного с дома портфеля полотенце. — Эй! — одергивает её Зуко с улыбкой. — Я пошутил! Ты всегда берешь с собой всё самое нужное? У тебя что, в этой коробке клад с библиотекой Ван Ши Тонга? — Другое измерение, — насуплено поправляет его Катара, не переставая копаться в портфеле. Зуко жертвует декоративным платком и стирает с её щёк яркие румяна, затем поправляет волосы. Всего пара мгновений пролетает как целая вечность. Катара заторможенным взглядом наблюдает за каждым его действием, а он только выдавливает беспечную улыбку, не до конца осознавая, что творит. — Теперь ты красавица. Зуко выдает это в обычной шутливо-ироничной манере, но после понимает каждый свой жест и медленно убирает ладонь. Между ним и Катарой повисает немая пауза. — Сейчас все первые ряды займут, — резко спохватывается Зуко, но это мало действует на девушку. Он указывает в сторону входа в актовый зал. — Я бы поторопился, пока все места не заняли. *** Джет с самого порога приветствует Зуко, с иронией обозвав его неудачником, и всю церемонию всячески старается угодить главным представителям Ордена Белого Лотоса, в том числе аватару. Зуко понимает, про какие связи говорили ему однажды сплетники при упоминании этого подхалима, и весь оставшийся концерт сидит с усмешкой на лице, наблюдая за тем, как Джет старательно исполняет отведенную ему роль. Аватар Аанг любит детей беспризорников и стремится заботиться о них, давать им всё самое лучшее, чего они бы никогда не смогли получить от родителей. С твердым мнением, что в мире станет намного меньше озлобленных людей, если подарить им заботу, любовь и поддержку, старик долгие годы оберегает приют, в котором растут эти дети. Теперь до Зуко доходит, отчего этот лохматый пёс такой шумный и больно кусачий. Детство таких беспризорников порой бывает хуже, чем у дворовых собак. Зуко не раз видел, как они первое время бросались на еду, стараясь урвать побольше, будто кто-то хотел отнять у них последний кусок мяса. Айро часто водил детей по приютам, чтобы Зуко, Лу Тен и Азула осознавали цену своего комфорта. — Ты куда? Зуко отходит в вестибюль, ничего не сказав сидящим рядом приятелям, и пропадает. Катара спохватывается практически под конец, когда выступление завершается бурными аплодисментами студентов, так как некие авантюристы снова что-то учудили на сцене без присмотра старших, и это вызвало волну реакции в зале. — Посторонним вход запрещён, — проговаривает небольшого роста девочка, остановив Катару одним жестом руки. — Ты выглядишь младше меня.— Катара бросает удивленный взгляд на сияющую в полусвете серебряную брошь в форме раскрытого лотоса и приподнимает брови. — Неужели ты… Незнакомка не отвечает ей, а сама Катара даже не знает, что говорить дальше. И без слов понятно, что перед ней не просто представитель мировой крупной организации, а один из уважаемых членов палаты. К тому же, кажется, она слепа, однако неплохо определяет местоположение человека, его действия и, возможно, мимику. Из-за угла выходит Зуко, а следом за ним медленно вышагивает старый мужчина в одеяниях кочевого народа. Катара не сразу узнаёт в нем аватара. Он тихо и серьёзно о чем-то разговаривает с Зуко, затем коротко ему улыбается и уходит, а вслед за ним удаляется и слепая девочка. Зуко все еще продолжает смотреть старому аватару в спину, а Катара растеряно прячется за углом, скрытно наблюдая за ним, словно помешанная фанатка, узнавшая неприятную правду про кумира. *** Насколько разными могут быть миры у людей. Катаре ни разу не доводилось вживую смотреть на аватара. В ее небольшую провинцию размером в две сотни тысяч горожан изредка заезжали местные представители власти. Жизнь в Южном племени Воды она едва помнила. Её отец мало посвящал семью в дела политики, а сам был занят работой в совете, который когда-то аватар и создал, распустив монархическое управление в стране. В Кальдеру же не так просто попасть, в особенности иностранцам. — Это только на словах говорят, что столичная знать лояльно относится к таким мигрантам, как мы, — возмущается Джет. — На деле, если бы не влияние аватара Аанга и мирная политика Хозяина Огня Айро, нас бы всех отсюда следующим рейсом по домам отправили. Катара лениво разминает ноги, пребывая в долгих раздумьях, пока все остальные готовятся к соревнованиям. — Смотри, не наболтай лишнего! — смеется над ним Суюки. — Вот услышит какой-нибудь чиновник — тогда-то точно вылетишь отсюда. — Следом она задевает Катару. — Не видела Сокку? Я его в столовую отправила сто лет назад. Как за смертью посылать! Катара отрешенно пожимает плечами и складывает сухпаёк в сумку с намерением отправиться в женскую раздевалку. Совсем скоро настанет час соревнований по плаванию. — Что там после водных танцев? — нарочито громко выдает Джет, явно стремясь получить её внимание. — Борьба? Я сегодня настроен на победу! — Твоих борцов сдвинули на последний номер, — отзывается Суюки, и все остальные подхватывают легкими смешками. — Агни кай идёт следующим. Давайте поддержим наших талантливых покорителей огня! Сегодня вокруг будет столько шума вокруг них. Катара неуверенно поворачивает ручку двери и выходит в коридор. Вероятно, Зуко просто занят подготовкой. Было бы удивительно увидеть его среди списка участников. Катара сильно надеется, что не станет для него первой причиной вдруг резко отказаться от общения. После того спектакля прошло три дня, и Зуко еще ни разу не попадался ей на глаза. Катара отчего-то чувствует себя виноватой, не в своей тарелке, и переживает по самому неожиданному для нее поводу: она не из тех девушек, которые могут по-настоящему заинтересовать таких, как Зуко. Это только в женских романах можно читать о безграничных чувствах, преодолевающих все социальные и классовые неравенства иерархичного социума. В реальной жизни и при реальных обстоятельствах у Катары нет никаких шансов даже стоять рядом с ним. — Пловец номер один. — Рука Зуко тянет ее за край спортивной куртки. Сам он, переодетый в униформу красной команды, одиноко стоит у левого крыла стадиона и сверху наблюдает за играми. Катара растерянно смотрит на то, как Зуко выдавливает легкую ободряющую улыбку и произносит: — Удачи! Этот жест заставляет её покраснеть. Катара смущенно опускает глаза и, немного потоптавшись на месте, выдает: — И ты подал заявку? Зуко кивает. — В самый последний момент. Я поспорил на кое-что. Катара не находит времени на догадки и предположения, однако ей становится жутко любопытно, что же он затеял. Кто-то зовет ее по имени, на трибуне ведущий вывешивает плакат со следующими участниками соревнований, она краем глаза замечает легкое движение на лестнице и в растерянных чувствах бежит вслед за командой, оставив позади себя улыбающегося Зуко. *** Если бы только отец видел, как хорошо она справляется. Её магия воды давно отточена благодаря усердным тренировкам, хоть Катара и не чувствует, что достаточно искусна в различных техниках. Возможность стать мастером есть только там, где собрано множество талантливых и обученных людей, способных передать свои навыки и весь накопленный опыт. Либо Катаре стоит набивать шишки самой, чтобы добиться результатов, и на это может уйти слишком много времени. Ей так хочется доказать, что женщины из племени Воды способны на великие свершения. Именно поэтому Катара приплывает первой. Обычное соревнование, которое проводится не чаще, чем два раза в год, но за которым следит целый Орден. Ей кажется, будто в данный момент решается её судьба. Вряд ли Катару заметят после такого, вряд ли пригласят в свою команду, как однажды это случилось с той девочкой-магом земли. Катара просто жаждет выделиться среди огромной серой толпы. Хочет, чтобы её признали. Свои истинные намерения она понимает не скоро. Радость от победы часто проходит, а вместо неё вновь наступает чувство тревоги. Что дальше? Результат без цели не поможет ей достичь желаемого. Катара недостаточно усердно старается. Подобные мысли преследуют её постоянно. — Я тебя умоляю! — внезапно выдает Суюки, вытягивая последние слова. — Не загоняйся по пустякам! И оставь в покое синдром отличника! — Она поддевает локтем Катару и указывает на снежную рощу, оставленную внизу, и виднеющийся вдали крошечный город с его витиеватыми постройками, сейчас похожими на цветной муравейник. — Лучше посмотри — какая красота! Горная тропа так огромна, что, по сравнению с этими величественными каменными холмами, мы такие жалкие букашки. Разве не прекрасно? Белый снег, окутывающий горные хребты, и синее море, волны которого отчаянно бьются о скалы. Что может быть круче? — Отчаянно бьюсь здесь только я, — с иронией отзывается Сокка, — пытаясь натянуть на свою спину всё снаряжение, которое вы обе на меня навесили. — Так это не девчачья работа — таскать тяжести, — вытягивается в злорадной усмешке Катара. — Сам ведь недавно распределял, у кого какое место в жизни. Сокка не находится, чем ответить. Его лицо надувается от негодования, и единственное, что он может выдать, так это возмущения по поводу его приятеля. — Кинул, как последнего болвана! Мог бы хоть предупредить, что не горит желанием с нами идти в поход. — У человека могли возникнуть неотложные дела, — пожимает плечами Суюки. — Не ной! Выше нос! Еще пара подъемов, и мы окажемся на месте! — Немного нечестно по отношению к нам. Катара нервно поправляет шарф и стягивает с рук перчатку. Она прекрасно понимает, что обижается вовсе не на то, что Зуко вдруг отказался выходить на запланированную прогулку, но не может высказаться в полной мере, ведь ее сочтут странной. Катаре скажут, что она наивна, либо глупа, а, может, и вовсе не воспримут ее слова за правду. Обещания Зуко слышала только она, а он победил влёгкую и даже не удосужился после этого подойти к ней. Странно злиться на такое. Зуко ничем не обязан Катаре. И, раз уж на то пошло, если он так открыто ведёт личные беседы с аватаром, — находиться рядом с такой простой девочкой из провинциального городка для него, наверное, затруднительно? — Интересно, кто пришел туда первым? — воодушевляется Сокка, подтягивает походный рюкзак и ускоряется. — Команда Джета сегодня точно заявится на огонёк. Катара неохотно выслушивает его предположения и слегка морщится, понимая, что может оказаться под пристальным вниманием нежеланного поклонника. Только Зуко способен осадить Джета, однако сегодня его не будет. Катара так расстроена, что не способна больше ничего говорить. Долгожданный поход в горы с компанией не кажется радостным событием. Скорее, обременительным долгом перед братом и друзьями. Ей хочется домой, укутаться в тёплый плед, погладить за ухом Снежка и долго-долго смотреть на тлеющие угли в печи, в которой томится свежий минтай. — О, смотрите! Что это? Суюки оборачивается назад и указывает на небольшую темную точку, приближающуюся к берегу. — Где? — тут же откликается Сокка. — Да вон там! Смотри! — Это же пляж! — Да нет! Вот, во-он там, слева… Слева, говорю! Паром с бело-голубым флагом. — Паром? Бело-голубые флаги только у Ордена. Аватар что-то оставил здесь? — Ага, — усмехается Суюки. — Твой ржавый меч, которым ты размахивал на соревновании. — Если это действительно аватар, — озадаченно выдает Катара, — как думаете, зачем он здесь? — Это так важно? — машет рукой Сокка, снова поправляя рюкзак и груз со снаряжением, и разворачивается в сторону подъема. — Поторопимся! Так до вечера ползти можно. *** К вечеру ребята совершенно забывают, что видели по дороге приближающийся паром, о существовании аватара, да даже о самих соревнованиях. Снежные горки на высоте в несколько сотен метров над уровнем моря взбодрят кого угодно, особенно на территории, где есть все необходимое, созданное самой природой, чтобы вдоволь насладиться зимними развлечениями. Катара не чувствует усталости, а с её плеч как будто сбрасывается тяжелый груз, хоть и болят они страшно после таких сумасшедших тренировок. Мама всегда говорила ей, что вода для покорителя и есть сама жизнь. Её течение и порядок. Именно поэтому тётушка взяла дом у моря, чтобы слышать шум волн и ощущать энергию воды, находясь на суше. — Чтобы увидеть снег в Сувоне, нужно проделать тысячу шагов вверх. — Сокка с блаженным видом морщится от того, как хорошо ему стало, когда спина освободилась от тяжелых сумок. — Впервые я эту фразу услышал от местного старожилы. Мне было лет десять, я приехал погостить к тёте и удивился сухой земле под ногами. Теперь понимаю, что он был прав. Разве этот день не напомнил о нашем детстве? Кругом бело, холодные снежинки падают на лицо, рядом резвится ребятня, а с крыш домов исходит печной дым. Да-а… Я скучаю по тем временам. Хотя уже практически ничего не помню. — Я скучаю только по родителям, — отзывается Катара. Увидеть бы их вживую. Услышать бы их голоса: теплый, успокаивающий мамин и в меру строгий, но заботливый отцовский тембр речи. Те же возмущения и наставления, их радостный смех. Катаре порой так не хватает родительской поддержки. Свет в домах загорается еще при спуске с горы. К тому времени, как ребята оказываются в городе, все улицы озаряются им. Суюки скоро прощается и уходит в женское общежитие, так как близится комендантский час, а Сокка и Катара отправляются возвращать снаряжение на склад профессора Пиандао. Проходит слишком много времени, но, несмотря на это, оба продолжают идти домой без особой спешки. — Как думаешь, тётя отругает нас за позднее возвращение? — шёпотом спрашивает Сокка и тянется за ручкой двери. — В прошлый раз она обыскала все близлежащие спасательные пункты и больницы и наказала нас строгим домашним арестом. Что будет сегодня? Он скромно топает по лестнице ногами, пытаясь стряхнуть остатки снега с обуви, и наклоняется вперед со сморщенным выражением лица, дабы вытереть варежкой зацепившийся за носок заледенелый комок. Дверь перед носом Сокки несильно распахивается, и тот с замиранием сердца приподнимает голову. — Лишение карманных денег на месяц, — отвечает ему у порога Хакода. Сокка ошеломленно округляет глаза и от неожиданности едва не хватается за сердце, как тот самый старик, которому внезапно поплохело от неожиданной новости. — Папа! — вскрикивает Катара и, снеся брата с порога, бросается в объятия родителя. — Неужели я дождалась? Как ты здесь оказался? Почему не предупредил о приезде? Я так скучала! Хакода с улыбкой выслушивает ее сбивчивую торопливую речь и гладит по спине. Из кухни выглядывает тётя, вытирая о фартук нож для чистки овощей, а следом за ней и её невестка. Кая не успевает совершить и пару шагов, как на нее накидываются дети с таким восторгом и слезами, что она сама едва сдерживает плач. — Простите, что так сильно задержался, — произносит Хакода. — Я ужасно виноват в том, что не мог присутствовать рядом, когда вы так во мне нуждались. — Он настоящий? — Сокка недоверчиво приподнимает одну бровь и косится то на отца, то на сестру, протянув указательный палец вперед. — Пять лет этого мужика вживую не видел… — Если окажется подделкой, я верну его на родину. Строго в рамках таможенной декларации. Сокка вздрагивает, когда видит перед собой лысого старика с татуировками на лбу и понимает, что перед ним аватар, а затем раскрывает рот в попытке выдать что-то жутко доходчивое и эмоциональное, но у него выходит только: — Да ну! Серьезно? Старый повелитель стихий непринужденно поджимает губы. — Сколько пришлось уговаривать моего отца, пока он не согласился на поездку? — интересуется Сокка. — Это же… практически невозможно! Хотя… для аватара… И пока до его пытливого ума доходит общая картина происходящего, Хакода даёт Сокке подзатыльник, проговорив уже чуть строже: — Имей уважение — поклонись. — Так это вы привезли нашего отца сюда? — спрашивает Катара. — Вытянуть второго участника совета племен было непростой задачей, — отвечает аватар. — Но всё это не моя заслуга, а долгие и упорные уговоры одного юноши. Зуко скромно выглядывает из-за угла обеденного стола и ловит на себе хитрющий взгляд старика. Похожие манеры порой присущи и для дяди. Не зря часто дружат между собой и устраивают соревнования в пай-шо. Зуко понимает, что, возможно, подставил своим поступком репутацию королевской семьи ради минутной просьбы у аватара, но он победил в состязаниях, а потому имеет право выставлять свои правила. И Зуко нисколько не жалеет, что с помощью азартного старого шутника выволок из другой страны родителей Катары. Может себе позволить. Почему бы и нет? — Аватар так убедительно попросил меня последовать за ним, что я было подумал, что совершил преступление, — смеётся Хакода. Когда приветствия и благодарности кончаются, тётушка зовет всех за стол, и там они продолжают беседы. — А по итогу ты просто оказался никчемным папашей. Тётушка ворчит в шутливой манере, явно не желая оскорбить брата, однако в ее глазах читается недоброе осуждение, что Хакода сразу же замечает. — Да ладно тебе, Химе! — протягивает он, нервно заёрзав на полу. Хакода искренне не хочет на самом деле казаться в глазах собственных детей плохим отцом, наплевавшим на них после того, как они покинули дом. — Я слишком много работаю! И у меня практически не бывает свободного времени! Химе ещё многое хочет высказать ему в лицо: что Хакода мог достать деньги и передать их ей, чтобы она отправила детей на каникулы; что он мог запросто переложить обязанности на секретаря или помощника, но привык тянуть лямку за троих, убиваясь среди кучи бумаг до поздней ночи; что Кае стало бы намного лучше, если бы она на пару недель приехала в теплые края, насладилась солнечной погодой и горячим песком на пляже. Её брат всегда ставил интересы соплеменников выше, чем семейные ценности. Этого у Хакоды не отнять. Истинный управленец должен думать в первую очередь о потребностях его народа. Химе готова танцевать от радости, что Сокка не унаследовал от него такую беспощадную жертвенность и мышление раба целой системы, медленно пожирающей светлые умы нищих ученых и госслужащих племени Воды. — У моего отца тоже никогда не было времени на меня. — Зуко напряжено сжимает палочки и опускает голову, стараясь не словить настороженного внимательного взгляда старого аватара. — И я всячески старался привлечь его внимание. Если бы я знал, в чем заключалась настоящая причина, я бы перестал думать, что проблема во мне… — Когда Тоф тихо пинает его в ногу, Зуко замолкает, как и все, сидящие за столом. Он смущенно опускает железные палочки, и те с противным звуком бьются о край глиняного горшка. — Просто я был мнительным ребенком. И Катара понимает, о чем он, потому что часто сама оказывалась в подобных ситуациях. Она, как и Зуко, постоянно винила себя в том, что была плохой дочерью, слабо училась, недостаточно хорошо старалась, и именно поэтому не получала внимания от отца. Но проблема ведь в совершенно другом, и это расстраивает не меньше. *** — А ты… из довольно обеспеченной семьи. Что удивительно. — Произносит Зуко между делом. Катара запирает дверь калитки и скрещивает ладони у пояса. — А ты довольно меркантилен, — отвечает она. — В плане социального статуса и денег. — Это страна Огня, — усмехается Зуко. — Здесь люди привыкли начинать беседы с вопросов о положении семьи в обществе и возраста. Что ты хотела? Это сама суть нашей культуры и традиций. Катара знает не понаслышке, и не раз сталкивалась с подобного рода ситуациями. — Ты отличаешься от них, — выдает она. От пристального взгляда Катары Зуко постепенно теряет уверенность. — Нашла во мне родственную душу? — кривится он. — Если ты считаешь, что я лучше кого-то, то ты сильно ошибаешься. — Последние слова даются Зуко тяжело. — По мнению большинства людей я ужасен и уродлив. — Не верь им, — произносит с улыбкой Катара. — Какая наглая ложь. Прекрасную душу человека видно даже после того, как её обваляют в грязи. — Она смущенно поправляет прядь за ухо. — Так это и было твоим пари? Очень сильно — развести самого повелителя стихий на спор. — Старик слишком азартен, — машет Зуко рукой, — поэтому легко ведётся… Ничего особенного. Раздражают твои ежедневные самопожертвования ради других, бесконечное нытьё и походы на почту. Почти в ритуал превратила. Катара мягко приобнимает его за плечи и практически сразу же отстраняется. Просто чтобы показать свою признательность. — Спасибо, — говорит она. — Даже если я тебя раздражаю, ты все равно делаешь хорошие вещи. Катара машет ему рукой на прощание и скрывается за воротами, оставляя Зуко стоять посреди пустой полутемной улицы. Он какое-то время задумчиво смотрит в одну точку, а затем потирает шею. Вовсе она его не раздражает. Наоборот. Катара ему очень даже нравится. Просто Зуко мало об этом догадывается.