Фем Вигуки

      Гуляя по большому парку, держа друг друга за руку, не в самую теплую, но и не самую холодную погоду, попивая любимый кофе Хёны, раф миндаль–кокос и ведя непринужденный разговор, о разных и порой супер не важных в жизни вещах, все свелось к неприличной шутке, в стиле Чонгу, которая лишь разрядила обстановку, к которой они привыкли изначально, думая, что до такого не зайдёт. Неловкость? Лишь в небольшом количестве. Она вновь взяла на понт Хёну? Что за детские игры, на которые она вновь ведется, а Чонгу лишь умиляется. Возмущению нет предела, еще самую малость и щеки загорят ярким пламенем. Как в одном человеке может быть столько масок? Или это реальная она, которая дает лишь ей то, чего она желает?       – Где же твои обещания и уверенность, они исчезли, малышка Хёни? –шёпотом на ушко, спросила Чонгу. – Ты была слишком убедительна, когда говорила, как я буду прекрасно смотреться под тобой. – Ухмыляясь и целуя в щеку, добавила она.       Если изначально Хёна была невозмутима, полна уверенности, то сейчас из-за волнения и полного смущения, её щеки горят ярко-красным румянцем. Кто же ожидал, что та самая девица из интернета, окажется еще тем искусителем? Куда же она растеряла всю самоуверенность, при одном взгляде Чонгу в её глаза? Как закрыть её рот, чтобы она перестала говорить такие вещи и глаза, что смотрят словно в душу, проходя мимо ненужных моментов, загораясь еще большим энтузиазмом, следуя за взглядом Хёны и одновременно исследуя каждую эмоцию на её лице, то, как та облизывает свои губы от волнения.       Это было невыносимо. Ей бы не помешал язык в её рту, чтобы занять его чем-то другим, отвлекая от грязных слов и закрытые глаза, дабы не пытаться поймать взгляд младшей на себе. Что за мысли, Хёна? Перестань. Сходи на службу при церкви, может это тебе поможет очистить твой разум. Грешная душа. Она всего лишь на тебя смотрит, а ты хочешь провалиться под землю, или раздвинуть ножки, позволив обладать собой. Второе, конечно, ты хочешь больше.       Секс в парке? Почему нет, идеальное место. Никого кроме вас нет, лишь тропа, деревья и белочки да птички. Что может пойти не так? А слова Чонгу, которые так и кричат, «тебе можно все, малышка», заставляют еще больше задуматься, в каком ты выгодном положении. Одно твое хочу – Чонгу уже согласна, даже если это не то, чего бы хотела она. Петляя около получаса лишь известными тебе тропами, дальше от цивилизации, где точно никого нет, ты наконец нашла то, что искала. Еще недавно, ловя огонек в глазах старшей, ты уже наблюдаешь недоумевающий взгляд Чонгу, говорящий, мол, «куда ты нас завела?», а ты всего лишь решила, что взять свое ты хочешь именно сейчас.       В попытке взять Чонгу за талию, дабы впиться в губы, она проваливается, ведь твои руки уже пойманы и находятся сверху головы. Как же удачно было остановиться, возле дерева, где можно было при удачном расчете, прижать тебя, что и сделала старшая. Ловким движением правой руки, Чонгу сняла свой ремень, дабы было чем связать руки Хёны. Временная мера, от маленьких шалунишек, пытающихся так вовремя соблазнить старших. И не важно, что она начала это первой.       – Где твои манеры, Хёна? Соблазнять меня в лесу, средь белого дня? Какое бесстыдство. – Нагло смотря в глаза, будто говоря с неким сарказмом, перебила минуты тишины Чонгу.       – Я потеряла их еще в самом начале, когда ты начала меня развращать. – язвя, с ухмылкой на лице, ответила Хёна, что было очень зря. Это лишь раззадорило Чонгу, будто дало ей отсчет игры, которая уже началась. Сокращая сантиметры между губами, старшая медлила, думая, будет ли это хорошей идеей, взять и натянуть Хёну на свои пальцы прямо здесь и сейчас, нагнув на том упавшем дереве, задернув чертову красную в клетку юбку и испачкав одежду.       Кого это волнует? Она сама напросилась, за что и поплатится.       Не дав поцелуя, за которым потянулась младшая, отстраняясь и опуская руки вниз, с грубостью взяв за локоть, старшая ведет за собой маленькую грешницу, от чего та едва ли расплывается в улыбке, но, с другой стороны, это поведение её пугает. Снимая куртку, чтобы окончательно не испортить одежду Хёны, Чонгу кидает её на бревно, куда за ней, животом ложится её возлюбленная. Интересно, насколько «удобна» эта поза для неё? Думаю, ни насколько. Шепча на ухо разные слова, по типу «малышка доигралась» и гладя рукой спину, чтобы та прогнулась, для большего удобства, Чонгу получает своё, все так же медля, ведь хочет отыграться на выдержке младшей, мучая её и ухмыляясь на её мольбы и недовольства, какая нехорошая Чонгу.       Отвешивая первый шлепок, а за ним и последующие, начиная считать заново, при любом стоне или визге младшей, старшая продолжает её мучать, как и та в свое время мучала её. Но, она не забывала заглаживать шлепки обычными поглаживаниями по месту шлепка, будто зацикливаясь. Жаль, что под юбкой не виден следы от руки, а они на сто процентов есть.       Наконец, закончив с пытками, Чонгу резким движением поднимает юбку, дабы сначала оценить картину, написанную его рукой на бедрах Хёны а потом и вовсе стянуть оставшийся низ, оголив гениталии и немного раздвинув ноги, для большего удобства. Облизав сначала один палец, дабы иметь хоть какую-то смазку и попытаться растянуть уже намокшую Хёну, она вводит его и спустя пару секунд понимает, что из-за обилия естественной смазки и большого возбуждения, которого не передать словами, сможет ввести спокойно и второй, делая это, на что слышит едва тихий стон, больше похожий на скулеж, младшей, делая толчки.       Едва ли доведя до оргазма, поглаживая клитор второй рукой, Чонгу отстраняется и целует младшую, на что на обиженно хныкает, ведь не знает, чем больше будет обрывать его, тем больше кайфа получит после.       Наклоняясь и буквально впиваясь в промежность младшей, то вылизывая, то нежно оттягивая нервный участок кожи, возле клитора, слыша стоны, вырывающиеся из грязного, не буквально, рта и то, как слишком возбужденная младшая еще больше прислоняется к лицу Чонгу, прося большего, в виде дополнения пальцев в себе, буквально выпрашивая со слезами на глазах. Она всего лишь хочет получить разрядку, а Чонгу хочет лишь мучать, доводя до пика и обрывая момент, отстраняясь на пару секунд, после чего вновь продолжить. Добавляя пальцы, к языку, вдалбливаясь ими насколько позволяет длина, и чувствуя то, как Хёна сжимается перед наступлением очередного оргазма, останавливается вновь, ухмыляясь, когда та прогибается больше, думая, что сможет остановить от «плохой» затеи, Чонгу, что очень зря.       Умоляя старшую перестать так делать, своими щенячьими глазками, та соглашается с ней, и решает закончить начатое, лишь своим языком, едва ли используя пальцы, как что-то дополнительное, либо давя ими на клитор, вместо языка, либо входя ими на всю длину. Слушая сладкие стоны, и вновь ощущая то как Хёна сжимается и начинает дрожать в преддверии яркого оргазма, начинает двигаться быстрее как языком, так и пальцами, выходя из неё, после содроганий тела. Раскрасневшееся лицо, от жара в прохладу, капли пота на обоих лицах и ласковая, как урчащая кошка, Хёна, идущая ели-ели на ватных ногах, держась за руку Чонгу, дабы не упасть на ровном месте. И проходящие мимо люди, не знающие, что было буквально пару минут назад.             – Где устроим следующий раз? В церкви или библиотеке?             – Там, где окажемся по ситуации.