Не оставляй меня

      Тишина. Такая холодная и… мертвая.       Кругом царил мрак. Кромешная темнота не давала возможности что-либо рассмотреть простому человеку. Правда, если бы он мог, то увидел темно-серые стены, не имеющие над собой верхней границы, напоминающие по своей структуре глыбы льда, при просмотре на которых в глазах появлялась жгучая резь.       Черные, округлые, средней длины чётки непроизвольно, но медленно перебирались тонкими пальцами бледной левой руки. С каждым последующим шагом глухо отражался короткий, характерный звон шести монет, лежащих в льняном маленьком мешочке, который слегка покачивался из стороны в сторону на черном поясе. Наконец показался свет, усиливающийся по мере приближения к нему. — Ах, это снова ты, проходи.       Тысячи, сотни тысяч неизвестно откуда появившихся фотонов устремились со всех сторон в черное кëкатабира, пронизывая его насквозь, подсвечивая изнутри и слегка поднимая одетое в него «тело» над неизвестной поверхностью.       Снова тьма. Правда, она длилась недолго: по обе стороны от юноши поочередно замигали голубые огни, позволяя разглядеть пространство вокруг себя в радиусе пяти метров. Только, кроме него в черном кимоно, никого не было. Парень снял с головы того же цвета повязку, треугольным концом слегка прикрывавшую малиновые волосы, и сел, скрестив ноги, на обжигающую холодом твердь. — Ты чаще стал меня находить, Бокуши.       Умиротворенный, с какой-то неподдельной радостью Голос звучал отовсюду — его источник определить было невозможно. Он мягко обволакивал слушателя, принуждая успокоиться и выдавать все свои мысли.       Красноволосый был другим. В абсолютном молчании парень проводил очень долгое время. Точное пребывание он не принимался считать, ибо не было в «этом месте» никакого времяисчисления, поэтому тот оставил бессмысленные попытки, утопая в самокопании. Ответа на утверждение не последовало и в раз момент. — Что ж, я могу выполнить твою просьбу при одном условии.       Император вздрогнул. Слова пробили его, словно ток, вороша коротко остриженные волосы. Опершись дрожащими руками на колени, Акаши поднялся на ноги и запрокинул голову назад. Он ждал этого ответа. Очень долго ждал. Не веря своим ушам, сглотнув, спокойно проговорил. — Я слушаю. — Он не должен тебя коснуться.       Парня снова окатило волной с ног до головы. Он не заметил, как прикусил нижнюю губу в кровь, бегая гетерохромными глазами в полутемноте. Заставляя себя успокоиться, юноша коротко выдохнул, опережая дополнительный вопрос таинственного Голоса. — Я все правильно понял. — Что ж, при соблюдении правила у тебя будет три дня…       Не успел обладатель малиновый волос дослушать наставления, как соломенные тапочки вновь стали отрываться от неизвестного рода поверхности, и их носитель поднялся в темное пространство выше обычного. Резкий перепад давления вскружил голову, от чего разум совершенно перестал что-либо осознавать. «… Он не должен тебя коснуться… » ***       Легкий прохладный ветерок с местных вод согнал с щеки опавший розовый листок, раздражая бледную кожу. Сдвинув малиновые брови к переносице и слегка морщась, юноша приоткрыл глаза. Первое, что тот разглядел, была небольшая, но белая и яркая Луна. За несколько лет кромешной тьмы с невесть каким ярким белым светом и голубыми свечениями это первое обычное природное явление, которое не давало повода для страха, для возможности замкнуться, чувствуя безумную боль от безысходности, неизвестности, а главное — от осознания того, что ты один, совершенно один в бесконечной пустоте. Смутившись в душе, юноша поднялся с каменной поверхности и огляделся.       Местность казалось знакомой. Окончательно все вспомнить помогла огромная серая, подсвеченная голова дракона из черепицы. Это был сад храма Кодай-дзи. « Я дома. »       Продолжая ступать по знакомым местам, сердце все время сильно сжималось от постоянно всплывающих моментов прошлого. Ностальгия беспощадно терзала его, пока взор не пал на реку Камо.       Подойдя к самому краю берега, он взглянул в темно-бирюзового оттенка воду. Рябь отражала мутный силуэт, у которого блестели два разного цвета глаза. Усмехнувшись неизвестно чему, парень поднял взгляд чуть выше и замер. За его спиной стоял каменный великан — родной дом. Возле металлической с замысловатым узором калитки висел ранее отсутствовавший фонарь с огнем. « Кажется или… »       Дверь не была заперта, по крайней мере, проникнуть внутрь дома, что весьма удивительно, не составило особого труда. В голове мелькнула мысль об укоре за подобную беспечность, но та быстро исчезла, как перед вошедшем появилась лестница наверх.       Все было прежним, ничего не изменилось. Даже картина с маминым портретом и улыбающимся подлее неё мальчиком висела на стене, с теми же бледными обоями, которые ему никогда не нравились.       Показалась дверь комнаты, из-под которой пробивался тусклый свет. Пальцы аккуратно надавили на позолоченную ручку, и сердце Абсолютного Императора ушло в пятки.       В просторном, дорого обставленном кабинете за широким деревянным столом, освещенный от подле стоящей лампы, сидел юноша в очках, видимо, постоянное письмо сказалось на глазах, с головой погрузившийся в работу. Выводя иероглифы на бумаге, он параллельно бегал взглядом по лежащему перед носом документу и о чем-то усердно думал.       Визуальная копия пристально смотрела на него. Увиденное заставило мышечный орган в груди биться с невероятной силой так, что звук оглушительно действовал на его слух. В голове вновь всплыл легкий туман, вынуждая стиснуть кулаки до побеления костяшек, ноги врасти в пол, а нарастающий ком в горле становился настолько огромным, что Бокуши стал задыхаться. Не выдерживая с каждой секундой вновь нарастающего давления, парень вобрал в себе воздух и, насколько хватало сил спокойно, с легким холодом произнес. — Снова засиживаешься допоздна, Сейджуро.