Не оставляй меня

      Послышался звук упавшей ручки. Молодой бизнесмен заметно растерялся и долгое время оставался неподвижен, пытаясь осознать, что слух не подводит своего обладателя. — Акаши. — Забыл? — Разве я мог?       Ладони сидящего, превратившись в кулаки, быстро затряслись, словно вот-вот нанесут удар. Сейджуро так и не поднимал глаз, прожигая ими бессмысленно рукопись, а вены, выступившие на его висках, так и пугали наблюдавшего за ним Бокуши. Видя, как объект его внимания еле выдерживает напряжение, пытаясь мыслить разумно, он продолжил. — Посмотри на меня.       Человек медленно поднял голову, и широко раскрытые малиновые глаза устремились на него так, что тот пошатнулся.       Никогда еще Император не видел таких глаз, полные неизвестности и страха. Последний нарастал в них, выражая неимоверное количество вопросов, на которые так хотелось получить ответ.       Что это было за наслаждение. Как не странно, но так становилось спокойно на душе, от чего глаза геторохромного парня слегка улыбнулись, а из груди вырвался облегченный вздох. Страшно вспомнить, сколько лет не было возможности увидеть этих родных, дорогих и любимых глаз. Как бы сильно не были они напуганы, насколько не понимали, что вообще сейчас происходит, все равно — их обладатель был прямо перед ним, рядом.       Смягчившись в лице, юноша слегка поддался вперед, собираясь снова что-то сказать. — Я не вижу тебя.       Что-то тяжелое рухнуло внутри Бокуши, который сам еле удержался на своих ногах. «Обман. Это все абсолютная иллюзия, которая хочет меня запугать», вот такие мысли царили в его больной голове. Он затрясся, приходя к убеждению, что все бессмысленно, что все попытки оказались тщетны, пытаться что-либо сделать не будет иметь успеха. В глазах помутилось, голова стала тяжелее, словно тот вот-вот упадет и больше никогда не поднимется. Заглушенный биением собственного сердца, он не знал, как долго пробыл в таком положении и молчании, пока до ушей не дошел звук. — Я слышу, что голос исходит от двери, но я не вижу тебя.       Теперь юноша в кимоно поднял голову, немного придя в себя. Прямо перед ним стоял взрослый молодой человек. Он ничуть не изменился. Весь его образ говорил о могуществе, словно все преграды тот с легкостью преодолевал. Правда, он все также был один. Да, друзья были, редко, пару раз за год удавалось проводить время вместе, но не более того. У многих были уже семьи, множество родственников и дети... — Ты вырос. — Немного. Можешь коснуться моей руки?       Перед Императором возникла широкая раскрытая ладонь. Нет, страха не было прикасается к ней, просто во все, что происходило в эту минуту, до сих пор верилось с трудом. Когда-то бывший капитан команды мог общаться с Ореши только через мысли. Ему не составляло труда понимать, что тот думает, что чувствует или чего хочет. Он и сам непосредственно участвовал в этом. В этот раз всë иначе. Ранее доступное теперь было закрыто от него, но понять чувства и состояние, которые сейчас испытывал дорогой человек, было просто. Он слишком хорошо его знал и знает до сих пор.       Указательный палец аккуратно коснулся одноимённого пальца руки Сейджуро, медленно прижимаясь всей поверхностью ладони к ее оригиналу. Он ощутил легкое и приятное тепло, которое постепенно согревало его. — Чувствуешь? — Ты холодный.       Нервная усмешка вырвалась из уст Акаши. Он действительно почувствовал неожиданно появившийся холодок, который мягко обволакивал его руку. Через пару секунд пальцы снова стали согреваться, но охлаждаться стал тыл. Понимая положение "ледяной" руки, баскетболист согнул пальцы и тяжело вздохнул. Прикрыв глаза, он поддался головой вперед, пока не почувствовал, как его горячий лоб постепенно стал терять тепло. — Мне не хватало тебя, Акаши.       Бокуши внимательно разглядывал приближенный к нему лик, словно пытаясь запомнить каждую черту идеального образа. Глубокое дыхание било в его лицо, а запах шампуня со вкусом клубники уходил в самые дальние места легких. Свободной левой рукой ( свои четки он где-то оставил) он мягко коснулся разгоряченной щеки, поглаживая ее большим пальцем. — Пойдём, пройдемся. ***       Стало заметно прохладнее. Ветер сильнее раскачивал кроны сакур, срывая с них розовые лепестки и раздувал полы черного кёкатабира Акаши, шедшего рядом с Ореши. Они негромко беседовали между собой. В основном говорил Сейджуро, ибо гетерохромному толком нечем было поделиться. Они не затрагивали больные темы, хотя желание не сильное, но сохранялось. Каждый настрадался достаточно за столь протяженное время, поэтому, когда двоим, до безумия, было хорошо, никто не осмеливался сыпать соль на незаживающие раны. — Смотри, что это? — Тебе стоило взять очки из дома. Ягура.       Действительно. Подойдя ближе, оба остановились перед небольшим строением, по форме похожем на башню. Оно привлекало к себе развешанными по всему периметру тиотинами, с образами золотистых драконов, иероглифов и других символов, выделявшимися на красном цвете бумаги. На подсвеченной платформе расположились серьезные, но наряженные в праздничные яркие одеяния музыканты, усердно изучающие свои партии — уже совсем скоро послышится мелодия, под которую выстроенные в разноцветных юката с каса или сенгоку в руках, с волнением, но изящно помахивая, девушки начнут танец. Почти каждая стояла молча, сосредоточившись и прокручивая в голове первые движения, чтобы ни в коем случае не забыть. — А они похожи на нас.       Воцарилась полнейшая тишина. На широкий, украшенный атласными лентами пол деревянной башни вышел маленький мальчик с флейтой в руках. Переминаясь с ноги на ногу, с большими глазами он разглядывал публику, словно ища в ней кого-то. Остановив взгляд на неизвестной точке и мягко улыбнувшись, малыш глубоко вздохнул и сосредоточился. Поднеся к губам инструмент, он подул в него и прикрыл глаза, словно исчезая из этого мира, полностью отдавая себя музыке. Остальные артисты подхватили мотив и тут же начали аккомпанировать.       Девушки резко подняли головы и синхронно пустились в общий поток отточенных движений, образуя красивые фигуры. Каждая, как две капли воды, была похожа на соседнюю, но, приглядываясь, различия имелись абсолютно у любой: у одной в глазах горел азарт, выделяясь остротой улыбки, другая боялась, видимо, это было ее первое выступление, третья настолько была уверена в себе, что закрытыми глазами выполняла все изученные техники, двигаясь, словно лист по ветру. В каждой была своя изысканная изюминка, не смотря на абсолютное сходство внешних признаков. — Ты прав. Бокуши сразу уловил мысль Ореши, наблюдая за ранее невиданным зрелищем и мягко, искренне улыбнулся, незаметно для глаз наслаждаясь подаренным ему временем. — Акаши... Я вижу тебя.