1
13 ноября 2021 г., 10:23
Вэй Усянь узнал о том, что созывается Совет кланов, задолго до тех, кто были на него приглашены. Лань Ванцзи объявил об этом, когда они за чашкой чая обсуждали инцидент со смотровой башней в Наньчане. Затем Вэй Усянь отправился в путешествие через Хуган, как раз когда Облачные Глубины погрузились в суматоху по поводу организации Совета.
И на нем Вэй Усянь присутствовать не собирался: он избегал все эти советы с тех самых пор, как Лань Ванцзи стал Верховным заклинателем, и не видел смысла посещать их лишь из-за того, что теперь они проходят в Облачных Глубинах.
И, естественно, он был невероятно ошеломлён, когда понял, что проснулся в своих покоях в Облачных Глубинах, а тем временем шёл первый день Совета кланов.
— Ерунда какая-то! Прошлой ночью я определённо заснул в Байша… — сказал Вэй Усянь Лань Сычжую и Лань Цзинъи, которые бдели у его постели с того момента, как он проснулся. А Совет кланов должен состояться только через месяц. — Кто-то что-то подсыпал мне в питьё? Меня прокляли?
— Что-то вроде того, — ответил Лань Сычжуй и, положив руку ему на плечо, заставил лечь обратно в кровать. — Вы пошли с нами на ночную охоту два дня назад. Нашей целью был яоцзин, питающийся воспоминаниями. Мы боялись, что вы проснётесь и будете думать, что вы — ребёнок, как и предыдущие его жертвы. Но, похоже, всё обошлось, и вы забыли всего несколько недель.
— Я попался в ловушку? Яоцзина? — Вэй Усянь даже оскорбился.
— Вы споткнулись о какой-то камень.
Вэй Усянь приподнял бровь:
— В Облачных Глубинах запрещено лгать.
Лань Сычжуй смущённо опустил взгляд.
— Я тоже не совсем уверен, что произошло на самом деле. Во время ночной охоты вы были слегка рассеяны.
— Из-за чего? — спросил Вэй Усянь. Были ли причастны к этому стопки талисманов, лежащие вокруг его рабочего места? На защитные талисманы не похожи: внизу каждого — разные символы, защищающие соответственно от разных сверхъестественных существ. Чем же он занимался?
Лань Цзинъи пожал плечами:
— Не знаю. Может быть, из-за свадьбы?
Вэй Усянь резко сел.
— Кто-то собрался жениться?!
Ох, он лишь надеялся, что это не Цзинь Лин. У Вэй Усяня до сих пор запутанные отношения с Цзян Чэном, не гарантирующие того, что он будет приглашён. Не хотелось бы пропустить ещё одну свадьбу родного человека.
— Ханьгуан-цзюнь определённо нас убьёт, — побледнел Лань Цзинъи.
Вэй Усянь моргнул:
— Что? Женится Лань Чжань?
— Да, — сказал Лань Цзинъи. — На вас.
Вэй Усянь расхохотался:
— Как ты смеешь злоупотреблять тем, что твой наставник потерял память? Но даже так, Цзинъи, тебе стоило бы придумать что-нибудь более правдоподобное!
— Я позову Ханьгуан-цзюня! — нервно проговорил Лань Цзинъи и подорвался с места.
— Ох, этот малыш с каждой нашей встречей становится всё более драматичным. А если серьёзно, кто же собирается жениться? — задав этот вопрос, Вэй Усянь оказался поражён тем, как хмуро взглянул на него Лань Сычжуй. Что он такого сказал-то?..
— Цзинъи вам не солгал. Вы с Ханьгуан-цзюнем помолвлены, — тихо произнес Лань Сычжуй.
— А-Юань, почему ты тоже дразнишь меня? Нет-нет, не нужно повторять о том, что ложь запрещена и всё такое. Конечно, если бы вы немного приукрасили мои собственные слова, это нельзя было бы назвать ложью. Может, я слишком часто повторял, что Лань Чжань — моя родственная душа, а вы, внушаемые легковозбудимые дети, придали этому слишком большое значение?
Не то чтобы Вэй Усянь не замечал, как Лань Сычжуй и его друзья смотрят на него и Лань Ванцзи… Как на разыгрывающийся в театре Цайи спектакль: сжимая ладони в кулаки в предвкушении, когда же главные герои наконец сольются в поцелуе и закончат свою историю. Но Вэй Усянь и Лань Ванцзи — не главные герои спектакля. Оуян Цзычжэнь мог сколько угодно вздыхать по ним.
Вэй Усянь и Лань Ванцзи — не любовники.
— Но… но… — попытался возразить Лань Сычжуй, выглядя по-настоящему расстроенным. — Мы все знаем, что вы любите шутить на эту тему, поэтому напрямую уточнили у Ханьгуан-цзюня. Он подтвердил ваши слова.
Улыбка застыла на лице Вэй Усяня…
Лань Ванцзи сделал что?
***
Лань Цзинъи сообщил, что Лань Ванцзи не может прийти к нему, как бы ни был обеспокоен. Если бы Верховный заклинатель встал посреди начавшегося Совета кланов и ушёл по любой иной причине, кроме как ради спасения мира, это было бы неуважительно. Пренебрежение главами кланов и остальными участниками Совета свело бы на нет любые дальнейшие попытки наладить отношения и осложнило переговоры. Вэй Усянь это понимал, конечно. Он усмехнулся, накинул верхнюю одежду и направился на тренировочную площадку. Лань Сычжуй следовал за ним по пятам, умоляя успокоиться, а Лань Цзинъи швырялся булочками на пару, которые стащил с кухни. Вэй Усянь поймал каждую и сложил в мешочек, потому что еда не должна пропадать даром. — Съешьте их, — сердито потребовал Лань Цзинъи. — Вы не ели два дня, наставник Вэй, вам нужно что-нибудь съесть, — поддакивал Лань Сычжуй. Но Вэй Усянь не чувствовал голода — он чувствовал любопытство. — Я не думаю, что вы, мальчики, лжёте, — повторил Вэй Усянь, быстрым шагом пересекая тренировочное поле; холод наступающей осени морозцем покусывал мочки ушей. — Просто у вас наверняка неполное представление о произошедшем. Если оценки Лань Сычжуя и Лань Цзинъи были верны, он утратил воспоминания всего лишь последнего месяца. А месяц назад Вэй Усянь определенно не ухаживал за Лань Ванцзи. Если бы эта помолвка была настоящей, она означала бы, что Лань Ванцзи согласился на брак с ним после нескольких коротеньких недель ухаживаний. А это просто невозможно. — Что, по-вашему, не так? Почему это кажется вам странным? — Лань Цзинъи действительно хотелось знать. — Потише, Цзинъи, — зашипел Лань Сычжуй. — Вы думаете, Ханьгуан-цзюня заботит то, как это выглядит со стороны? Когда дело касается вас, его вообще ничего не заботит! Вспомните, он привёл вас в цзинши, когда впервые повстречал в этой жизни! Никто из нас тогда даже не знал, кем вы были на самом деле. — Нет-нет, не путайте, это разные вещи, — нетерпеливо отмахнулся от них Вэй Усянь. — Цзинъи, почему бы тебе не пойти вперёд и не сообщить Ханьгуан-цзюню, что мы идём? А я останусь с наставником Вэем, — предложил Лань Сычжуй, и Вэй Усянь недовольно поморщился: — Мне не нужна нянька. Лань Сычжуй обратил на него свои большие и печальные глаза. Гуй побери! Этому трюку он определённо научился, пока рос здесь, ведь его А-Юань никогда не пользовался подобными уловками, чтобы манипулировать людьми. По крайней мере, намеренно. — Хорошо. Как первый ученик, ты всё равно должен там присутствовать, верно? Открывали Совет кланов по традиции соревнования по стрельбе из лука. Они не требовали особой физической подготовки, тем самым расширяя возможности кланов рисоваться друг перед другом. Гусу Лань, однако, никогда не был кланом, способным похвастаться мастерами в этой области. Поэтому всякий раз, когда Совет проводился в Облачных Глубинах, заклинателей приглашали продемонстрировать своё фехтовальное искусство. Вэй Усянь не мог поверить, что забыл об этом. Он подошёл к возвышению, на котором сидел Лань Ванцзи, откуда была хорошо видна вся площадка. Лань Ванцзи внимательно следил за всеми, отслеживая каждую мелочь. Когда Вэй Усянь только-только вернулся в этот мир, ему было легче справляться с неуверенностью, рождённой низким уровнем самосовершенствования. Он считал, что ему повезло вновь обладать хоть каким-то золотым ядром, пусть даже таким слабым, как у Мо Сюаньюя. Кризис миновал, и теперь у него появилось время подумать о своём будущем. Вэй Усянь планировал совершенствоваться, пока не восстановит свою былую силу. Суйбянь уже вернулся к нему. Что ещё могло его остановить? И всё же… Золотое ядро Мо Сюаньюя до сих пор было крайне слабым. Пусть он ежедневно практиковал Путь меча: медитировал и тренировался так тщательно, как не тренировался никогда в своей первой жизни — он так и не смог управлять своим мечом с былой легкостью. Он жалкий. И ему правда было стыдно. Стиснув зубы, Вэй Усянь сдался и позволил себе взглянуть направо, на тренировочную площадку. Вокруг неё были расставлены низкие столики, за которыми расселись главы кланов со своими свитами, пьющие чай и оценивающие сражения. Сейчас в центре площадки скрестили клинки двое: старший ученик Цяньшань Мао и адепт Ланьлин Цзинь. Стойка Мао Вэньлин была безупречна, она изящно парировала все атаки адепта Ланьлин Цзинь. А ещё, что неудивительно, она была знаменитой красавицей. Вэй Усянь сжал пальцы на Чэньцин. — Вы в порядке? — тихонько спросил Лань Сычжуй, заметив этот жест. Когда Мао Вэньлин и адепт Ланьлин Цзинь поклонились Лань Ванцзи и вернулись на свои места, Вэй Усянь прочистил горло и заметил: — Много времени прошло с тех пор, как я видел такое превосходное мастерство клинка. Цяньшань Мао прятали настоящий драгоценный камень. — Её никто не прятал. Она участвовала в открытии предыдущего Совета кланов, — возразил А-Юань. — Острословие тебе не идёт, Сычжуй, — шутливо укорил его Вэй Усянь. Лань Сычжуй прекрасно понимал, по какой причине учитель Вэй избегал Совета кланов. Даже сейчас она казалась совершенно очевидной: стоило наставнику появиться, как шепотки и осуждающие разговоры тут же разлетелись повсюду. Абсолютно каждый здесь четко осознавал, что старейшина Илина среди них. Те, кто не смотрел с подозрением, просто бесстыдно пялились. А еще где-то среди заклинателей хмуро взирал на своего бывшего шисюна глава ордена Цзян. Цзинь Лин, сидящий за соседним с ним столом, делал вид, что Вэй Усяня в упор не замечает. Вэй Усянь усмехнулся про себя. Он так долго избегал верхушки сообщества заклинателей, что не удивился бы, если кто-то из них действительно забыл, что если он был не в дороге, то жил в Облачных Глубинах. — Знаешь, какое сражение было бы прекрасной демонстрацией мастерства? — спросил Вэй Усянь и не дожидаясь ответа продолжил: — Если бы прямо сейчас в дуэли сошлись твой Ханьгуан-цзюнь и Мао Вэньлин. Она всё ещё не ровня Лань Ванцзи, но их стойки и движения практически идеальны и должны неплохо сочетаться. — Наставник Вэй, но вы же всегда напоминали нам, что нельзя брать Ханьгуан-цзюня ни для какого сравнения, потому что это было бы несправедливо по отношению к другим, — вскинулся Лань Сычжуй. — Исходя из тех же соображений, Вэй Ина также не следует использовать в качестве критерия для оценки, — раздался рядом знакомый голос. Лань Сычжуй поклонился в почтительном приветствии и произнёс: — Ханьгуан-цзюнь. У Вэй Усяня пересохло во рту. Лань Ванцзи всегда был великолепен. Должно быть, он вдохновлял стихотворцев на поэмы и изречения об изяществе и красоте больше, чем кто-либо еще. Струящиеся, сшитые на заказ одежды подчеркивали ширину его плеч и совершенство осанки, а та непринуждённая грация, с которой Лань Ванцзи двигался, заставляла смотреть только на него — невозможно было отвести глаз… Возможно, в этом и заключался коварный план Лань Ванцзи. Может быть, он таким образом использовал свою красоту, отвлекая глав кланов во время советов и заставляя их вести себя более… приемлемо. — Лань Чжань, тебе не обязательно было спускаться, чтобы встретить нас. Мы могли бы и сами прийти к тебе, — улыбнулся Вэй Усянь, встретив испытующий взгляд Лань Ванцзи. — Как ты себя чувствуешь? — Я в полном порядке! Лань Ванцзи повернулся к Лань Сычжую, и тот моментально пожаловался на него: — Целитель настаивал на ещё одном дне постельного режима, но нам не удалось убедить в этом наставника Вэя. — Ты сказал мне, что я был без сознания дня два. Мне и самому так кажется, — демонстративно потянулся Вэй Усянь. — Ты не стал бы мне завидовать из-за этого, правда, мой дорогой Лань Чжань? Ты же знаешь, каков я, если чувствую себя неважно, — и подавил желание рассмеяться, когда Лань Ванцзи и Лань Сычжуй обменялись сдержанными, но не скрывающими тревоги взглядами. Он не был уверен, выглядели ли они так же, когда он учил младших адептов создавать талисманы для прогонки спирта или пытался воссоздать технику окрашивания тканей, увиденную мельком в Юньпине (результат вышел очень розовым). И первое, и второе заставило Лань Цижэня грохнуться в обморок от ярости — старик даже кричать не мог! Зато у Лань Сичэня результат эксперимента с краской вызвал смешок, когда благородный первый нефрит увидел розовые одеяния принёсшего ему еду адепта. И это оказалась самая яркая реакция из всех, что хоть кому-то удалось вытянуть из Лань Сичэня с тех пор, как после смерти Цзинь Гуанъяо тот ушёл в уединение. — Кроме того, я подумал: может, мне снова начать посещать Советы кланов? Будет нехорошо, если вдруг супруг Верховного заклинателя не будет на них присутствовать. …Вэй Усянь ожидал, что Лань Ванцзи скажет ему, что помолвка была ненастоящей. Что дети, очевидно, всё не так поняли. Он даже подошёл ближе к Лань Ванцзи, чтобы тот — если бы вдруг не захотел бы говорить прямо при Лань Сычжуе — смог сказать об этом шёпотом. Вблизи Вэй Усянь смог разглядеть замысловатую вышивку на верхней мантии Лань Ванцзи: тонкая серебряная нить на белом, почти незаметная — она сбегала с плеч, рисуя клубящиеся облака, но над сердцем Лань Ванцзи изображала маленький цветок лотоса о девяти лепестках. Дыхание Вэй Усяня застыло в груди. — Почему все стоят здесь? Что-то не так? — спросил подошедший Лань Сичэнь. — Цзэу-цзюнь! — воскликнул Вэй Усянь. — Да? — удивлённо откликнулся тот. — Э… да ничего! Приятно видеть вас вышедшим из уединения, — промямлил Вэй Усянь и ослепительно улыбнулся. Мысленно же он задавал себе вопросы: когда это случилось?! что еще произошло за тот месяц, который выпал из его памяти? И вопросы эти пока оставались без ответа. — Ах, да, конечно… я слышал о яоцзине. Мне жаль, что вы пострадали. Надеюсь, вы позабыли не слишком многое, — вежливо проговорил Лань Сичень, рассматривая его. — О, не думаю. Сычжуй сказал, что всего пару недель… Полагаю, вы тоже знаете, что мы с Лань Чжанем помолвлены? — слабым голосом произнёс Вэй Усянь. Лань Сичэнь кивнул, улыбнулся и тем самым показал, что удивлён более, чем выказывал. — Дядя пришёл ко мне сразу после того, как вы рассказали ему об этом. Вэй Усянь пошатнулся и схватился за руку Лань Ванцзи, чтобы не упасть. Они сказали Лань Цижэню?! Нет никакого шанса, что это — неудачная шутка. Вэй Усянь прошептал: — Лань Чжань, мы что, действительно собираемся пожениться? Несмотря на то, что всё указывало: «это — правда», Вэй Усяню верилось с трудом. Это же нелепица! Да и не могло ему так повезти. — Будет лучше, если пока что это останется между нами, — таков был ответ Лань Ванцзи. Лань Сичэнь удивленно выдохнул: «Ванцзи?..» одновременно с пораженным «Ханьгуань-цзюнь?!» Лань Сычжуя. — Остались моменты, которые необходимо решить на этом Совете. Я бы предпочёл, чтобы наша с Вэй Ином помолвка никого не отвлекала, — пояснил тот свою точку зрения. Вэй Усянь вяло с ним согласился, всё ещё будучи слишком погруженным в свои мысли. Лань Ванцзи не смотрел на него как-то иначе, не обращался по-другому… Неужто Лань Чжань согласился на это по причинам, далёким от романтичных? — Если это так, то мне лучше уйти, — выдавил Вэй Усянь, но Лань Ванцзи остановил его, ухватив за локоть: — Ты уже здесь. Останься со мной ненадолго, — и потянул его на помост, где уже было приготовлено место, благодаря стараниям ушедшего вперёд Лань Цзинъи. Лань Ванцзи усадил его рядом и заботливо уточнил: — Тебе удобно? Удобнее, чем могло бы быть в ситуации, где три четверти собравшихся на тебя пялятся. Вэй Усянь залпом выпил поданный ему чай, даже не распробовав вкуса, и едва слышно спросил: — Что происходит, Лань Чжань? — Я скоро всё объясню, — пообещал тот и отвернулся, вернув внимание схваткам между заклинателями. Вэй Усянь вздохнул и откинулся назад, чтобы не смотреть на происходящие внизу сражения. Не все выступающие были так же хороши, как Мао Вэньлин. У Вэй Усяня хватало опыта, чтобы сказать: некоторые адепты променяли проверенные временем связки и приемы на красочные взмахи и выпады. «Тот факт, что они так долго держатся на ногах и до сих пор не извалялись в пыли, — подумал Вэй Усянь, — объясняется просто: большинство боёв — отрепетированная постановка». Однако скучный голос Лань Ванцзи в голове остановил Вэй Усяня прежде, чем он успел высказаться. Вэй Усянь фыркнул. — Что? — тут же спросил у него Лань Сичэнь. — Ничего-ничего, просто прошло очень много времени с тех пор, как я посещал подобные мероприятия. Я уже и не знаю, как правильно себя вести. И удивлён, что старший наставник Лань не дышит огнём мне в спину потому, что я сижу как-то неправильно и всё в этом же духе, — только сейчас Вэй Усянь понял, что Лань Цижэня здесь нет. Он вытянул шею и огляделся. — Кстати, а где же он? Я думал, он не из тех, кто опаздывает. Лань Сичэнь моргнул и выдал несвязное «Эм», Лань Сычжуй же спрятал свою улыбку за чашкой чая. Именно так Вэй Усянь узнал, что объявление о его помолвке с Лань Ванцзи вытащило одного уважаемого члена Гусу Лань из уединения и загнало туда другого.***
Вэй Усяню снился довольно приятный сон. Однако он был прерван настойчивой рукой, грубо встряхнувшей его за плечо. Вэй Усянь попытался от неё отмахнуться, промямлив: — Отпустите меня, господин разбойник, у меня нет ни монетки… — Вот как ты разговариваешь с разбойниками? — и уже в следующий момент возмущения в голосе стало гораздо больше: — Вэй Усянь! Не говори мне, что именно так ты «потерял» кошелёк в прошлый раз! — Цзян Чэн? — вскрикнул Вэй Усянь, вскинувшись так быстро, что тут же нелепо упал навзничь. Но Цзян Чэна нигде не было. Перед Вэй Усянем стоял Цзинь Лин, скрестив руки на груди. Тренировочная площадка опустела, адепты Гусу Лань суетились, убирая столики и кресла для гостей — поражающе эффективно и не размениваясь на праздные разговоры. Вэй Усянь устало потёр затуманенные сном глаза. — Неужели я проспал всю демонстрацию вот этого вот? — и повернулся к Лань Ванцзи, который, поддерживая за плечи, помог ему подняться. Вэй Усянь тут же откинулся назад, в объятия Лань Ванцзи. — Мне жаль, мне так жаль! Не знаю, как так вышло! Ты мог бы пнуть меня или разбудить как-нибудь ещё, не знаю… — Вэй Ин нуждался в отдыхе, — невозмутимо проговорил Лань Ванцзи и незаметно погладил по руке. Вэй Усяню очень нравилось, как Лань Ванцзи на него смотрел: будто бы являлся солнцем и кутал его в свои тёплые лучи. К счастью для Вэй Усяня, для большинства людей Лань Ванцзи так не открывался. Иначе, если бы все узнали, каким ласковым и добрым тот может быть, то не отлипали бы от него вовсе, а у Вэй Усяня не осталось бы ни единого шанса вернуть внимание Лань Ванцзи себе. — Тебе следует вернуться в свои покои. Ещё не выздоровел, — и хотя Лань Ванцзи сказал это ему, острый взгляд светлых глаз был направлен прямо на Цзинь Лина. — Вэй Усянь, — насмешливо протянул тот, — пожалуйста, скажи, что тебя не обокрали какие-то придурки в тот раз, когда ты припёрся в Башню Золотого Карпа и попросил тебя накормить. Или… Я тут подумал, может, Гусу Лань за свои поручения недостаточно тебе платит? — и на яростный взгляд Лань Ванцзи ответил своим фирменным высокомерным взглядом. Когда Цзинь Лин был целый год главой Ланьлин Цзинь, ему приходилось обдумывать каждый свой следующий шаг. Однажды, находясь в тайной комнате, он подслушал разговор своих адептов о том, что он тащит клан ко дну. После этого Цзинь Лин начал относиться к ним и старейшинам так же, как и Цзян Чэн: то есть делал так, как считал нужным, ничьим уговорам не внимал и останавливался лишь тогда, когда понимал, что с рук ему это не сойдёт. Вэй Усянь ценил своего единственного племянника, который наконец-то вырос для новых одежд, раньше бывших ему не по размеру. Только вот ссора с Лань Ванцзи — определённо один из тех редких моментов, которые «не сойдут ему с рук». Поэтому он подскочил и поднял руки в успокаивающем жесте: — Настало время перекусить, вам так не кажется? Давайте немного поедим, прежде чем вернуться к Совету кланов! Если он будет таким же, как предыдущие, где все только и будут делать, что спорить весь день, то по крайней мере вам не придётся терпеть это на голодный желудок! — и закопался в свой поясной мешочек, в который сложил паровые булочки Лань Цзинъи. Только теперь они были холодными и выглядели изрядно помятыми. Вэй Усянь поморщился — он забыл наложить на них заклятье, чтобы сохранить их теплыми, не говоря уж про внешний вид. Вздохнув, Цзинь Лин сказал: — Поэтому я и ждал, пока ты проснёшься. Ты обедаешь со мной. — Я? — Да. Возникли некоторые сомнения по поводу двойного барьера, но для начала мне нужно узнать, как далеко ты продвинулся с теми талисманами. — О, — так вот что за талисманы валялись на его рабочем месте! — Так они для тебя? Зачем они тебе нужны? Цзинь Лин выглядел так, словно готовился размозжить Вэй Усяню голову. — Насколько же хреновая у тебя память, раз ты забыл то, что мы обсуждали всего две недели назад? Вэй Усянь нервно рассмеялся: — Видишь ли, говоря об этом… Выслушав приключившуюся с ним историю, Цзинь Лин долго и недоверчиво его разглядывал. — Ты это серьёзно?.. Я думал, что слухи, как обычно, преувеличены, ведь речь же о тебе, а ты — это ты. Но… ты действительно умудряешься попадать в самые нелепые ситуации. Яоцзин? Во время ночной охоты со старшими адептами Гусу Лань? — Цзинь Лин раздражённо цыкнул. — Ладно, неважно. Ничего страшного, придёшь на обед — и я ещё раз расскажу всё в подробностях. Вэй Усяню хотелось поворковать над тем, как повзрослел Цзинь Лин. Его племянник так вырос!.. И, глядите-ка, относится к нему спокойно! — Ты слышал, Лань Чжань? Пойдём. — Не могу. Глава У из Тунчжоу У просил о встрече. Сюнчжан уже ждёт меня, — проговорил Лань Ванцзи. Причина отказа сама по себе была странной. Зачем это главе клана У требовать встречи не только с Верховным Заклинателем, но и с Лань Сичэнем? Насколько Вэй Усяню было известно, клан Тунчжоу У никаких дел с Гусу Лань не имел… Ну и ладно. Вэй Усянь потом, чуть попозже, попросит Лань Ванцзи рассказать, если это окажется важным. — Тогда присоединяйся к нам, когда закончишь. — После этого глава Фан из клана Сучэн Фан просил о встрече. — В первый же день? — недовольно свёл брови у переносицы Вэй Усянь и мягко попросил: — Не взваливай на себя слишком много. — Именно из-за того, что это первый день. Он всегда такой напряжённый. Каждый хочет добиться аудиенции раньше другого, — влез Цзинь Лин, зато после его пояснений ситуация чуть прояснилась. Но не до конца. Неужто порядок проведения Совета кланов всё-таки поменялся? И незаконные сделки, заключающиеся на неофициальных встречах, стали в порядке вещей? Звучало как-то… неправильно. И совсем не соответствовало тому, как привык вести дела Лань Ванцзи. Тот привлёк внимание Вэй Усяня прикосновением. — Я всё объясню позже, — кивнул тот Цзинь Лину и удалился. Когда Лань Ванцзи совсем скрылся из виду, Цзинь Лин разжал кулаки и вздохнул: — Он каждый раз смотрит на меня так, будто я в любой момент готов пронзить тебя клинком… Прошли годы — давно пора отпустить. Вэй Усянь криво улыбнулся: — Ну, удачи тебе с этим. В отличие от меня, Лань Чжань никогда ничего не забывает.***
И только завернув за племянником во внутренние дворы, Вэй Усянь понял, куда тот его вёл: в гостевые покои, отведённые Цзян Чэну. На пороге Вэй Усянь замер. В последнюю их с Цзян Чэном встречу, тот Вэй Усяня полностью игнорировал. Ну, в любом случае это было предпочтительнее угроз переломать ему ноги, но всё ещё слишком далеко от той стадии дружеских отношений, когда можно разделить трапезу. Правда, и в нынешней ситуации совместная трапеза — не лучший сценарий. Прочувствовав панику Вэй Усяня, Цзинь Лин схватил его за предплечье и потянул вперед. — Всё в порядке, — настаивал он. — Единственное, из-за чего он разозлится, что ты не помнишь, как вернулся в Пристань Лотоса, — запнувшись, он все-таки сказал: — Ну, также есть вероятность, что из-за талисманов он тоже будет злиться, потому что мы надеялись проверить их после этого Совета кланов. Вэй Усянь упёрся пятками и отказался заходить в покои Цзян Чэна: — Давай я всё-таки пойду домой, а? — Именно здесь я встретил тебя две недели назад, — продолжил настаивать Цзинь Лин. Вэй Усянь привалился к гладкому дереву дверного косяка, чтобы собраться с мыслями. Бывало, что годы пролетали и за это время не происходило ничего примечательного, а тут ему «повезло» забыть самый насыщенный событиями месяц в истории! Он посетил Пристань Лотоса впервые за много лет, и, если верить Цзинь Лину, Цзян Чэн его впустил. Но кое в чём Цзинь Лин прав: Цзян Чэн ни капли не обрадуется, что Вэй Усянь всё позабыл. Покорившись, он вошёл в покои Цзян Чэна, и какая-то его часть ожидала, что едва он переступит порог, то сразу же поздоровается с Цзыдянем. Цзян Чэн действительно выглядел раздражённым. Однако это было не то раздражение, которое Вэй Усянь привык видеть. Не столь убийственное. Тем не менее Вэй Усянь с максимальной осторожностью подошёл к месту, за которым собрался расположиться: подальше от Цзян Чэна и поближе к дверям. Цзян Чэн приподнял бровь: — Где талисманы? Ты не принёс их? — Э-э… нет. Могу сходить за ними, — предложил Вэй Усянь. Цзинь Лин тут же подхватил: — Погоди, ты их закончил? — Зависит от того, что ты подразумеваешь под этим «закончил». В конце концов, я не знаю, что обещал тебе. — Что значит «не знаешь»? Ты сказал, что они будут готовы к сегодняшнему дню, — прищурился Цзян Чэн, и Вэй Усянь беспомощно улыбнулся. Цзинь Лин тут же поспешил кратко рассказать ему, что приключилось с Вэй Усянем, и его шиди отреагировал ровно так, как и предполагалось: — Ты грёбанный Старейшина Илина! Как ты позволил яоцзину взять над собой верх?! — процедил он. Вэй Усянь мысленно посетовал, что между Цзинь Лином и Цзян Чэном сейчас всего лишь одно отличие: последний, грязно выражаясь, не испытывал никаких угрызений совести. — Значит, ты не помнишь, как отдавал дань уважения матушке и отцу? Сестре? Ничего из этого?! — продолжал плеваться злостью Цзян Чэн, и Цзыдянь вторил ему, разбрасывая вокруг искры. — Ты позволил мне?.. — неверяще вскинулся Вэй Усянь: в прошлый раз, когда он осмелился войти в Храм Предков, тот едва не оторвал ему голову. Цзян Чэн щёлкнул языком, как обычно делал, когда чувствовал себя неудобно. — Тебе хватило смелости вернуться домой… Сестра прокляла бы меня с того света, если бы не позволил. — Шицзе никогда бы так не поступила! — Значит, Цзинь Цзысюань сделал бы это от её имени, — отвел глаза Цзянь Чэн. — После того, как ты воспитал Цзинь Лина? — Вэй Усянь! — не выдержал Цзян Чэн. — Ты хочешь, чтобы тебе надрали задницу?! Какого чёрта ты так много болтаешь?! Цзинь Лин наблюдал за всем этим с язвительным равнодушием. — Знаете, я голоден. Может, всё-таки отобедаем? — бросил он и выглянул в коридор: — А-Дун, А-Сюй, пожалуйста, поторопитесь и принесите что-нибудь, пока я не съел одного из них. Те стояли в карауле, будучи адептами — может, даже учениками — Юньмэн Цзян. И, будучи адептами Юньмэн Цзян, без сомнений, они знали Цзинь Лина не как главу Ланьлин Цзинь, а как племянника главы Цзян, потому никак не отреагировали на столь фамильярное обращение. В ожидании еды Вэй Усяню наконец поведали предназначение талисманов. Оказалось, что Цзян Чэн планировал устроить большую ночную охоту в Юньмэне и вместе с Цзинь Лином они придумали новый формат её проведения. Большинство больших ночных охот лишь имитировали настоящие охоты: заклинателей «запускали» в определённое место и позволяли им выискивать и чуть ли не сетями ловить специально согнанную туда нечисть. Цзян Чэн же хотел чего-то более конкретного. — Мы строим ограждение с двойными стенами, — пояснил он, постукивая по лужице воды, оставшейся на чайном подносе, и рисуя на столе пальцем два квадрата, один внутри другого. Указав на внешний квадрат, он продолжил: — Это ограждение будет увешано приманками для нечисти, чтобы разнообразить добычу. А эта, — и провёл по очертанию внутреннего квадрата, — нуждается в специальных талисманах, чтобы мы могли убедиться: внутрь не сможет проникнуть никто опаснее безобидного яо. Таким образом те, кто хочет участвовать, но недостаточно уверен в своих навыках, останутся во внутреннем периметре, а те, кто захочет похвастаться своими умениями, выйдут наружу. Ты, — Цзян Чэн ткнул в Вэй Усяня пальцем, — сказал, что у тебя есть идеи, как сделать подобные талисманы. И у Вэй Усяня они действительно есть. Пока Цзян Чэн рассказывал, в голове сразу начали крутиться мысли, с какой стороны можно подойти к решению этой задачи, и Вэй Усянь не мог дождаться, чтобы их воплотить! Но ход его размышлений не совпадал с результатами «прошлого» себя: в комнате остались совсем другие талисманы. Похоже, первоначальные идеи уже были отброшены им вследствие неудачи. Ох, Вэй Усяню не терпелось приступить к работе и проверить появившиеся теории! — Дай мне ещё немного времени! Большая ночная охота планируется к ранней весне, так? Уверен, нам будет что испытать ещё до наступления зимы! — Тебе, — припечатал Цзян Чэн и, поймав его недоуменный взгляд, снисходительно пояснил: — Я не собираюсь ничего делать, пока не буду уверен, что всё работает как нужно. Эта фраза больше подходила Цзян Чэну: он опасался малейших рисков, потому что постоянно пытался соответствовать какому-то своему внутреннему представлению о том, каким должен быть глава ордена Юньмэн Цзян. Зато продумывание нового формата проведения ночных охот совсем на него не походило. Вэй Усянь исподтишка глянул на Цзинь Лина, которой был подозрительно молчалив и степенно потягивал свой чай. — Если хочешь, я могу показать тебе то, что у меня есть сейчас. С вашего позволения, я схожу за наработками… — предложил Вэй Усянь и даже почти успел встать, когда Цзян Чэн грубо потянул его за рукав, усаживая обратно. — Сначала поешь, идиот. Принести сюда всё это было не так уж легко. Он говорил о том, что А-Дун и А-Сюй вернулись с едой не одни: им помогли и другие адепты Юньмэн Цзян. И притащили они столько, что можно было бы устроить целый пир в традициях Юньмэна! Тушёный свиной фарш с сухой лапшой, приправленный перцем чили, бобовые стручки и маленькие миски с обжаренными тонкими ломтиками лотосовых кореньев. Не говоря уж про кувшины с крепкой хэфэнской настойкой. Если Вэй Усяню и не хватало кое-какого супа, говорить он об этом не стал. Не тогда, когда Цзян Чэн — его брат! — привёз в Облачные Глубины его любимые закуски. Вэй Усянь подхватил палочки и первым набросился на еду. Цзинь Лин бросил на него полный отвращения взгляд: — В Гусу Лань тебя никто не научил хорошим манерам? — Почему я должен думать о манерах здесь? На кого мне производить впечатление? — ответил Вэй Усянь с полным ртом лапши. Цзинь Лин вздохнул так, будто на его плечи лёг тяжёлый, неподъёмный, груз, и промолчал. — С каждым разом, когда я тебя вижу, ты становишься всё большим позорником, — заметил Цзян Чэн, и не стараясь скрыть ехидства в голосе. Вэй Усянь воздержался от колкости, что по стандартам, принятым в Гусу Лань, Цзинь Лин также хорошими манерами не отличался, ведь говорил во время еды. Не могло быть и речи, что сам Цзинь Лин об этом не знал, учитывая то, как он сдружился с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи. — А как твоя голова? — спросил Цзян Чэн. — Целитель осмотрел тебя? Вэй Усянь согласно промычал и, дожевав, признался: — Всё ещё чувствую себя немного усталым. Внутри будто что-то оборвалось. Знакомое, в принципе, чувство — у него всегда была плохая память, но сейчас это ощущалось как-то иначе. Как будто в его голову влезли грязными руками и всё там разворошили. Вэй Усянь почесал затылок, гадая, как долго это будет продолжаться. — Больше меня удивляет, как много всего произошло за каких-то пару недель. Это, — он коротким жестом обозначил расстояние между собой и Цзян Чэном. — И Цзэу-цзюнь вышел из уединения. А учитель Лань туда ушёл. И… — И что? — побудил продолжить Цзян Чэн. Лань Ванцзи просил больше никому не рассказывать. Но Цзян Чэн и Цзинь Лин — его семья. Они все приложили достаточно усилий, чтобы сблизиться. Наверное, было бы лучше, если бы они знали, разве нет? Вэй Усянь проглотил лапшу и тихо сказал: — …и Лань Чжань и я помолвлены. Он ожидал какой-то бурной реакции, ведь ни Цзян Чэн, ни Цзинь Лин с Лань Ванцзи до сих пор не очень хорошо ладили, но точно не ожидал, что Цзян Чэн закатит глаза и скажет: — Ладно, не хочешь нам говорить — не говори. Вэй Усянь аж рот разинул от удивления, однако поспешил возразить: — Но это правда! — Ты уверен? — нахмурился Цзинь Лин. — Что это за вопрос такой? — рассмеялся Вэй Усянь. А Цзян Чэн, обменявшись с Цзинь Лином взглядом, который Вэй Усянь не смог прочесть, и выдал: — Слушай, я не знаю, в какую игру ты играешь, но пока мы разговариваем, твой «жених» встречается с главами У и Фан, чтобы выслушать их предложения о помолвке.
