2
13 ноября 2021 г., 15:19
Если бы у Вэй Усяня сохранились его воспоминания, он был бы в курсе происходящего. Он всегда был в высшей степени назойливым человеком, всегда держал ухо востро, потому что сплетни и досужие разговоры помогали ему разгадывать интересные дела, попадавшиеся во время ночных охот. Даже во время своего путешествия, когда он был в сотнях ли от Гусу, Вэй Усянь не мог не знать, что происходит. Но так как эти важные воспоминания отсутствовали, а Цзян Чэн и Цзинь Лин не смогли удовлетворить его жажды подробностей, они обратились к человеку, которому Вэй Усянь доверял больше всего.
— Ходили слухи, что глава Цзиюань Цай собирался предложить Ханьгуан-цзюню руку своей дочери во время Совета кланов, — произнёс Не Хуайсан, когда слуги поставили поднос с чайными принадлежностями на стол. Напиток под названием Билочунь он явно раздобыл в каком-то другом месте, потому что его аромат был слишком терпким для Облачных Глубин. Даже вдали от дома Не Хуайсан не переставал наслаждаться прекрасными вещами. — Он говорил не всерьёз, хотя определенная доля правды в его словах есть. Его дочь только достигла совершеннолетия, потому и всплыла тема холостяцкой жизни его превосходительства, — как-то беспомощно пожал плечами Не Хуайсан. — Ты же знаешь, какими могут быть маленькие кланы.
Вэй Усянь действительно знал. Маленькие кланы едва справлялись со своим негодованием по поводу того, что и близко не стояли рядом с великими кланами, хотя основаны были зачастую в одно и то же время. Однажды клан Сямэнь Ху устроил двухдневное пиршество, а клан Чжанчжоу Дай постарался его переплюнуть и устроил трёхдневное. В итоге оба клана разорились и с тех пор изо всех сил пытались вернуть своё положение и восполнить опустевшую казну.
Не Хуайсан продолжал внимательно разглядывать Вэй Усяня.
— Кланы чуть побольше подумали, что женитьба его превосходительства на ком-то из их семьи сделает его сговорчивее. Чего они все безутешно желают после случившегося со смотровой башней в Наньчане.
Смотровая башня в Наньчане — та причина, по которой Вэй Усянь покинул Облачные Глубины три месяца назад. Клан Юэлин Ши был ответственен за её строительство и снабжение, но их презрение к Цзинь Гуанъяо привело к тому, что смотровая башня использовалась совсем не по назначению. Младшие адепты Юэлин Ши использовали её как площадку для попоек со своими друзьями. Один из местных — простой деревенский житель — заглянул во время одной из таких гулянок, моля о помощи. Змея-оборотень утащила его брата в озеро. Фермеры из молодёжи, подкрепившись выпивкой, решили, что справятся сами, и пошли на выручку. Пятеро тогда утонули.
Лань Ванцзи разослал всем кланам сообщение, что, если им нельзя доверить управление сторожевыми башнями на их собственной территории, он начнёт посылать людей для проверки. Главы кланов жаловались, что это решение слишком схоже с политикой Цишань Вэнь с их надзирательными пунктами. Мол, как смел Лань Ванцзи сомневаться в том, что они плохо справляются с контролем собственных территорий?
Именно поэтому главы кланов надеялись, что брачный союз смягчил бы Лань Ванцзи: что кем бы ни оказались его новоиспечённые родственнички, тот уступит им из сыновьего почтения.
Вэй Усянь стал размышлять о тех сторожевых башнях, что повидал и в которых останавливался за те два месяца, что помнил. Не всеми кланы плохо управляли, но некоторые…
Вздохнув, Вэй Усянь вздохнул:
— Глупцы! Они считают, что Лань Чжань поступится своими принципами ради «родственников»? Он не сделал этого ради родного дяди, а тот его вырастил и воспитал.
Остальные выглядели несколько смущёнными. И правда: никто из них не знал, как часто Лань Ванцзи оказывался наказан из-за Вэй Усяня за то, что тот вставал на его сторону. Никогда не видели шрамов от дисциплинарного кнута, пересекающих широкую спину Лань Ванцзи. Вновь вздохнув, но уже тяжелее, Вэй Усянь сказал:
— Полагаю, я могу простить им их невежество и самонадеянность, если это будет означать, что Лань Чжань сможет встретить кого-то, с кем действительно хотел бы связать себя узами.
Цзян Чэн резко повернулся к нему:
— Не ты ли недавно настаивал на том, что вы с ним помолвлены?
Не Хуайсан поперхнулся, и этот несомненно дорогой чай Билочунь пошёл носом. Следующие несколько минут Не Хуайсан торопливо вытирал лицо, пока Вэй Усянь гладил его по спине.
— Люди часто разрывают помолвки. Если Лань Чжань встретит кого-то, кто лучше ему подходит, то он не должен оставаться со мной лишь потому, что у нас была предварительная договорённость.
Не Хуайсан, приведя себя в порядок, оттолкнул руку Вэй Усяня и уточнил:
— Вэй-сюн, ты не хочешь выйти замуж за Лань Ванцзи?
— Конечно же хочет! Иначе я не вижу ни одной причины, почему он так бесстыдно вьётся вокруг этой нефритовой статуи! — рассердился Цзян Чэн и снова обратился к Вэй Усяню: — Сейчас же объяснись.
Цзян Чэн выглядел точно так же, как много лет назад. И как наверняка будет выглядеть много лет спустя. Как и Лань Ванцзи, он уже достиг того уровня самосовершенствования, когда процессы старения останавливались и никакие признаки возраста больше не проявлялись.
Вэй Усянь сомневался, что когда-нибудь сможет достичь того же.
Мо Сюаньюй начал взращивать своё золотое ядро слишком поздно, и в том возрасте сформировать его было гораздо сложнее, чем в детстве. Ещё, как факт, Мо Сюаньюй был физически слаб. Наверняка, когда был ребёнком, он часто недоедал.
Хоть Вэй Усянь и не прекращал тренировок, но не мог с точностью сказать: это тело просто отказывалось развиваться и улучшаться, или же прогресс был настолько постепенным, что и не заметить? В своём изначальном теле, с золотым ядром, которое он развил самостоятельно, всё давалось ему настолько легко, что Вэй Усяню трудно было оценить прогресс или его отсутствие.
…всё это вело к вопросу: что будет с Лань Ванцзи, если они поженятся? Ну, в лучшем случае у них будет несколько хороших десятилетий вместе, по окончании которых Вэй Усянь состарится и умрёт.
И Лань Ванцзи останется один. Снова.
А главы кланов для заключения союза выдвигали наилучших своих адептов. Неутомимые мечники, утонченные целительницы, творческие личности и учёные. И все — очень сильные заклинатели. Даже если сначала они Лань Ванцзи не понравятся, лучше было бы, если бы кто-то из них смог остаться рядом с ним, быть ему другом ещё долго после окончательной смерти Вэй Усяня.
— Прекрати, — рявкнул Цзян Чэн.
— Что? Я же даже ничего не сказал! — воскликнул Вэй Усянь. — Ты сам попросил меня объясниться!..
— Мне не понравилось выражения твоего лица. В какую бы сторону ни свернули твои размышления, ни к чему хорошему они не приведут.
Вэй Усянь надул губы:
— Я могу быть разумным и рациональным.
— Ты не знаешь значения этих слов!
— Может, он ходит на все эти встречи, чтобы сказать главам кланов, что уже занят? — предположил Цзинь Лин.
— Нет, если бы это было так, то само согласие на подобную встречу выказало бы неуважение, ведь он тратил бы их время впустую, — тут же опроверг его предположение Цзян Чэн, и Цзинь Лин добавил:
— Но, эм, кто знает Ханьгуан-цзюня? Может, у него есть на то причины? Может, у заклинателей Гусу Лань существует какое-нибудь глупое правило на этот счёт, обязывающее их посещать все встречи по поводу помолвки? В общем, не думай об этом слишком много. Я доведу до сведения глав кланов, что у вас с его превосходительством кое-что наклёвывается.
— Не надо! — ответил Вэй Усянь, возможно, чересчур быстро. — Лань Чжань на самом деле попросил меня никому ничего не говорить. Знает только клан Лань. Но я подумал, что вы — члены моей семьи… — и тут же сощурился, посмотрев на Не Хуайсана. — Могу я доверять тебе? Ты ведь будешь держать свой рот на замке, верно?
Не Хуайсан сложил веер, устроил его на коленях и поджал губы.
— Вэй-сюн, ты ведь знаешь, на что это похоже?
Конечно он знал! Но также Вэй Усянь знал Лань Ванцзи. Вряд ли тот скрывал факт их помолвки из-за какого-нибудь нелепого стыда, но тогда какие же были причины? И какова причина согласия Вэй Усяня на эту помолвку?
«Я объясню позже», — сказал тогда Лань Ванцзи.
Вполне вероятно, что помолвка никоим образом не являлась следствием взаимной любви, на которую хотелось бы надеяться Вэй Усяню... Конечно, об этом он и подозревал с самого начала. Но лишь потому, что не считал себя способным признаться Лань Ванцзи в своих чувствах. После всего, что Лань Ванцзи для него сделал, после проявленного им понимания и как друга, и как родственной души было бы слишком нескромно просить его о чём-то большем.
Лицо Цзян Чэна напряглось.
— Тебе лучше прояснить с ним всё как можно скорее, — заметил он. — Узнай о его планах.
Вэй Усянь рассеянно кивнул и сложил руки, кланяясь Не Хуайсану:
— Спасибо за информацию, Не-сюн.
— В благодарности нет необходимости, — с тревогой ответил тот. — Мы друзья, не так ли? Я хочу, чтобы у тебя всё сложилось наилучшим образом.
После этого разговора они отправились в главный зал, в котором проводился Совет кланов. Тропинка вела их мимо ланьши, где они когда-то обучались, будучи приглашёнными адептами. Вэй Усянь отметил, что и Цзян Чэн, и Не Хуайсан рядом с ним непроизвольно замедлили шаг, чтобы подольше посмотреть на пустой сейчас учебный павильон... Все они чувствовали себя странно — будто учёба была только вчера. У каждого из них это место вызывало теплые воспоминания, однако помнить то, что было после, во время войны ( и Вэй Усянь был в этом уверен), ни одному из них не хотелось.
— Если он разобьёт тебе сердце, дай мне знать, — бесцветно проговорил Не Хуайсан. Его губы сжались, пряча привычную улыбку, и это было страшнее, чем некоторые действительно страшные вещи, что довелось увидеть Вэй Усяню. — Я оставлю тебе несколько кувшинов «Улыбки Императора».
— Не будь тупицей, этого не случится, — фыркнул Цзян Чэн, и у Вэй Усяня дёрнулся уголок губ.
Никто из них не был уверен, стоит ли пропустить эту фразу мимо ушей, а Совет кланов тем временем должен вот-вот начаться.
Цзинь Лин был моложе и смелее и потому меньше всех беспокоился об опоздании. Он остановил Вэй Усяня у входа в главный павильон и тихо проговорил:
— Я знаю, что настроение у тебя сейчас так себе, но ты же знаешь, что если Ханьгуан-цзюнь вдруг возьмёт и женится на тебе прямо завтра, никто из нас не удивится, да? Всегда, когда ты останавливаешься в Башне Золотого Карпа, я получаю бабочку-посланницу с вопросами о тебе... Это мерзко.
Вэй Усянь рассмеялся:
— Неужели я выгляжу так, словно меня нужно подбадривать?
— Я серьёзно.
Все говорят что-то подобное, но что на самом деле они знают об их с Лань Ванцзи отношениях?
Вэй Усянь попал в невероятную передрягу и даже не мог вспомнить, почему.
***
«Цзэу-цзюнь выглядит уставшим», — подумал Вэй Усянь и поспешил озвучить свои мысли. Тот лишь с улыбкой отмахнулся от него: — Сычжуй возьмет на себя ответственность, если кто-то попросит о встрече со мной в течение следующей пары часов. У меня есть время на отдых. Вэй Усянь был, мягко говоря, поражён. Он не знает, как ведутся дела в клане Гусу Лань, но не слишком ли это, просить кого-то, кто практически являлся сыном Лань Ванцзи, следить за обсуждением его помолвки? Не будет ли другая сторона уязвлена? Хотя бы потому, что Лань Ванцзи — Верховный заклинатель и сам более чем способен организовать собственную помолвку. Ему и Лань Сичэнь не нужен был, что уж говорить о Лань Сычжуе! Вэй Усянь хотел развить эту тему, но глава Яо начал что-то говорить и поддерживать разговор дальше было бы неуместно. Как и ожидалось от главы Яо, тот сразу перешёл к сути своего недовольства, высказывая дикие предположения и долго не давая никому взять слово. Он возражал против просьбы передачи управления смотровыми башнями в его родной провинции Шаньси, пусть в Шаньси их и было значительно меньше, чем в Хунане или Шуньдуне. Как становилось очевидно для каждого из присутствующих, главе Яо претила мысль заставлять своих адептов прикладывать усилия, чтобы поддерживать заведённые «негодяем» Цзинь Гуанъяо порядки. Насколько знал Вэй Усянь, Пинъян Яо никого в сторожевые башни и так не отправлял, надеясь на помощь со стороны соседей. И чем дольше глава Яо пыхтел, тем громче становились поддерживающие его голоса. В итоге всё больше людей присоединялись к его мнению, соблазняясь сладкими речами — тем, в чём действительны был хорош глава Яо. Тем, что ему действительно нравилось. Вэй Усянь был практически уверен, что в данный момент Лань Ванцзи в красках представлял себе, как был бы наказан глава Яо, будь тот адептом Гусу Лань: за легкомысленное использование слов, за затаённую на мертвеца обиду, за повышение голоса в Обители, за шум, поднявшийся следом, за доверчивость к необоснованным выводам. И это только в пределах первых пятидесяти правил из... ну, знаете, четырёх тысяч. — Я не думаю, что смотровые башни плохи так, как вы их описываете, глава Яо. Они — хороший опыт для тех заклинателей, у кого не было возможности часто ходить на ночные охоты, — запросто прервал главу Яо Цзинь Лин, прорвавшись сквозь гвалт его сторонников. — И они способствуют налаживанию хороших отношений между людьми. Несколько моих адептов в башне Тунлина получили известие о группе гуев, для упокоения которой требовалось слишком много заклинателей. Тунлин слишком далеко от Ланьлина, чтобы удалось вовремя прислать подкрепление из Башни Золотого Карпа. И тогда Цяньшань Мао любезно оказали нам помощь. Глава небольшого клана Цяньшань Мао склонил голову. Справа от него сидела его старшая дочь — та самая, что поразила всех своим мастерством владения мечом этим утром, Мао Вэньлин. Мужчины вокруг неё украдкой бросали восхищённые и жадные взгляды на деву Мао, но и только. Теперь Вэй Усянь понимал, отчего никто не пытался с ней сблизиться. — Разве не в интересах Ланьлин Цзинь, чтобы башни оставались в ходу? — вопросил вдруг другой глава, кажется, откуда-то из Миндуна. У него и у его сына были смуглые лица, как и у всех, кто жил у моря. Сын этот старательно делал какие-то заметки; черты его были открытыми и приятными. По словам Не Хуайсана, заклинательские кланы вдоль побережья Фуцзянь известны своими навыками обращения с цифрами так же, как и совершенствованием. В Миндуне самые сочные личи и самые сладкие кумкваты из всех, что пробовал Вэй Усянь, и иногда, если ему везло, он находил торгашей в Цайи с товаром из тех мест. Глава клана из Миндуна продолжил: — Ланьлин Цзинь настаивают, что от смотровых башен есть практическая польза и даже некоторая выгода, чтобы они могли утверждать, что из пребывания Цзинь Гуанъяо на посту Верховного заклинателя вышло что-то хорошее? На самом деле всё, что тот сделал, лишь напоминает нам, как долго он всех обманывал. Цзян Чэн вскинул брови. Его левая рука… «О нет», — подумал Вэй Усянь. — Обманывал вас? Разве не из-за жителей деревни, которые пришли к одной из ваших башен с просьбой о помощи, вы заранее узнали о приближающемся урагане около года назад? Не из-за раннего ли предупреждения ваш сын узнал, что нужно хватать людей и бежать вглубь равнин, чтобы спастись? Или я что-то неверно запомнил? Глава клана из Миндуна уставился на Цзян Чэна так, что сразу стало ясно: о его осведомлённости тот был не в курсе. — Глава Не, напомните мне, правильно ли я запомнил ваши слова или нет? — добавил Цзян Чэн. Не Хуайсан поднял руки, нервно переводя взгляд с одного на другого: — Цинхэ так далеко от Миндуна, так что я не знаю! Вэй Усянь испуганно взглянул на Лань Ванцзи. И вот так было всё это время? Главы кланов кидают друг другу обвинения и всё? Лань Ванцзи оставался бесстрастным, время от времени отпивал из своей чашки, словно находился на приятной прогулке и любовался цветами. Он выглядел так изящно даже с чашкой чая в руках, впрочем, как и всегда... Вэй Усянь живо представил, как Мао Вэньлин подливает в его чашку ещё чаю, а тот благодарно ей улыбается. Как красиво они смотрелись бы вместе! Потом Вэй Усянь подумал о сыне главы из Миндуна, который помогал бы Лань Ванцзи с учётными книгами, облегчая бремя обязанностей Верховного заклинателя... В груди образовался жгучий комок боли, перекрывший дыхание. Что он вообще здесь делал?.. Ну, если уж собирался уходить, то напоследок он вставит свои два ляна. Вэй Усянь встал, сразу же привлекая внимание всех собравшихся в павильоне, и заговорил: — Я нашёл маленькую девочку в сторожевой башне в Баньане. Родители отправили её туда потому, что шёл сильный ливень и река разлилась. Но башня была пуста, — некоторые заклинатели всё ещё отказывались смотреть на него. Как будто он исчезнет, пропадет, если они будут его игнорировать. — Она не знала, что ей делать, поэтому оставалась там, пока не закончится ливень. К тому времени всю её деревню затопило, а речные гули сожрали нескольких человек, — Вэй Усянь сунул руку за пазуху и вытащил талисман, которыми обычно укрощали наводнения. Такие часто использовали в небольших городках, через которые, бывает, проходят путники, однако являющийся редкостью в сельских районах вроде Баньаня. — От вас им нужна была лишь малость... Вы не собираетесь давать им и этого? Глава Яо от ярости побледнел, воскликнув: «Ты!». — Вэй Ин, — предостерегающе произнёс Лань Ванцзи. — О, не утруждайтесь! Не стоит беспокоиться: я уже ухожу, — ответил Вэй Усянь, а жжение в груди лишь усилилось. Верно. Мао Вэньлин могла бы сравниться с Лань Ванцзи в заклинательстве. Сын главы из Миндуна мог бы помогать ему с обязанностями. А Вэй Усянь всегда был и будет тем, кто только создаёт проблемы. Их идеалы могут быть одинаковыми, но ни в чём другом Вэй Усянь с Лань Ванцзи не сравнится. Он прекрасно это понимал... и уже довольно давно, если честно. Но никогда еще ему не было так больно.***
Почти сразу после его ухода Лань Ванцзи объявил перерыв. Вэй Усянь видел, как тот шёл за ним — может, чтобы расспросить о Баньане, может, чтобы попросить лучше подбирать слова и выражения, присутствуя на Совете кланов. Вэй Усянь так и не узнал об этом: кто-то перехватил Лань Ванцзи прежде, чем тот догнал его и попытался поговорить. Лань Ванцзи встретился с ним взглядом через плечо остановившего его главы клана. В золотистых глазах плескалось беспокойство, а их выражение было слишком мягким: «Ты в порядке?». Вэй Усянь ожидал, что Лань Ванцзи рассердится, но нет — он слишком добр. Как несправедливо! Вэй Усянь кивнул ему: Я в порядке. Иди. Лань Ванцзи принял ответ и ушёл с главой клана, за ним на приличном расстоянии следовал Лань Сычжуй. — Тебе не стоит беспокоиться, Сычжуй уже много лет помогает выступать от имени Ванцзи. Он сможет отклонить приглашение главы Юн, не оскорбив его чрезмерно, — произнес подошедший Лань Сичэнь. «Ага!» — подумал Вэй Усянь. Внезапно Лань Ванцзи, приглашавший Лань Сичэня на все предыдущие встречи по поводу помолвок, стал понятнее. Достаточно было бы неверно истолковать выражение его холодного лица, чтобы какой-нибудь не очень умный глава счёл предложение отвергнутым и начал ссору. Наличие посредника, который мог выступать ещё и «переводчиком», — насущная необходимость. — Но Лань Чжань ведь выслушает предложения должным образом, да? Он же никого не отвергнет, пока обратившийся к нему глава клана не перечислит все свои резоны? — с тревогой спросил Вэй Усянь. Лань Сичэнь выглядел озадаченным. — Конечно. Было бы неуважением отклонить предложение, даже не дослушав его. — Конечно, — повторил Вэй Усянь, кивнув. — Вам не кажется странным то, что Ванцзи не использует факт вашей помолвки, чтобы отказаться от этих встреч? — Лань Чжань пообещал объяснить это позже, — отвел глаза Вэй Усянь. — Не слишком ли вы к нему снисходительны? — мягко спросил Лань Сичэнь. Удивлённый вопросом, Вэй Усянь твердо ответил: — Цзэу-цзюнь, я уверен, что причина у Лань Чжаня очень веская. — Мне бы хотелось в это верить, — вздохнул Лань Сичэнь. — Его сегодняшние действия сбили меня с толку. Они направились к мосту, что вёл к водопадам, и Вэй Усянь был рад снова увидеть лесную рощу. Раньше он не проводил с Лань Сичэнем много времени. Да они едва были знакомы перед его смертью, а после уже не было времени, чтобы узнать друг друга получше… до событий в храме Гуаньинь. Которые Лань Сичэня очень изменили. Теперь даже воздух вокруг него был другим. Таким, что можно пораниться от малейшего прикосновения. — Что случилось с маленькой девочкой? Той, что вы нашли в Баньане, — спросил Лань Сичэнь. — С ней всё в порядке, — заверил Вэй Усянь. — Я накормил её и отвёз обратно в деревню. Её родители подумали, что я был заклинателем из тех, что должны были оставаться в сторожевой башне, поэтому выгнали меня, ведь я пришёл слишком поздно. Я пробрался ночью обратно, чтобы зачистить местность и убедиться, что все мёртвые были упокоены, как положено. Он даже отдал той девчушке свой кошель с деньгами, но об этом Лань Сичэню знать не обязательно. — Как вы думаете, смотровые башни — действительно наш лучший способ помочь обычным мирным людям? Я понимаю нежелание и сопротивление других глав кланов: с тех пор, как Ланьлин Цзинь отказались содержать их, это стало обузой для многих кланов. Большую часть времени в башни за помощью никто не приходит. Особенно в сельской местности вроде Баньаня. Земледельцы и фермеры, которым приходится охранять их, наверняка чувствуют, что тратят время попусту. Разумные слова. Жалобы глав кланов были изъяснены ясно и кратко, но звучали совсем не так, как из уст Лань Сичэня. Вэй Усянь прочистил горло: — Если кланам нужны деньги, я уверен, можно что-нибудь придумать. И если заклинателям, вынужденным присматривать за башнями, слишком скучно, всегда можно подумать о библиотеке или о тренировочной площадке. Эти причины не веские, Цзэу-цзюнь. Эти причины — ужасные оправдания того, что большинство заклинателей не желают исполнять свой долг. Глаза Лань Сичэня расширились. То, как выразился Вэй Усянь — недипломатично, и наверняка нарушило какое-то правило, которое при всём желании он и не вспомнил бы, особенно, если то было за пределами первых девяти десятков. Вэй Усянь широко улыбнулся, показывая, что шутит: — Жизнь есть жизнь. Как можно оправдать то, что ты не помог кого-то спасти лишь потому, что тебе скучно? — Как скажете, — тем не менее взгляд Лань Сичэня остался растерянным, словно он слышал совсем другой голос. — Этот глава клана из Миндуна ошибается. Никаких «если» или «но». Он ошибается. То, что башни — идея Ляньфан-цзюня, не значит, что их нужно уничтожить, — настаивал Вэй Усянь. — Не всё, к чему он прикасался, пачкалось. Вы ведь понимаете это, верно? — и замолчал, надеясь, что не перешёл черту. Вэй Усянь немного знал, каково это — быть тем, кого что-то преследует. Когда голоса говорят тебе именно то, что ты хочешь услышать, когда тебе причиняют боль уже после того, как ты решил, что прощен. Быть преследуемым воспоминаниями о Цзинь Гуанъяо — нечто особенное, тем более, если его образ сохранил хотя бы малую толику его врождённого мастерства управляться со словами. Они остановились у моста — если пойдут дальше, то на возвращение в главный павильон уйдёт слишком много времени. Вэй Усянь уже слышал рёв водопада и вдыхал чистый аромат реки. Если бы Лань Сичэнь продолжил пребывать в своей меланхолии, он мог бы послать всё к гуям и позвать его окунуться. — Ванцзи очень повезло, что у него есть вы, — произнес ни с того ни с чего Лань Сичэнь. — Ха? — Я не всегда так думал. Я счастлив, что думаю так теперь. — Э-э-э… Ну хорошо?.. — недоуменно отозвался Вэй Усянь. Что это на него нашло? — Я также с нетерпением жду возможности выпить чай, который вы подадите, и услышать, как вы назовёте меня братом, — продолжил Лань Сичэнь мягким поддразнивающим тоном. Обрадованный тем, что мрачное настроение Лань Сичэня рассеялось, Вэй Усянь засмеялся: — Ещё слишком рано об этом думать! Учитель Лань до сих пор в уединении. — Да, но… И тут кто-то закричал. Вэй Усянь увидел, как метнулись в сторону глаза Лань Сичэня и подавил рвавшийся наружу хохот. Да-да, никаких громких звуков в Облачных Глубинах. Но навстречу им бежал Оуян Цзычжэнь, которому явно было всё равно: — Наставник Вэй, скорее идите сюда! Вы нужны его превосходительству! — Что случилось? — поинтересовался Лань Сичэнь. — Я не знаю! Сычжуй только велел позвать наставника Вэя, — ответил Оуян Цзычжэнь и тут же потянул Вэй Усяня за рукав. — О нет-нет, — возразил он, когда Лань Сичэнь сделал шаг, чтобы пойти следом. — Я уверен, что вы, Цзэу-цзюнь, слишком заняты! Одного наставника Вэя хватит! Лань Сичэнь весело усмехнулся. Вэй Усянь не мог в это поверить, — что это за игры у детей? — но тем не менее позволил Оуян Цзычжэню тащить себя обратно через парочку дворов, вниз по рытой колоннаде и на небольшую поляну, где находились Лань Ванцзи и Лань Сычжуй, погружённые в разговор и склонившие друг к другу головы. — Ваше превосходительство! Сычжуй! Он здесь! — окликнул их Оуян Цзычжэнь и вытолкнул Вэй Усяня вперед себя. Лань Ванцзи сразу же подхватил его и изумлённо распахнул глаза. — Я тоже не знаю, зачем я здесь, — застенчиво пробормотал Вэй Усянь, отвечая на невысказанный вопрос. Несправедливо, как же несправедливо, что Лань Ванцзи был таким красивым! С близкого расстояния Вэй Усянь мог видеть мягкость его губ… Вот бы узнать, на что был бы похож поцелуй с ним… Вэй Усянь выпрямился, не обращая внимания на то, как улыбались Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь. — Теперь вы чувствуете себя лучше? — спросил Лань Сычжуй. — Мгм, — ответил Лань Ванцзи. Вэй Усянь расхохотался: — Насколько же ужасной вышла встреча? — Глава Линь составил целый список причин, по которым Ханьгуан-цзюнь должен жениться на его дочери. И не отпускал нас, пока не закончил его зачитывать. От картинного ужаса Вэй Усянь ахнул: — Почему же вы позволили ему это?! — Было бы невежливо перебивать. Его дочь стояла рядом с ним. — Подожди-ка минутку. Я думал, встреча была с главой Юн! — Глава Линь обратился к нам сразу, как увидел, что встреча с главой Юн подошла к концу, — пояснил Лань Сычжуй. — Предложенная главой Юн кандидатура тебе тоже не понравилась? Лань Сычжуй удивлённо переспросил: — Наставник Вэй?.. Лань Ванцзи хранил молчание, хоть и хмурился, не отрывая глаз от Вэй Усяня. Будто бы подозревал, что он задумал проказу, и пытался разгадать какую. Вэй Усянь аж надулся от обиды: он пытался быть полезным вообще-то! — Ну, на мой взгляд, стоит обратить внимание на старшую ученицу Цяньшань Мао, Мао Вэньлин. Её умения довольно хороши, и, судя по всему, её клан в хороших отношениях с Ланьлин Цзинь, несмотря на скромные размеры. Думаю, ты найдёшь её очень приятной особой. — Кого это волнует? Даже если она самый приятный человек из всех когда-либо живущих, его превосходительство уже заполучил вас, наставник Вэй, — недоуменно отозвался Оуян Цзычжэнь. — О, я уверен, что обстоятельства нашей с Лань Чжанем помолвки не так романтичны, как ты думаешь, молодой господин Оуян. Лань Ванцзи наклонился к Вэй Усяню ближе и тихо спросил: — Ты помнишь? — Помню что? — переспросил, отстраняясь назад, Вэй Усянь. — Ох, точно, ты об этом! Тебе придётся меня простить, потому что я не помню, ха-ха, — неловкость Вэй Усяня, казалось, достигла предела. Конечно, он не рассказал Лань Ванцзи о Баньане. Ему было трудно что-то от Лань Ванцзи скрывать, и если бы он рассказал о произошедшем сразу, — и о неверно направленном гневе местных жителей, и кошельке с деньгами — тот обеспокоился бы, как и обычно. Он и так беспокоился всякий раз, когда Вэй Усянь уходил. И Вэй Усянь в принципе не должен был упоминать Баньань. — Ты что-то от меня скрываешь. Гуй побери! — Нет, не скрываю. — Вэй Ин, — рокочущий баритон Лань Ванцзи прозвучал так, что Вэй Усяню захотелось положить Лань Ванцзи руки на грудь и прочувствовать его всем телом. — Ты знаешь, что это бесполезно. Я могу заставить тебя рассказать правду. Вэй Усянь уставился на него, приоткрыв рот. Почему это прозвучало так волнующе? Дело было не только в самом Вэй Усяне — смотрите-ка, Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь тоже покраснели! — Нам нужно возвращаться, — пискнул Лань Сычжуй, опуская смущённый взгляд. — Да-да, хорошая идея, — подтвердил Вэй Усянь и собрался уже уйти, но вспомнил, каким уставшим выглядел Лань Сичэнь ранее. Он побывал лишь на двух встречах, о которых знал Вэй Усянь. Лань Ванцзи же посетил четыре. Вэй Усянь сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Лань Ванцзи, и вгляделся в него снизу вверх, стремясь уловить малейший намек на усталость в его лице. — Как ты, Лань Чжань? Тебе не нужно ещё немного времени, чтобы отдохнуть? Лань Ванцзи провёл ладонями по рукам Вэй Усяня от плеч до локтей. Точно устал — в противном случае ему не нужно было бы касаться Вэй Усяня. — Вэй Ин, — позвал он, вызывая в теле Вэй Усяня приятную дрожь. Он мог бы вечно слушать, как Лань Ванцзи произносит его имя. — Всё хорошо. — Отлично, — улыбнулся в ответ Вэй Усянь и отстранился.***
В главный павильон он не вернулся. Знал, что его присутствие заставит остальных нервничать. Лань Ванцзи сказал, что нужно позволить главам кланов обсудить то, что им хотелось бы. И это было здорово — у Лань Ванцзи было своё мнение и последнее слово оставалось за ним. Но сидеть и ничего не говорить Вэй Усянь, в отличие от него, не мог. Поэтому предупредил его, что собирается передохнуть, вырвав тем самым у Лань Ванцзи облегчённый вздох, после чего препоручил его заботам Лань Цзинъи. — И почему все сегодня думают, что я не могу обойтись без няньки? — пошутил Вэй Усянь. — Не говори так. Ханьгуан-цзюнь знает, что ты бы мигом себя измотал, будь у тебя такая возможность. Ты должен быть счастлив, что он так о тебе заботится. — Ха, в этом отношении я не выделяюсь — это просто Лань Чжань такой заботливый. Ему не всё равно. Лань Цзинъи усмехнулся, и Вэй Усянь удивился, осознав, что, на самом деле, тот не так уж часто улыбается. Он ухмылялся, это да, но открытые улыбки были редкостью. — Я знал, что ты поймёшь. Многие адепты боятся его, потому что ни разу не видели, как он улыбается. Цзэу-цзюнь их разбаловал. Вэй Усянь вспомнил, как впервые оказался в Облачных Глубинах: тогда Не Хуайсан дрожащим голосом предупредил его о Лань Ванцзи. — Многие мои друзья наверняка боятся его до сих пор. Видел бы ты его, когда он отрубил руку Ляньфан-цзюню, — в тот момент Вэй Усянь испытал облегчение от того, что Цзинь Гуанъяо был благополучно нейтрализован, но также содрогнулся от безжалостной решительности Лань Ванцзи. — Он сделал это безо всякого предупреждения, и это выглядело довольно жутко. Лань Цзинъи, судя по реакции, слышал такие подробности впервые. События в храме Гуаньинь освещались лишь в самых общих чертах — из уважения ко всем вовлечённым сторонам. Сказано было лишь о том, что Цзинь Гуанъяо умер, и совсем немного — о трудностях, последовавших за его свержением. — Уверен, у него имелась веская причина для этого. Ляньфан-цзюнь угрожал тебе или как-то на это намекал? — Нет, не мне, Цзинь Лину. В тот вечер моя очередь была немного раньше. — Я надеюсь, ты знаешь, что из-за того, что вы не рассказываете о том, что на самом деле произошло, всё это выглядит подозрительно и порождает кучу безумных теорий. Однажды я повстречал кое-кого, кто был твердо убежден, что Ляньфан-цзюнь всё ещё жив. Вэй Усянь и сам бы не был уверен, что Цзинь Гуанъяо умер, если бы не одна веская причина: Не Хуайсан этого просто не допустил бы. — Давай сходим в Цайи, — предложил Вэй Усянь. — Ты сказал Ханьгуан-цзюню, что пойдёшь отдыхать! — запротестовал Лань Цзинъи. — Да, пойду. Просто не в свою комнату. Хорошо, что Лань Цзинъи не нужно было долго уговаривать. Тот из-за помощи в организации Совета кланов и беспокойства о его здоровье и сам вымотался, поэтому тоже стремился поскорее уйти от Гусу. Один быстрый перелёт на мече Лань Цзинъи — и они уже направляются к любимому чайному дому Вэй Усяня. Владелец подметал дворик у крыльца и, заметив его, тут же окликнул: — Вернулись за добавкой бинфэня, молодой господин Вэй? — Да, это то, что мне сейчас нужно! — ответил Вэй Усянь и проследовал за хозяином к столику, который уже окрестил своим. Он даже не знал, что в Гусу подавали бинфэнь. Впервые он попробовал его в деревне недалеко от Баньаня, остановив бабушку и спросив, может ли он обменять несколько талисманов на еду. Та дала ему миску с бинфэнем, потому что только приготовила его для своих внуков. С тех пор Вэй Усянь воспылал любовью к этому блюду. И когда вернулся в Гусу, первым делом настоятельно попросил хозяина чайного домика найти ингредиенты и приготовить ему это лакомство. — Действительно вкусно, — заметил Лань Цзинъи, зачерпывая желе и маш и отправляя всё в рот. — Неудивительно, что ты приходишь сюда каждый день. Вэй Усянь помешал сладкую воду ложкой: остатки желе и фруктов смешались вместе. — Могу я спросить тебя кое о чём? Это касается того, что сказал Цзинь Лин. — Ты никогда не должен воспринимать всерьёз то, что говорит молодая госпожа, — съязвил Лань Цзинъи, — но спрашивай, хотя вряд ли я смогу помочь. Вэй Усянь задался вопросом, сколько раз Лань Цзинъи приходилось переписывать правила Гусу Лань из-за своего рта. — Он сказал, что если бы мы с Лань Чжанем поженились завтра, то он бы не удивился. Лань Цзинъи продолжил неотрывно смотреть на Вэй Усяня, как бы спрашивая: «И в чём заключается вопрос?». Вэй Усянь перевёл дыхание. — Ты действительно не удивился, когда мы с Лань Чжанем объявили о помолвке? Ну, внезапность подобного слишком… непристойна для таких людей, как Лань Чжань. Лань Цзинъи продолжал задумчиво жевать. — Поколение за поколением главная ветвь клана делала сумасшедшие вещи ради любви. Ханьгуан-цзюнь шестнадцать лет был предсказуем в своем поведении. А потом появляешься ты — и вдруг всё его поведение меняется, — снова выдавил ухмылку Лань Цзинъи. — Конечно, это казалось странным… до того, как мы узнали, кем ты был на самом деле. Вэй Усянь хлебнул сладкой воды — в горле внезапно пересохло. — Что же именно показалось тебе странным? — тихо спросил он. — Ты что, издеваешься надо мной? Он прошёл против всех ради тебя! Он остался и сражался с тобой во время осады Погребальных Холмов! Он… он вырастил для тебя Сычжуя! — Это неправда! — Ладно, ты прав, он вырастил Сычжуя для себя, — поправился Лань Цзинъи. — Сычжуй великолепен. — Нет. То есть да. Я имею в виду, что всё, что ты говорил и даже говоришь сейчас — неправда. Тьфу, ты вновь меня запутал! И сам запутался — намешал всё в одну кучу. Лань Цзинъи допил из своей миски и отставил её в сторону. — Ты и раньше это утверждал. Что, по-твоему, я намешал? В чём запутался? Вэй Усянь заплатил за их еду, и они сразу же покинули и чайный дом, и Цайи, отправляясь туда, откуда Вэй Усяню можно без лишнего шума встать на меч Лань Цзинъи. — Как ты и сказал, — продолжил разговор Вэй Усянь, — Лань Чжань очень заботливый. Праведный до крайности. И вы все продолжаете приводить это как доказательство его любви ко мне, хотя на деле доказываете лишь принципиальность Лань Чжаня. Если он думает, что правильно так, а не иначе, он никогда не отступит. Он заступился за меня, потому что поверил мне, когда я сказал, что не виноват, что просто козёл отпущения. — Наставник Вэй, — в Лань Цзинъи заговорил нарастающий ужас. — Ты сомневаешься, что Ханьгуан-цзюнь тебя любит?! Вот дерьмо. — Нет конечно… думаю, что любит. Уверен. — Тогда что? Думаешь, любит тебя потому, что заботится? Не так, как любят, чтобы жениться и провести всю оставшуюся жизнь вместе? — расстроенно спросил Лань Цзинъи, и Вэй Усянь красноречиво промолчал, на что тот воскликнул: — Я прав! Вот почему ты задаёшь эти странные вопросы! Вэй Усяню все это не нравилось: такими темпами Цзинъи быстро растрезвонит всё Лань Сычжую, а Лань Сычжуй вновь загонит его в угол своими большими печальными глазами. — Ты придаёшь этому слишком большое значение. Всё будет хорошо, я обещаю. — Что будет хорошо? Ты же не собираешься расторгнуть помолвку, ведь нет? — встревожился Лань Цзинъи. — Я никогда бы не отвернулся от Лань Чжаня, если бы он действительно захотел жениться на мне. Ты что, спятил? — «Если»! Ты сказал «если»! Ты всё ещё не веришь в серьёзность происходящего! — Замолкни, Лань Цзинъи! — взмолился Вэй Усянь.***
Вэй Усянь совсем не понимал, чего он ожидал, когда делился переживаниями с Лань Цзинъи. Чтобы тот — и держал свой рот закрытым? Что-то из разряда фантастики. У него и его друзей был странный личный интерес во взаимоотношениях Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Вэй Усянь предполагал, что это произошло из-за совместно пережитых приключений, когда приходилось обороняться от опасностей спина к спине. Лань Цзинъи часто можно было встретить болтающим о своём опыте в городе И, об осаде Погребальных Холмов — он трепался об этом младшим ученикам, которые слушали его с завистливым благоговением, как будто то были захватывающие дух героические сказания, а не леденящие душу кошмары. Ожидал ли Вэй Усянь, что Лань Ванцзи услышит от Лань Цзинъи его тревоги и заверит в том, что да, их помолвка была заключена по любви; что в месяц, который Вэй Усянь не может вспомнить, Лань Ванцзи каким-то образом разгадал его тайные чувства, но не разочаровался в них, а решил связать себя с Вэй Усянем узами на всю оставшуюся жизнь, несмотря на неодобрение со стороны Лань Цижэня и на то, что подобный союз плохо отразится на Лань Ванцзи как на Верховном заклинателе? Честно говоря, Вэй Усянь сам себя расстроил. Несмотря на все усилия, которые он прилагал, чтобы как-то рационально обосновать условия заключения этой необъяснимой помолвки, несмотря на обещания себе, что ничего не изменится и всё будет просто замечательно, даже если Лань Ванцзи решит выбрать кого-то другого, кого-то из многочисленной вереницы новоприобретённых поклонников, какая-то часть Вэй Усяня цеплялась за надежду, что Лань Ванцзи скажет: «Да, я тоже тебя люблю, давай научимся любить друг друга по-новому». Именно эта его часть оказалась задета, ранена, она принесла боль, когда Лань Цзинъи сказал: «Ханьгуан-цзюнь, пожалуйста, убедите этого глупого наставника, что вы женитесь на нём по любви», а Лань Ванцзи не ответил ни «да» ни «нет». Просто нахмурился, а потом попросил: — Вэй Ин, нам действительно нужно поговорить, — тоном, который никогда не предполагал под собою ничего хорошего. — Ваше превосходительство, тысяча извинений, что прерываю! — вклинился каким-то боком глава клана Мао, шагая по направлению к ним с уверенностью, в которой было что угодно, кроме сожаления. — Но я хотел бы попросить уделить минутку мне и моей дочери. Мао Вэньлин, следовавшая за отцом, почтительно сделала шаг назад. Главы и их свиты, проходившие по случайности мимо, оборачивались, щуря глаза и навострив уши. Если кто-то делал ставки на то, кому предложит руку Ханьгуан-цзюнь до конца этого Совета кланов (а Вэй Усянь был уверен, что такие люди были), Мао Вэньлин явно стала бы первой претенденткой на победу. Даже в тусклых сумерках дева Мао была прекрасна: она улыбалась когда нужно, подстраиваясь под реплики своего отца. Вэй Усянь сомневался, что вот ей-то вряд ли когда-нибудь придётся отказаться от участия в Совете кланов из-за того, что она невзначай разозлила какого-нибудь главу. — В данный момент я занят, мы можем поговорить после торжественного ужина, — наконец бросил Лань Ванцзи. — У вас назначена другая встреча? — очевидно, глава Мао не считал Вэй Усяня кем-то настолько важным, чтобы Лань Ванцзи мог отклонить предложение из-за него. Да и зачем ему это, когда с Вэй Усянем он мог говорить в любое удобное для него время. Прежде чем Лань Ванцзи успел что-то ответить и тем самым случайно задеть главу Мао, Вэй Усянь вмешался: — Извините его, глава Мао. Его превосходительство недооценил актуальность темы, с которой вы хотите к нему обратиться и переоценил тему, о которой мы с ним беседовали. Поэтому он свободен, чтобы уделить вам несколько минут. Вэй Усянь вытянул шею и благодарно выдохнул, когда в поле зрения отыскал Лань Сичэня. Ему было всё равно, чья очередь выступать в качестве посредника Лань Ванцзи. Лань Сичэнь находился сейчас ближе всех. — Цзэу-цзюнь, — окликнул он его. — Будьте так добры, понаблюдайте за происходящим, — произнёс он достаточно громко, чтобы Лань Сичэнь не смог его не заметить. — Вэй Ин, — в голосе Лань Ванцзи прозвучала укоризна. — Всё в порядке, обещаю. Что бы это ни было, ты сможешь объяснить мне всё после праздничного ужина, да? — спросил Вэй Усянь, краем глаза замечая исчезновение Лань Цзинъи.***
Вэй Усянь вновь ушёл, не дожидаясь торжественного окончания, но уже не с самого совета, а с ужина. Ушёл в перерыве между подачами блюд, когда слуги то и дело мелькали меж рядами столов. Он подгадал, чтобы его исчезновение осталось как можно более незаметно. Правда, не для Лань Сичэня — скорее всего, тот наверняка задался вопросом, почему его компаньон по трапезе исчез, когда слуги сменили лёгкий кунжутный тофу на ещё более лёгкий огуречный салат. Одной лишь еды в Облачных Глубинах было достаточно, чтобы временами Вэй Усянь рыдал. Прожив здесь несколько лет, Вэй Усянь знал как сбежать, чтобы никому не попасться, когда это было нужно. Прямо сейчас он предпочёл бы, чтобы его никто не нашел, поэтому побрёл по едва протоптанным тропинкам, стараясь не наткнуться на адептов, патрулирующих территорию. И в конце концов добрался до скрытой долины. Долина находилась в стороне от тропы (нужно было сойти с нее и двигаться несколько минут), под крутым склоном, который скрывал ее от случайных прохожих или слуг Гусу Лань. Вот почему эта долина не была похожа на остальные уголки Облачных Глубин, укрощённые и ухоженные. Бамбук здесь рос как ему заблагорассудится, задыхаясь самшитовыми кустарниками, росшими меж стволами. Бледно-фиолетовые лилии росли там, где их меньше всего ожидаешь. И если бы Вэй Усянь лёг в длинную-длинную траву, никто никогда не смог бы его обнаружить, если бы не знал, где искать. Налетел вечерний ветерок, и бамбуковые стволы застучали друг о друга, добавляя ударную партию для симфонии сверчков. Вэй Усянь наблюдал, как небо над ним темнеет, разливаясь у горизонта оранжево-розовым. Ему хотелось заснуть здесь и позабыть о мятущем чувстве в груди. Очевидно, что одежды Лань Ванцзи никто специально для этого совета кланов не заказывал, как изначально подумал Вэй Усянь. По словам Лань Сичэня, они были сшиты уже после того, как Лань Ванцзи покинул вынужденное уединение. Он настоял на цветочном мотиве из лотосов — тот стал способом сообщить заклинательскому миру, что Лань Ванцзи всё ещё верит в Вэй Усяня. Даже несмотря на то, что Вэй Усянь к тому моменту три года как был мёртв. Лань Ванцзи надевал эти одежды на каждый Совет кланов с тех пор, как стал Верховным заклинателем, о чём Вэй Усянь знал бы, если бы у него хватило смелости посетить хотя бы один из них раньше. Вэй Усянь продолжал убеждать себя, что это не имеет значения. Он просто неправильно понял, вот и весь сказ. И в то же время он осознавал, что не может продолжать держать маску невозмутимости на лице, потому и покинул ужин. Он всегда напоминал себе, что несправедливо было бы требовать от Лань Ванцзи большего. Не тогда, когда Вэй Усяню и без пояснений было ясно, что он для Лань Ванцзи особенный. И все-таки… Все-таки жадное сердце Вэй Усяня не понимало этого посыла. Кругом одна несправедливость! Вэй Усянь всё ещё желал, чтобы Лань Ванцзи его полюбил. — Вэй Усянь! Выходи! — Цзян Чэн? — взвизгнул Вэй Усянь, резко принимая сидячее положение. На этот раз это действительно был Цзян Чэн, стоящий у невысокого хребта. Положа руку на меч, он выглядел действительно недовольным. — Что ты здесь делаешь? Почему ты не на ужине? — Почему ты не на ужине? — мигом вернул вопрос Вэй Усянь. — Стало слишком шумно. Глава Яо не фонтанировал счастьем, когда понял, что смотровые башни останутся на прежнем месте. Когда я уходил, мне показалось, что твой Ханьгуан-цзюнь собирался вышвырнуть его вон. — Лань Чжань никогда не стал бы так грубо и невежливо поступать. Лицо Цзян Чэна говорило: «Да что ты?». — Однажды он сказал парочке заклинателей из Ланьлин Цзинь, что у них нет права с ним разговаривать. — Он что?.. — спросил Вэй Усянь, не скрывая ликования. — Это было потрясающе, — неохотно признал Цзян Чэн. — Так что с тобой случилось? Цзинь Лин сказал, что ты переживаешь. — Он тебя послал? — Вэй Усянь ужаснулся. Он должен был заподозрить нечто подобное раньше. Цзян Чэн не оставил бы просто так скандал на праздничном ужине, никого не спровоцировав: Цзян Чэн любил покричать. — Нет, он просто сказал, что ты переживаешь, и ушёл. Он и его маленькие друзья уже некоторое время пытаются тебя найти, — самодовольства, что он так просто нашёл Вэй Усяня, Цзян Чэн и не думал прятать. Эта долина — их укрытие, найденное ещё во времена учёбы. Даже Не Хуайсан о нём не знал. — Ничего страшного. По какой-то причине эти дети считают, что я обязан выйти замуж за Лань Чжаня. — И в чём на самом деле проблема? — нахмурился Цзян Чэн. — Ни в чём, — буркнул Вэй Усянь. — Хочешь повторения того, что случилось в последний раз, когда ты что-то решил от меня утаить? — вкрадчиво поинтересовался Цзян Чэн, и Вэй Усянь надул губы. — Это — единственный твой аргумент в каждом нашем споре? — спросил он и прикрыл голову руками в защитном жесте, когда Цзян Чэн сделал вид, что вот-вот ударит. — Ладно-ладно, я скажу. Цзян Чэн удивил его, когда подошёл и сел рядом, не обращая внимания, что полы его одежд помнутся и испачкаются. — Так говори. Вэй Усянь прикусил нижнюю губу изнутри. — Цзинь Лин и другие… дети… Они убеждены, что Лань Чжань хочет жениться на мне по любви. Знаешь, когда я предположил, что Лань Чжань согласился на помолвку ради политического заявления, Оуян Цзычжэнь посмотрел на меня так, будто я младенца уронил, — а ещё после этого он узнал, что Оуян Цзычжэня недавно бросили и он вложил всю свою веру в существование той самой настоящей любви: в романтические чувства Вэй Усяня к Лань Ванцзи. — Ты всё ещё не поговорил с Лань Ванцзи? — Я… я жду. — Чего? Вэй Усянь не знал. Может, ему хотелось чуть подольше пожить в фантазии, в которой он помолвлен с любимым человеком. Цзян Чэн издал раздражённый звук. — Чего-то ждать — очень на тебя похоже. Цзинь Лин был прав. Ты вёл себя странно. Твой жених проводит какие-то встречи, обсуждая помолвки, когда у него уже есть кто-то. Тебе следовало бы разобраться. Я почти поверил в то, что ты отчитаешь всех в главном павильоне прямо на Совете. Почему сейчас ты столь кроток? — Потому что я хочу, чтобы Лань Чжань встретил кого-нибудь хорошего. Цзян Чэн изумленно вытаращился на него: — Ты отказываешься от него?! — Не думаю, что он у меня когда-нибудь был… — Как ты можешь говорить это после всего, что произошло? — Цзян Чэн ударил его кулаком в плечо. — Этот яоцзин высосал остатки твоего разума? Или дело в том, что ты просто не хочешь выходить за него? — Хочу, — ответил Вэй Усянь. — Действительно хочу, конечно хочу! Но я не знаю, хочет ли Лань Чжань меня так, как я — его. Поэтому я осторожен. Цзян Чэн страдальчески потёр лицо. — Просто поговори с ним. Скажи ему, что ты чувствуешь и покончи с этим. Все твои домыслы — полная чушь. — Я знаю, — рассмеялся Вэй Усянь. — Просто я боюсь. — Чего именно ты боишься? Вряд ли он прогонит тебя лишь потому, что у тебя… тьфу!.. к нему чувства. — Когда я признаюсь, между нами всё изменится. Я не хочу обременять его необходимостью быть ко мне внимательным, если он не чувствует того же. — С каких это пор тебя волнуют чужие эмоции? Когда это ты стал таким… деликатным? — в горечи чувствовалась ревность. И ещё один вопрос: почему Лань Ванцзи заслужил всё это, а Цзян Чэн — нет? — В последний раз, когда я был неосторожен, я потерял брата. Конечно, теперь мне нужна эта осторожность, — сдавленно ответил Вэй Усянь и опустил глаза. Цзян Чэн долго молчал. Они будто застыли в янтарной смоле; воспоминания, когда они ещё были вместе, счастливые и нет, окутали обоих. Цзян Чэн вспоминал человека, который был рядом с ним в Пристани Лотоса и клялся, что станет его правой рукой. Вэй Усянь вспоминал младшего брата, который часто злился и быстро раздражался, но прощал ему всё, даже украденный последний кусочек свинины из тарелки. Цзян Чэн вспоминал старейшину Илина, который предпочёл ему остатки клана Вэней, а затем отнял жизни у родителей Цзинь Лина. Вэй Усянь вспоминал Саньду Шэншоу, который пытался убить Вэнь Нина даже после того, как он молил не делать этого. Теперь они изменились и не были ни одним из этих людей… И признаться в этом было легче, чем думать о постоянных размолвках. Что сказала бы сестра, если бы могла увидеть их сейчас? Свет таял в сумраке. Им нужно побыстрее убираться из долины, если они не хотели рисковать: в темноте на обратном пути можно запросто подвернуть лодыжку или свалиться в колючие заросли. Они не сговариваясь встали, стряхивая траву с одежд. Цзян Чэн произнёс: — Брат — это не то, что можно так легко потерять. Тупица, — добавил для пущего эффекта. Вэй Усянь сглотнул и вкрадчиво уточнил: — Два героя Юньмэна? — Нет, — ответил Цзян Чэн, демонстративно качнув головой, что вызвало у Вэй Усяня защитную улыбку. — Ты больше не живёшь в Юньмэне. Нам нужно новое прозвище. Я что-нибудь придумаю. Вэй Усянь испуганно воскликнул: — Почему ты? Ты придумываешь ужасные имена! Хуже всего, что эта твоя способность каким-то образом передалась Цзинь Лину. — Правда, что ли? А кто придумал Двух героев Юньмэна? — Это был я! — У тебя дерьмовая память! Это был я! — Не может быть! И по пути обратно они продолжили шутливо препираться. Когда перепалка наконец прекратилась, Цзян Чэн сказал: — Сначала разберись, что происходит между тобой и Лань Ванцзи, — вдруг лукаво улыбнулся: — Я не смогу придумать прозвище, пока ты не уладишь проблему. Не могу же я допустить, чтобы у супруга Верховного заклинателя было дурацкое прозвище. Вэй Усянь не стал говорить Цзян Чэну, чтобы не беспокоился на этот счёт. Лань Ванцзи весь день повторял, что всё объяснит позже, и теперь Вэй Усяню казалось: он знает, что именно Лань Ванцзи собирается ему сказать. Поэтому, когда Лань Ванцзи поймает его, Вэй Усянь не будет пытаться его удержать.
