3
14 ноября 2021 г., 03:31
По дороге к цзинши Вэй Усянь заметил гостей Совета, прогуливающихся по мощёным дорожкам и любующихся красотами Облачных Глубин в свете фонарей. Тени бамбуковых стеблей покачивались вдоль тропинки, словно танцевали под медленную мелодию, слышимую лишь ими. В пределах видимости всё здесь навевало чувство медитативного покоя.
Поначалу это действовало Вэй Усяню на нервы. Он говорил вслух сам с собой, чтобы заполнить тишину. Его собственные покои являли собой сплошное буйство красок, в основном из-за обилия памятных вещиц, которые он хранил по возвращении из коротких поездок и длительных путешествий. И горе слуге, что наводил в покоях порядок, если Вэй Усянь половину дня искал незаконченный талисман, который вложил между страницами книги о всеядности и потоках ци, которую он оставил между двумя декоративными гобеленами, которые ему ещё предстояло повесить, и куда же их дели?
В конце концов он к этому привык. Спокойствие и безмятежность помогали ему мыслить, когда он слишком уставал, и, что ещё лучше, напоминали ему о Лань Ванцзи. Вэй Усянь подумал, что после всего этого, после того, как Лань Ванцзи разбил ему сердце, возможно, придётся снова ненадолго уехать…
— Ты, должно быть, вымотался, — произнес Вэй Усянь, разливая чай для них обоих. — Тебе пришлось весь день слушать этих глав кланов и проводить собрание. И у тебя до сих пор остаются силы сидеть как полагается, с ровной спиной. Может, тебе немного снизить требования к себе? Чтобы я не выглядел на твоём фоне ещё хуже.
Лань Ванцзи дождался, пока Вэй Усянь закончит разливать чай и устроится поудобнее. Человек слабее наверняка заколебался бы, но Лань Ванцзи всегда ценил прямоту.
— Мне нужно кое-что рассказать тебе о нашей помолвке.
Вэй Усянь поднял руку, чтобы его остановить. После всего, что произошло, ему было тяжело слышать Лань Ванцзи таким. И поскольку он был уверен, что разобрался в ситуации, он ровно с таким же успехом мог сказать эти слова сам.
— Не по-настоящему, да? — губы Лань Ванцзи на мгновение поджались. — Все пытались убедить меня в обратном, но я знаю тебя. Более того, я знаю себя. Если бы я забыл целый год, то, может, поверил бы в эту помолвку… Но, если вспомнить, кем мы были друг другу всего месяц назад… — Вэй Усянь качнул головой и опустил глаза в чашку, которую держал в руках, грея кончики пальцев. — Месяц — слишком мало, чтобы мы так быстро пришли к решению пожениться.
Он рассеянно огляделся и понял: будучи здесь, в цзинши, много раз, он редко давал себе время оценить красоту и простоту покоев Лань Ванцзи. Тщательно подстриженные растения, бамбуковый узор на стенах, ширма, расписанная речным пейзажем Гусу; все вещи аккуратно разложены на своих местах.
Вэй Усянь сглотнул. Нужно перестать затягивать все это.
— Не Хуайсан сказал, что ходят слухи о главах кланов, которые решили попытать счастья и связать тебя с помощью помолвки на этом Совете. Пусть я и был уверен, что ты способен разобраться с ними сам, я знал, знал о том, что они предпримут и что измучат тебя своими разговорами. Поэтому, наверное, я поспешил вернуться и сказал что-то вроде: «Лань Чжань, почему бы нам не притвориться, что мы помолвлены? Так мы сможем утереть нос каждому главе ещё на подлёте». Но так как они могли бы спросить у Цзэу-цзюня или других адептов Гусу Лань, правду ли мы говорим, мы с тобой объявили твоему клану и семье о нашей помолвке. Но до сегодняшнего дня никто больше не знал об этом. Я — потерял память, ты — не хотел, чтобы я всё неправильно понял. Поэтому вместо того, чтобы использовать меня как предлог, ты стал таскать с собой Цзэу-цзюня и Сычжуя. И чтобы свести на нет последствия, ты запретил мне обсуждать эту фальшивую помолвку с кем-то ещё, кто не был в курсе, — Вэй Усянь улыбнулся, скрестив руки на груди, и наконец посмотрел на Лань Ванцзи. — Ну как, я угадал?
Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь.
Лань Ванцзи фыркнул, одновременно впечатлённый и удивлённый.
— Ты всегда хорошо отгадывал загадки, — сердце Вэй Усяня ухнуло вниз. — Я не мог тобой воспользоваться. Не тогда, когда ты забыл о нашей договорённости. И я не хотел вводить тебя в заблуждение.
Конечно. Потому что Лань Чжань слишком добрый.
Вэй Усянь с трудом проглотил застрявший в горле ком. Да, всё в порядке, он же это учёл…
— Я знаю, что некоторые встречи прошли не очень удачно, но, может быть, ты успел встретить кого-нибудь, на ком действительно хотел бы жениться?
— Я уже говорил, что не нуждаюсь в женитьбе, — ответил Лань Ванцзи.
О, похоже, ставка на Мао Вэньлин была ошибочной…
— Не будь таким предвзятым! — вскинулся Вэй Усянь и начал горячо убеждать друга: — Если встретишь кого-нибудь хорошего, просто дай ему шанс. Было бы здорово, если бы у тебя появился спутник на всю жизнь, это ведь так здорово, когда…
— У меня есть Вэй Ин.
Все мучительные мысли, что Вэй Усянь пытался сдерживать, обрушились на него безудержным ледяным градом. Ощущение походило на боль от раны, будто ему несколько раз вонзили в грудь нож. Вэй Усянь использовал все оставшиеся силы, чтобы контролировать голос:
— Ты же знаешь, что я не всегда буду рядом? Тебе нужно подумать о будущем! Что насчёт главы из Миндуна? Его сын выглядит способным малым.
— Вэй Ин, — у Лань Ванцзи было много вариантов произношения его имени. Этот конкретный выражал недовольство.
Вэй Усянь сморщил нос.
— Не в твоём вкусе? Всё в порядке, я уверен, что есть ещё целая куча многообещающих кандидатов, которые пока что просто не попались тебе на глаза.
— Что ты имел в виду, когда сказал, что не всегда будешь рядом?
Лань Ванцзи запросто умел выхватывать суть из хаотичного потока болтовни Вэй Усяня — ещё одна способность, которой тот был несправедливо одарён. Вэй Усянь постучал пальцами по гладкому боку чашки.
— Минул не один год, Лань Чжань. Я до сих пор не могу удержаться на собственном мече. До сих пор сражаюсь талисманами и полагаюсь лишь на Чэньцин, потому что Суйбянь в моих руках выходит из-под контроля. До сих пор не знаю, смогу ли развить это золотое ядро…
Сразу же ко внутренней стороне запястья прикоснулись пальцы, чтобы проверить пульс; лицо Лань Ванцзи стало непроницаемым. Многие люди думали, что Лань Ванцзи такой всегда, но на самом деле к этому выражению он обращался лишь тогда, когда хотел намеренно скрыть свои чувства.
Вэй Усянь виновато опустил взгляд.
— Ты всегда держишь свои переживания при себе. Почему тебе не нравится делиться со мной тем, что тебя беспокоит? — спросил Лань Ванцзи.
— Дело не в этом, — упёрся Вэй Усянь. — А в том, что так я буду беспокоить тебя.
— Вэй Ин, — наставительным тоном позвал его Лань Ванцзи, — позволь мне беспокоиться о тебе, — и на этих словах его голос смягчился.
Несколько лет назад Лань Сичэнь рассказал Вэй Усяню о том, насколько Лань Ванцзи был упрям в тех вещах, что касались заботы о людях, кого он любил. Лань Сичэнь рассказывал, что Лань Ванцзи заботился о Вэй Усяне не меньше, чем когда-то их собственная мать — о нём самом. И попросил Вэй Усяня не причинять боль Лань Ванцзи. Быть осторожным с ним, потому что он дорог Лань Ванцзи.
Вэй Усянь всё это знал. Понимал, что особенный, понимал, что ему повезло, ведь у него был Лань Ванцзи. И всё же… Глупое сердце!
Вэй Усянь хлопнул себя по бёдрам и встал:
— Хватит на сегодня унылых разговоров. Тебе и так слишком многое пришлось вытерпеть, день был длинный, поэтому иди-ка ты спать.
Плечи Лань Ванцзи поникли, и, хотя не было даже восьми, он почему-то согласился:
— Спасибо, что ты с пониманием отнёсся к ситуации. Я… был обеспокоен.
— Чем? Что я всерьёз поверю в это? Признаюсь, поначалу меня почти убедили. Но если бы мы действительно были помолвлены, ты бы никогда не попросил меня держать это в секрете. Ты давным-давно перестал стесняться меня, Лань Чжань, — и Вэй Усянь подмигнул.
Лань Ванцзи фыркнул: опять шуточки.
— Проводить тебя до твоих покоев? — очередная их шутка на двоих: по вечерам они всегда распивали чаи в цзинши — Лань Ванцзи не было нужды провожать Вэй Усяня куда-то.
— Лучше отдохни, Лань Чжань.
Вэй Усянь закрыл двери за собой и пошёл по каменной дорожке мимо небольшого садового комплекса, разбитого между павильонами, с горечью думая, что был прав. И вместо того, чтобы свернуть в своё крыло, вышел за пределы цзинши, направляясь в выделенные Цзян Чэну покои. Поскольку в такое время Цзян Чэн ещё бодрствовал, в его комнатах горел свет, а двери были немного приоткрыты, чтобы ночной ветерок проникал внутрь.
Цзян Чэн резко выпрямился, услышав шаги, и закатил глаза, увидев, кому они принадлежали.
— Уже поздно, — буркнул он и вернулся к просмотру документов, над которыми работал. — Чего тебе?
— Ита-ак, я поговорил с Лань Чжанем, — тот вскинул голову, внимательно глядя на Вэй Усяня. — И теперь я могу авторитетно подтвердить, что никто в ближайшее время не собирается брать меня в мужья, как ты и сказал. Поэтому можем начинать мозговой штурм, чтобы выбрать нам новое прозвание.
Цзян Чэн стиснул челюсти. Он медленно отложил кисть на нефритовую подставку, даже не вытерев её как следует.
— Он разорвал помолвку?
— Ну, стоит отметить, что никакой помолвки и не было. Видишь ли, это всего лишь шутка.
— Над кем?
— М?
— Шутка над кем? — слова Цзян Чэна отдавали раскатами грома. — Кого же вы собирались разыграть?
— Это было не со зла! Это лишь очередная моя глупая идея, которую я предложил Лань Чжаню, чтобы он мог использовать нашу «помолвку» как повод избавиться от некоторых настойчивых личностей.
Вот только её даже использовать нормально не получилось. Наоборот, вся эта суматоха с помолвкой и потерей памяти Вэй Усяня лишь добавила Лань Ванцзи головной боли. Вэй Усянь облажался в очередной раз. И ему повезло, что параноидальная недоверчивость не дала ему погрязнуть во сладкой лжи, потому что…
Потому что он не раз предупреждал себя, что всё закончится плохо. Предупреждал, но в итоге всё равно чувствовал себя очень несчастным. Та его часть, что вопреки всему надеялась на «настоящую» помолвку, уже представила каково это — быть супругом Лань Ванцзи. И эту часть пришлось затолкать обратно поглубже, иначе она разрослась бы чёрной дырой, поглотила бы весь и без того расшатанный контроль Вэй Усяня над своими чувствами.
— Эй, что такое? Вэй Усянь, скажи что-нибудь, — позвал Цзян Чэн. И то, что он позвал его по имени, вырвало Вэй Усяня из глубин самокопания. Прошло так много времени с тех пор, как Цзян Чэн произносил его имя так. Как будто они братья и он волнуется.
Следующий вдох Вэй Усяня превратился в рыдания, он захлебнулся им, а вырвавшиеся наружу слёзы никак не получалось остановить. Он закрыл лицо руками, задыхаясь:
— Ах, я не понимаю, почему я такой, что со мной происходит…
Не Хуайсан же обещал ему выпивку, не так ли? Если Вэй Усянь попросит Цзян Чэна, тот сходит к Не Хуайсану за «подарком»?
Пить из-за разбитого сердца. Как банально. И уже становится традицией.
— Вот ублюдок, — выплюнул Цзян Чэн. — Ты! Иди и позови его превосходительство, — обратился он к адепту Юньмэн Цзян, стоявшему на страже у дверей.
Вэй Усянь поднял голову:
— Что?.. Нет! Лань Чжань уже лёг спать.
— Как будто меня это волнует! Иди и приведи его, — приказал Цзян Чэн ещё раз, адепт поклонился и сразу же ушёл.
Вэй Усянь вскочил на ноги.
— Ты серьёзно? Ты не можешь взять и разбудить его без веской причины! — воскликнул он, догоняя адепта. Того удалось остановить прежде чем он покинул территорию гостевых домов и направился в сторону покоев Лань Ванцзи. Но Цзян Чэн, следовавший за ними, прошёл мимо, бросив на ходу:
— Отлично, тогда мы сами к нему придём.
Так они и дошли до цзинши: Вэй Усянь одёргивал Цзян Чэна, шипел на него, чтобы тот заткнулся и прекратил творить ерунду, и вообще, вторжение в покои Верховного заклинателя — не шутка. Нельзя просто так ворваться туда, когда заблагорассудится! А Цзян Чэн лишь перехватил какого-то адепта Гусу Лань, находящегося в патруле, и потребовал привести Лань Ванцзи. Адепт пытался было сопротивляться, но грозный взгляд Цзян Чэна, не сулящий ничего хорошего, убедил его подойти к дверям цзинши и робко в них постучать.
Лань Ванцзи встретил их на пороге, но даже не посмотрел в их сторону: его глаза смотрели в пол; волосы были уже распущены, а на плечи — накинуты одежды для сна. Выглядел он странно беззащитным. Ему явно не хватало привычной брони в виде официальной мантии и традиционного головного убора в аккуратно прибранных волосах. Вэй Усяню хотелось защитить его: встать перед ним и прикрыть собственным телом.
— В чём дело? — ровно спросил Лань Ванцзи.
К чести Цзян Чэна, он не стал ходить вокруг да около:
— Ты думаешь, что можешь обращаться с Вэй Усянем как тебе угодно только потому, что тогда ты принял его сторону? Я знаю, что этот глупый план с помолвкой — его идея, но тебе обязательно было соглашаться на это, наплевав на его чувства и в итоге растоптав их?
Вэй Усяню захотелось плакать. О чём вообще думал Цзян Чэн, когда пришёл сюда и начал кричать на Лань Ванцзи, озвучивая все это? Вэй Усянь уже подумывал над тем, чтобы втихую вырубить Цзян Чэна, когда тот добавил:
— Если твоё отношение к нему настолько наплевательское, то я просто заберу его обратно в Пристань Лотоса.
Вэй Усянь моргнул. Верно ли он расслышал, что?.. На мгновение он позабыл как дышать. Воспоминания об озёрах, переполненных розовыми цветами лотосов и их широкими листьями, охватили его. Младшие адепты в тёмно-синих форменных одеяниях. Старшие — в пурпуре. Призывы продемонстрировать, насколько он хорош в стрельбе из лука. Выход из тёплой озёрной воды на пристань, где шицзе когда-то угощала их лунными пряниками. Он правда… может увидеть это вновь? Сможет… вернуться домой?
Но хрупкие воспоминания о Пристани Лотоса, что Вэй Усянь будто бы переживал во второй раз, были разбиты ледяным голосом Лань Ванцзи:
— Цзян Ваньинь, как ты смеешь?!
— Смею! — прорычал Цзян Чэн. — Ты думаешь, что можешь заставить моего брата плакать, а я просто останусь и буду наблюдать, оставаясь в стороне?!
Лань Ванцзи удивлённо поднял глаза на Вэй Усяня. Слишком удивлённо, чтобы Цзян Чэн продолжал гневаться.
— Я… заставил Вэй Ина плакать?
— А кто бы ещё смог это сделать? — фыркнул Цзян Чэн; однако он никогда не умел останавливаться, поэтому добавил, уничтожая противника: — Я забираю его обратно. Посмотрим, позволю ли я тебе увидеть его вновь.
Взгляд Лань Ванцзи обернулся льдом, превратив и без того прохладную ночь в лютый мороз.
— Ты не имеешь права.
Цзян Чэн нисколько не смутился. Вэй Усянь задался вопросом, как часто он подвергался пыткам ледяным взглядом Лань Ванцзи, что сумел выработать к ним иммунитет?
— Знаешь ли ты, сколько раз за всю свою жизнь я видел, чтобы Вэй Усянь плакал? — только и сказал он.
Это вновь подействовало на Лань Ванцзи отрезвляюще.
— Вэй Ин…
Голос прозвучал обиженно, а сам Лань Ванцзи выглядел сбитым с толку: они разговаривали только полчаса назад, и Вэй Усянь убедил его, что всё нормально.
Вэй Усянь беззвучно вздохнул. Всё было бы нормально… Просто ему нужно время, чтобы справиться со своими чувствами, но Цзян Чэн вышел из себя и вывернул всё так, что теперь он казался лжецом.
— О каких чувствах говорил Цзян Ваньинь? — прямо спросил у него Лань Ванцзи, но его вопрос лишь сильнее разозлил Цзян Чэна:
— Как ты можешь не знать?! Он так трётся вокруг тебя, вечно носится с этим: «Лань Чжань то, Лань Чжань сё»! Не может быть, чтобы ты был таким слепцом!
— Цзян Чэн, да заткнись же ты! — прикрикнул Вэй Усянь, но было поздно.
Время отбоя в Облачных Глубинах ещё не наступило, а потому они привлекли много ненужного внимания. Адепты Гусу Лань, которые ещё не легли спать, гости Совета кланов, что предпочли остановиться в Облачных Глубинах, а не снять комнаты на постоялых дворах Цайи. И это ненужное внимание лишь возрастало.
Вэй Усянь хотел спрятать Цзян Чэна и Лань Ванцзи с глаз общественности, но не знал, как это сделать. Он не хотел заталкивать Цзян Чэна в цзинши, ведь этого явно не хотел бы и Лань Ванцзи, но количество людей, наблюдавших за разыгравшейся сценой, становилось всё больше — они не стеснялись останавливаться и глазеть на происходящее. Но выбора, видимо, не оставалось.
— Что всё это значит? Как ты думаешь, что ты делаешь, Вэй Усянь, поднимая столько шума в столь поздний час? — окликнул его глава Яо. — Чего ты добиваешься, устраивая неприятности его превосходительству?
Вэй Усяню захотелось взвыть. В его жизни было мало постоянства, и это «мало», к сожалению, включало в себя главу Яо. Как только происходило что-то ужасное, тот сразу вырисовывался на горизонте, обрекая «ужасное» превратить просто в кошмарное. Хотите сделать что-то хуже? Предоставьте это главе Яо!
— Я и не подозревал, что вы так сильно обеспокоены тем, чтобы не доставлять хлопот его превосходительству, глава Яо, — влез Цзинь Лин. Саркастические нотки сделали его голос более резким, и уже ни у кого не осталось сомнений, что дерзкий мальчишка дразнится. — Я не догадался бы об этом, ведь вы так сильно сегодня спорили с ним.
— Ты… ты, маленький щенок!
Цзян Чэн прямо сейчас откусил бы главе Яо голову, если бы Цзинь Лин сам его не опередил:
— Ну и что, что я щенок? Я удивлён, что у вас хватает энергии, которую вы растрачиваете на ругань в столь позднее время. В вашем-то преклонном возрасте стоило бы поберечь себя, глава Яо.
Вэй Усяню до жути хотелось рассмеяться. Однажды он посоветовал Цзинь Лину: если хочешь кого-то поколотить — сделай это без раздумий, пока ещё можешь. Похоже, Цзинь Лин подстроил этот совет под себя, расширив его применение.
— Мне стоило бы отчитать тебя за то, что ты опустился до подобного… Защищать заклинателя, следующего тёмному пути? Возможно, он и не повинен в смерти твоих родителей, но всё ещё ответственен за множество других смертей! Он уничтожал заклинателей самыми извращёнными методами! И он, и Цзинь Гуанъяо — одного поля ягоды!.. — выпалил глава Яо и в страхе застыл, услышав короткую трель, изданную дицзы.
Вэй Усянь опустил Чэньцин.
— Хватит об этом. Уж точно не сейчас, найдите время и место получше, чтобы уладить свои разногласия. Завтра, например. Вы рядом с покоями его превосходительства, и вы нарушаете его спокойствие.
— Ты был первым, кто нарушил!.. — вскинулся было глава Яо, потянувшись за своим мечом, но Вэй Усянь поднёс Чэньцин к губам быстрее.
Он не начал играть вновь, лишь снисходительно улыбнулся и вкрадчиво проговорил:
— Я начинаю терять терпение. Или вы все сейчас же уходите, или моя нечисть сама растащит вас по вашим норам!
В наступившей звенящей тишине шёпот Лань Цзинъи был слышен так же отчётливо, как если бы он кричал:
— Гуй подери, наставник Вэй сорвался.
Лань Сычжуй стоял с отсутствующим выражением лица, будто внезапно вспомнил те времена, когда Вэй Усянь точно так же выходил из себя на Погребальных Холмах. Стоявший рядом с Лань Сычжуем Оуян Цзычжэнь вздрогнул и трясущимися губами выдавил:
— Наставник Вэй, вы с таким рвением защищаете его превосходительство, но сами не можете поверить, что он вас любит? Разве есть пределы у бескорыстной любви?!
— А-Чжэнь? — недоуменно проронил глава Оуян, поражённый тем, какое мнение сложилось у его сына касательно представшего перед всеми зрелища.
— Да ладно вам! Вэй Усянь имеет право тут шуметь, ясно? — раздражённый откровенной сентиментальностью Оуян Цзычжэня, бросил Цзинь Лин. — Они ведь с Ханьгуан-цзюнем помолвлены.
И тут все собравшиеся наблюдатели взорвались гомоном, словно попали под заклятье замешательства.
Лань Сычжуй сдавленно вскрикнул:
— Глава Цзинь!..
— Клянусь, молодая госпожа, ты совершенно не умеешь хранить секреты! — подхватил Лань Цзинъи, закатив глаза.
А глава Мао тем временем задал интересующий всех вопрос:
— Ваше превосходительство, правильно ли я понял, что вы с… Вэй Усянем помолвлены?
— Мы не помолвлены! — выкрикнул Вэй Усянь до того, как Лань Сычжуй и его друзья смогли бы ответить иначе. Глава Мао смотрел так, словно что-то подозревал, поэтому Вэй Усянь толкнул Лань Ванцзи плечом: — Давай, скажи им. Тебе они поверят, ты ведь никогда не лжёшь.
Лань Ванцзи потребовалось на удивление много времени, чтобы заставить всех поверить в слова Вэй Усяня, что они действительно не помолвлены. Или ему так показалось, потому что во всеобщем гвалте он поймал взгляд Лань Сычжуя и теперь нервно ждал, что тот воспротивится и скажет что-нибудь не то. От чувства вины Вэй Усяню захотелось свернуться калачиком и спрятаться.
Он прочистил горло и заметил:
— Вот видите, вы не должны так легко принимать на веру всё, что говорят дети. За руку Лань Чжаня соперничают так много прекрасных заклинателей и заклинательниц, с чего бы ему заключать помолвку со мной?
— Очевидно потому, что ты любишь его больше всех! — громко возразил Оуян Цзычжэнь.
Боги, как же Вэй Усяню хотелось, чтобы Оуян Цзычжэнь перестал говорить это всё! Он, без сомнений, милый мальчик, но ему следовало бы найти новый объект сердечной привязанности, а не переносить свои желания на Вэй Усяня.
— Знаешь, нехорошо с твоей стороны так легко рассуждать об этом! Своими словами ты будто проклинаешь Лань Чжаня! Зачем бы ему связываться с кем-то, кто никогда не сравнится с ним в заклинательстве? Ты посмотри на него, не удивлюсь, если всего лет через десять он достигнет бессмертия. Если бы всё было так, как ты говоришь, то что бы он делал с таким партнёром, как я? Что он будет делать, когда я умру, а? Ты так просто обрекаешь Лань Чжаня на одиночество!
— И вовсе не об этом я говорю! — расстроенно ответил Оуян Цзычжэнь. — И-сюн, помоги мне, а.
Нутром чуя, что что бы ни сказал Лань Цзинъи, это лишь ухудшит сложившуюся ситуацию, Вэй Усянь поспешил вмешаться:
— Ну хватит уже. Я не шутил, когда сказал, что представление окончено! Убирайтесь куда-нибудь подальше! Готов поспорить, в Цайи ещё остались таверны, которые принимают гостей. И, поверьте, последнее, чего вы хотите, — это чтобы ваш Верховный заклинатель завтра разбирался с вашими, несомненно, важными делами, будучи невыспавшимся и раздражённым. Кыш отсюда!
Адепты Гусу Лань тут же стали предлагать гостям проводить их обратно в выделенные покои.
Вэй Усянь тоже решил уходить, ведь знал: некоторые любопытные постараются остаться, едва увидят, что и сам он никуда не собирается. Но Лань Цзинъи преградил ему путь. Вэй Усянь попытался обойти его, однако с другой стороны вырос Оуян Цзычжэнь.
Вэй Усянь вздохнул:
— Я уверен, что всё, что вы хотите мне сказать, может подождать.
— Как будто мы делаем это только ради тебя, — фыркнул Лань Цзинъи, глядя Вэй Усяню через плечо. Вэй Усянь обернулся — отрезав последний путь к отступлению, за спиной у него встал Лань Сычжуй. Теперь свободно он мог дойти только до крыльца цзинши. То есть к Лань Ванцзи.
Вэй Усянь не мог с этим смириться, только не сейчас.
— Цзян Чэн, ты видишь, как эти дети издеваются надо мной? — наигранно заныл Вэй Усянь, но Цзян Чэна нигде не было видно.
Если бы он напряг слух, то услышал бы раздражённые протесты брата, перемежаемые с восклицаниями Цзинь Лина, и грубые выражения вроде «эти два идиота могут и сами разобраться в своих делах».
— Наставник Вэй, вы действительно собираетесь покинуть нас и вернуться в Пристань Лотоса? — встревоженно спросил Лань Сычжуй.
— Некоторые слова Цзян Чэна лучше пропускать мимо ушей. Когда он говорил это, он был очень зол, — отмахнулся Вэй Усянь, хотя вернуться в Пристань Лотоса на какое-то время — не такая уж плохая идея. Там его ждут его собственные призраки, и у него бы просто не осталось времени думать о Лань Ванцзи.
— Но вы так и не ответили на мой вопрос.
Почему Лань Сычжуй так похож на Лань Ванцзи?
Ему Вэй Усянь лгать не хотел, только не своему А-Юаню.
Лань Ванцзи шагнул вперёд — и Вэй Усянь почувствовал, словно его загнали в ловушку со всех сторон.
— Вот что тебя действительно беспокоит. Твои слова, когда немногим раньше ты говорил о своём золотом ядре… Поэтому ты захотел, чтобы я женился на ком-то другом. Поэтому ты сказал мне, что лучше бы мне иметь спутника, который смог бы провести со мной жизнь, как будто я уже потерял тебя.
Оуян Цзычжэнь выглядел так, словно вот-вот снова зарыдает, даже в глазах Лань Цзинъи блеснуло что-то яркое.
Вэй Усянь же не хотел обсуждать это сейчас.
— Всё, что я наплёл главе Мао, лишь чтобы убедить его в правдивости твоих слов. Если бы он подумал, что наша помолвка настоящая, все сегодняшние проведенные тобой встречи оскорбили бы достопочтенных глав.
— Это — не самая очевидная мысль, чтобы опровергнуть подобное заявление. Но ты быстро её озвучил. Значит, она действительно тебя беспокоит, — сказал Лань Ванцзи.
— Это потому, что ранее… — Вэй Усянь остановил себя. То, что он собирался сказать, было бы неуместно. Однако не для Лань Ванцзи: тот, как пёс, взявший след, уже не смог бы его потерять. Поэтому он внимательно глядел на Вэй Усяня, побуждая продолжить. — Ранее я спросил себя, зачем тебе проводить все эти встречи, на которых обсуждают возможность заключения помолвки, если у тебя уже есть я. И пришёл к выводу, что это потому, что все твои поклонники будут жить гораздо дольше, чем я. Я… Ты… ты воспринимал эти встречи всерьёз, а я… понял, что не особенно возражаю. Я… я не против. Ты такой замечательный, Лань Чжань. Ты заслуживаешь человека, кто смог бы составить тебе компанию до самого конца.
После этих слов Оуян Цзычжэнь перестал сдерживаться и зарыдал в голос:
— Наставник Вэй, вы должны ценить себя больше!..
Лань Цзинъи же сердито пыхтел:
— Ты думаешь, что Ханьгуан-цзюнь действительно мог бы проявить такое неуважение к собственному жениху? Ты думаешь, он способен на нечто подобное?!
Столкнувшись с таким напором, Вэй Усянь попятился назад, но наткнулся на Лань Сычжуя, едва не оттоптав ему все ноги. Пискнув, он извинился и отпрянул, но в итоге попался Лань Ванцзи и случайно его пихнул.
— О, прости, Лань Чжань! Вот видишь, что происходит, когда ты рядом! Я… — он пытался покинуть личное пространство Лань Ванцзи, но рука того метнулась и крепко схватила его за запястье, удерживая на месте. Хватка была железной, и в ней Вэй Усянь почувствовал себя таким слабым… Он ничего не мог противопоставить Лань Ванцзи, когда они были так близко друг к другу.
— Сянь-гэгэ, — позвал Лань Сычжуй, и Вэй Усянь тут же перешёл в режим повышенной готовности. — Цзинъи был прав? Ты не веришь в то, что Ханьгуан-цзюнь тебя любит?
Что за чёрт! Кто станет задавать такие вопросы, когда человек, о котором идет речь, находится на расстоянии волоска?! Вэй Усянь попытался дёрнуться и вырваться, но пальцы на его запястье сжались крепче. И это действительно было больно. А ещё — очень похоже на сцену, развернувшуюся в Безночном Городе. На одной из скал, окружавших его. Хватка Лань Ванцзи тогда была такой же крепкой, до синяков. Его побелевшие пальцы, кровь, стекавшая по запястьям… Безмолвная мольба, чтобы Вэй Усянь продолжил жить. Им всем тогда было больно. Но это спасло его.
— Конечно, я знаю, что он любит меня, — Вэй Усянь накрыл руку Лань Ванцзи своей. Здесь был тот, кто хотел спасти его, несмотря на все неудачи. — Он моя род…
— Не как родственную душу, — нагло перебил его Лань Сычжуй. — А как спутника на тропе самосовершенствования!
У Вэй Усяня отвисла челюсть.
— А-Юань!
Кошмар! Как же эти дети увлеклись тем, куда по-хорошему лезть не следовало бы! Нужно придумать способ как следует наказать их на следующей ночной охоте.
— Пожалуйста, ответьте.
— Ты же знаешь, мы с твоим Ханьгуан-цзюнем никогда не были помолвлены по-настоящему. Мы разыграли это лишь для того, чтобы дать ему повод со спокойной совестью отказываться от других брачных предложений!
И Лань Цзинъи, и Оуян Цзычжэнь издали противные предательские звуки, Лань Сычжуй остался невозмутим.
— И почему вы думаете, что Ханьгуан-цзюнь так спокойно согласился на подобный план и разрушил бы собственные убеждения в том, что ложь запрещена?
— Потому что… — Вэй Усянь заколебался. Потому что на это он ответить уже не мог. Лань Сычжуй продолжил:
— Возможно, для вас тогда это и выглядело как шутка, но, простите мне мою дерзость, я уверен в том, что если прямо сейчас вы спросите Ханьгуан-цзюня, хочет ли он заключить с вами брачный союз, он, ни секунды не сомневаясь, ответит «да».
Вэй Усянь сглотнул. Вернее, попытался — у него пересохло во рту. Он был слишком напуган, чтобы оглянуться и посмотреть, какое сейчас выражение лица у Лань Ванцзи.
— И… почему ты так уверен в этом, А-Юань? — спросил он, потому что все эти люди думали, что прекрасно знают и его, и Лань Ванцзи, но уже ошибались раньше.
Лань Сычжуй коварно ухмыльнулся:
— Потому что Богач-гэгэ любит Сянь-гэгэ. Все всегда это знали.
Казалось, целая вечность успела минуть, прежде чем Вэй Усянь полностью осознал, на что же намекнул Лань Сычжуй. Тот звал Лань Ванцзи «Богач-гэгэ» только в один-единственный промежуток времени. Такой далёкий и драгоценный, что ни дня без воспоминаний о нём Вэй Усянь не мог прожить. Он судорожно сглотнул.
— Бабушка? Четвёртый дядюшка? — Лань Сычжуй кивнул. — Вэнь Цин тоже?
— Дядюшка Нин сказал, что все говорили об этом, хотя Ханьгуан-цзюнь приходил к нам всего один раз. У тебя было много друзей, но лишь он один захотел повидаться с тобой.
— Он отправился в Илин, хотя знал, что его накажут! За такое полагаются ферулы и сидение на коленях всю ночь! Цзэу-цзюнь сказал мне, ясно? — в свою очередь заговорил Лань Цзинъи. — Меня наказывали так же. Глава сказал, что Ханьгуан-цзюня когда-то подвергли такому же наказанию! Я достал его расспросами, пока он не рассказал за что!
Вэй Усянь развернулся в объятиях Лань Ванцзи, оказавшись с ним лицом к лицу.
— Это правда? — взволнованно спросил он.
— Что именно? — уточнил Лань Ванцзи.
Лань Ванцзи… тянул время. Это означало… означало…
Вэй Усянь обмяк, разом растеряв всю свою стойкость. Лань Ванцзи тут же подхватил его под локти.
— Лань Чжань… почему? Ради меня…
Лань Цзинъи насмешливо фыркнул:
— Ты всё ещё продолжаешь задавать глупые вопросы?
— И-сюн, хватит, — попросил Оуян Цзычжэнь.
Вот всё и разрешилось, да? На этот раз нормально позволить своему сердцу чуточку побыть жадным?
Вэй Усянь внимательно вгляделся в лицо Лань Ванцзи. Красивое, лишь нижняя губа легонько вздрогнула. Это — единственный признак, что на Лань Ванцзи что-то повлияло. И его было более чем достаточно.
— Я люблю тебя, Лань Чжань. Ты женишься на мне?
— Вэй Ин, — и в одном лишь имени было столько эмоций, что Вэй Усянь не смог разобрать их все. — Вэй Ин, — повторил Лань Ванцзи и… ох. Нет, их было немного, просто они были разными. Вэй Усянь никогда раньше не слышал, чтобы Лань Ванцзи обращался к нему так. Потому что не позволял себе этого?..
— Лань Чжань, — твёрдо сказал Вэй Усянь. Ему тоже нравилось произносить имя Лань Ванцзи: нравилось то, как оно ложилось на язык. Он не знал, что ещё сказать. Сердце в груди замирало, ожидая, что что-то пойдет не так и выдернет землю у него из-под ног. — Пожалуйста, скажи «да».
***
Несмотря на усталость, Лань Ванцзи долго не мог заснуть. Он поблагодарил младших за помощь, наградив их улыбкой, от которой они ошеломлённо замерли на месте, и увлёк Вэй Усяня за собой в цзинши, где долго расчёсывал его волосы и целовал. — Тебя действительно испугало, что я останусь один, — тихо спросил Лань Ванцзи, — настолько, что ты поощрял мою женитьбу на ком-то другом, хотя сам имел ко мне столь сильные чувства? — Меня и сейчас это пугает, особенно когда я покидаю тебя. Конечно, ещё сильнее я боюсь, что будет с тобой, когда меня не станет. У тебя и так было слишком много поводов для грусти. Последнее, чего я хочу, — стать причиной твоей печали. — Я опечален тем, что заставил тебя плакать этим вечером, — Лань Ванцзи провёл большим пальцем по щеке Вэй Усяня, и тот со смехом оттолкнул его: — Тьфу, пожалуйста, забудь об этом! Цзян Чэн слишком остро отреагировал! Иногда он такие драмы устраивает… — Из-за чего ты плакал? — не унимался Лань Ванцзи. — Лань Чжань, я же просил, забудь об этом! — заныл Вэй Усянь. — Цзян Ваньинь угрожал забрать тебя. Мне нужно знать причину, чтобы заверить его: ничто подобное никогда не повторится. — Тебе обязательно быть таким рассудительным? — Лань Ванцзи молча кивнул. — Отлично! Я плакал, потому что осознал: на самом деле мы никогда не поженимся, понятно тебе? Я знаю, сейчас это звучит глупо, но для меня это был трудный день и… — должно быть, воду в Облачных Глубинах кто-то отравил, потому теперь Лань Ванцзи стал тем, кто его перебил. Губы Лань Ванцзи были такими мягкими, подумалось Вэй Усяню. Эти поцелуи обладали странным эффектом: из-за них Вэй Усянь слишком отчётливо ощущал собственные губы. Когда Лань Ванцзи коснулся его груди, провёл ладонью вниз, к животу, и накрыл ладонью нижний даньтянь, Вэй Усянь вздрогнул — в последний раз так к себе прикасаться он позволил лишь Вэнь Цин — и его продрало страхом. — Меня тоже пугает, — прошептал ему в губы Лань Ванцзи, — мысль о том, что будет со мной, если я снова тебя потеряю. Вэй Усянь выпрямился и сплёл их пальцы вместе. От этого крошечного жеста по всей руке будто бы разошлось искрами наслаждения. Свободно касаться Лань Ванцзи! Никогда ещё Вэй Усянь не чувствовал себя таким богатым человеком. — У тебя уже есть опыт. Воспользуешься им. — Но также тебя волнует моё одиночество. Мне не нужна компания, если мне её составляешь не ты. Вэй Усянь склонил голову набок. Где в мире то место, в котором Лань Ванцзи научился говорить такие сладкие речи? Лань Ванцзи осторожно приподнял пальцами подбородок Вэй Усяня, чтобы вновь поцеловаться. Вэй Усянь залился краской и отстранённо подумал, чувствует ли Лань Ванцзи себя богатым человеком, как и он сам? — Мы найдём способ, — произнёс Лань Ванцзи. — У нас есть время. Я слышал, что парное совершенствование очень эффективно для развития и укрепления золотого ядра. Когда мы поженимся, сможем проверить это утверждение. Рот Вэй Усяня открылся и тут же закрылся, как у выброшенной на берег речной рыбы. — Что ты только что?.. Лань Ванцзи усмехнулся. — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь, ощущая, как жар разливается по щекам и жжёт кончики ушей. — Как ты смеешь! Я собираюсь сообщить о непристойном поведении твоему брату! Нет, твоему дяде! Не могу поверить, невероятно! И, когда румянец чуть спал, Вэй Усянь застенчиво уточнил: — Каждый день?.. — Чтобы Вэй Ин был сильным. Чтобы смог остаться со мной навсегда. Ты хочешь этого? — Лань Ванцзи продолжил поглаживать его пальцы, что ненадолго отвлекло Вэй Усяня от ответа. — Да, — прохрипел он наконец. — Да, хочу. — Значит, каждый день, — Лань Ванцзи поднёс его руку к лицу и оставил крохотный поцелуй на кончике каждого пальца. Вэй Усянь сглотнул; в груди что-то сильно сжалось, казалось, он прямо здесь и сейчас умрёт. — Каждый день.***
На следующее утро Цзян Чэн чуть не вышвырнул Вэй Усяня из своих комнат, когда тот рассказал, как всё прошло. — Вот почему я каждый грёбаный раз повторял тебе, что вам нужно просто поговорить! — Так я и поговорил! — выкрикнул Вэй Усянь, уклоняясь от ударов Цзян Чэна. Ну, если оглянуться назад, то Вэй Усянь слишком много болтал и не позволял Лань Ванцзи подробно объяснить свою точку зрения. Ну да ладно. Теперь-то всё отлично! — Нынешняя ситуация не касается фальшивой помолвки! — Ну и что, — фыркнул Цзян Чэн. — Он был в тебя влюблён годами. И я всё ещё наблюдаю за ним. — Почему? — Почему?! Потому что он заставил тебя плакать! — ответил Цзян Чэн, словно его ответ — это самая очевидная вещь в мире. Вэй Усянь попытался объяснить, что это не так, что, на деле, он часто плакал по разным причинам! Цзян Чэн же в ответ болезненно вдарил ему по плечу. — Цзинь Цзысюань однажды заставил сестру плакать, и мы навсегда его за это возненавидели! Помнишь? Так вот, Лань Ванцзи — не исключение. Вэй Усянь прикусил внутреннюю сторону щеки. — Ты уверен, да? Ты точно хочешь выйти за эту нефритовую статую? — уточнил Цзян Чэн. — Мы проведём церемонию в Пристани Лотоса, — ответил Вэй Усянь. Он знал, что его слова были слишком самонадеянными. В конце концов он только вчера узнал, что ему дозволено туда вернуться. Но их маленькие глупые дети так старались, чтобы доказать ему его неправоту, а Лань Ванцзи поцеловал его — это даже выходило за границы его фантазий! Поэтому Вэй Усянь позволил себе немного помечтать. — Конечно, а где ещё? За кого ты меня принимаешь? — рявкнул Цзян Чэн. Всякий раз, когда Цзян Чэн снова доказывал ему, что Вэй Усянь был частью его семьи, у него в груди происходило что-то забавное. Хотелось обнять Цзян Чэна за плечи и посмеяться над его глупым лицом. Хотелось вернуться домой и плеснуть в это глупое лицо озёрной водой. Хотелось сорвать коробочку лотоса и бросать в Цзян Чэна свежими семенами, пока тот не вывалится из лодки. После стольких лет всё, что ему хотелось, стало возможным исполнить. — Но перед этим не мог бы ты показать мне и Цзинь Лину, как далеко ты продвинулся с талисманами? Нам действительно лучше бы успеть проверить их до наступления зимы. Вэй Усянь засмеялся: — Хорошо-хорошо. Я помогу тебе устроить самую лучшую Большую ночную охоту в истории!***
По непрекращающимся негромким шепоткам, пронизывающим главный павильон, было очевидно, что многие главы кланов желали детально обсудить беспорядки, произошедшие минувшей ночью около цзинши. Лань Сичэнь занял своё место и в замешательстве склонился к Вэй Усяню: — Теперь они зовут вас сторожевым псом Верховного заклинателя. Что же всё-таки вчера произошло? Вэй Усянь фыркнул. «Сторожевой пёс». Он прежде никогда не думал, что будет носить подобное прозвище. Пытаясь придумать, как же объяснить всё Лань Сичэню в двух словах, потому что пока что обсуждение было открытым и все свободно переговаривались, но не успел — Лань Ванцзи неожиданно встал, привлекая к себе внимание. — Я хотел бы объявить, что вчера я принял предложение о помолвке. Поэтому с этого момента я буду вынужден отказывать всем, кто будет искать встреч по этому поводу. Спасибо за ваше терпение. Прозвучало довольно лаконично. Как и всегда, Лань Ванцзи кратко сказал всё, что хотел сказать, и сразу же вернулся на место. Главный павильон буквально взорвался от гула голосов. — Кто же ваша невеста, ваше превосходительство? — выкрикнул глава клана Цай, с которого и началась вся эта неразбериха. — Да, кому же нам стоит принести наши поздравления? — спросил глава клана Мао, чья дочь, Мао Вэньлин, выглядела особенно обрадованной этой новостью. Главы кланов безостановочно переглядывались, пытаясь вычислить по самодовольному поведению, кто же удостоился подобной чести, кто же наслаждался новым статусом родственника самого Верховного заклинателя. Вэй Усянь поднялся на ноги и помахал всем присутствующим рукой: — Это я! — Но вчера ты сказал… — глава клана Мао необыкновенно быстро моргнул, не договорив. — Ах, да. Просто я сделал предложение его превосходительству после того, как вы все ушли. Поэтому формально я вам не солгал, — улыбнулся Вэй Усянь. Глава Яо несколько раз пытался что-то сказать, но дар речи обрёл не сразу: — Это абсурд! Верховный заклинатель не может заключить брачный союз со Старейшиной Илина! Исключено! Во что же превратился клан Гусу Лань?! Клан, где развращают лучших и умнейших заклинателей и скрывают беглецов! Лань Ванцзи тяжело вздохнул. Он действительно вздохнул прямо в огромном павильоне, сверху донизу забитом главами кланов! — Глава Яо, вчера я позволил вам выразить ваше недовольство. Я позволил вам оскорбить мою родственную душу, а ныне — моего жениха. Если вы будете настаивать и продолжите общение в столь оскорбительной манере, я буду вынужден попросить вас удалиться. Если не сделаю этого — действительно опозорю свой клан и свою семью. Вэй Усянь и Цзян Чэн неприкрыто обменялись взглядами, полными радостного благоговения. Это произошло на самом деле! Лань Ванцзи пригрозил, что вышвырнет вон главу Яо! Нестройный хор голосов, который обычно поддерживал главу Яо, придававший ему уверенности в дебатах и выступлениях, разом стих. Говорил Верховный заклинатель, что обозначало «нет» бесчинствам и спорам. — Итак, — продолжил Вэй Усянь. Он никогда не отрицал, что был тем ещё засранцем, и ему нравилось, когда его действия или слова могли возыметь ошеломляющий эффект. — И где же ваши поздравления? — Вэй Ин, — окликнул его Лань Ванцзи с нежным раздражением. — Поздравляю! — первым встал Не Хуайсан и широко улыбнулся, поднимая чашечку чая. — Поздравляю, — вторил Цзян Чэн, и пусть лицо его ничего не выражало, в глазах искрилась мягкость. — Поздравляю, — вслед за ними заголосили остальные главы кланов. Они прекрасно знали, что Вэй Усянь всегда трётся вокруг Лань Ванцзи и всегда надеялись, что их связь носила лишь платонический характер. Что ж, они хотя бы попытались… — Поздравляю, Сянь-гэгэ, — добавил приглушённым голосом Лань Сычжуй, когда Вэй Усянь уселся обратно. Вэй Усянь протянул к нему руку и легонько ущипнул за щеку, как делал, когда Лань Сычжуй был намного, намного младше. — Спасибо, А-Юань! Сидящий рядом с ними Лань Сичэнь, несмотря на радость от этой новости, был также немало озадачен: — Вчера? Я думал, что вы обручились на прошлой неделе… — Не спрашивайте об этом, Цзэу-цзюнь, а то добавите себе головной боли, — влез откуда-то сбоку Цзинь Лин. Вэй Усянь этим утром обнял его, чтобы поблагодарить за помощь. Цзинь Лин за это всё ещё его не простил. Лань Сичэнь улыбнулся уголком губ: — Ну, что бы ни случилось, я рад видеть, что у вас поднялось настроение, молодой господин Вэй. Вчера вы так неожиданно ушли с торжественного ужина, что я был немало обеспокоен. — Спасибо, всё в порядке, Цзэу-цзюнь, — кивнул Вэй Усянь. Ему никогда и в голову не приходило, что настанет день, когда о нём будет беспокоиться Лань Сичэнь! В прошлом тот лишь беспокоился из-за дружбы Лань Ванцзи с ним. Подобное развитие событий… он находил весьма приятным. «Старший брат», — покраснев, подумал Вэй Усянь. — Я уже произносил тост за вас, когда вы сделали первое объявление, но раз вы этого не помните, позвольте мне сделать это снова, — Лань Сичэнь поднял свою пиалу в сторону Вэй Усяня и Лань Ванцзи. — Примите мои поздравления, мои младшие братья. Я счастлив за вас обоих. Вэй Усянь немного всплакнул, подумав, что за это его можно простить. Поскольку Лань Ванцзи сидел на небольшом возвышении, свободно прикасаться друг к другу не получилось бы, но Лань Ванцзи настойчиво притянул Вэй Усяня к себе, взял за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Лань Цзинъи, стоявший на страже у ворот в главный павильон, содрогнулся. Оуян Цзычжэнь, сидевший рядом с отцом, обхватил лицо обеими руками, улыбаясь от уха до уха. Вэй Усянь чувствовал себя таким счастливым. Несмотря на всё, что произошло и через что ему пришлось пройти, ему неимоверно повезло, ведь в его жизни были люди, которые любили его. Естественно, приглашение посетить свадебное торжество они получили одними из первых.
