Не родственные чувства...

Его состояние выдавали только белая рубашка, которая выглядела так, как будто её долго и тщательно кто-то жевал, слишком всклоченные волосы и безумные, широко расширенные зрачки. О нет. Что ж за день сегодня такой, нужно ведь как-то привести его в порядок. Виталик попытался резко встать на ноги, но это вышло у него довольно плохо, и он, качнувшись и заплетаясь в них, понесся в мою сторону, но смог себя остановить, оказавшись со мной лицом к лицу и, принося свои извинения, вскинул руки вверх, как это обычно делают заложники или пойманные преступники. - Парррдон, - оу, от него разило коньяком, у меня аж голова закружилась, а ведь только начала приходить в себя. Поморщившись, я взяла его за плечи, так как он постоянно покачивался туда обратно, упадет еще. - Зачем ты так напился, а? Ну объясни мне, зачем?! - А не нужен я ниииикому. И тебе не нужен. Я все понял, тебе наплевать. Но, знаешь... Я смирился с этим, хоть не сразу, но все-таки... Я идиииот, прррости меня. Я не имел права даже подумать о тебе... это... Кирилл... отношения с ним... непрравильно... - его речь становилась все более невнятной, и вся суть того, что я поняла, состояла в следующем: он просил прощения за подарок и мои, типа "оскорбленные" чувства, он не смел даже думать обо мне, но мало того, что думал, так еще и поступил как не джентльмен. Короче такого бреда я еще никогда не слышала. Виталик все тише бубнил оправдания, уже опираясь о моё плече и постоянно заглядывая своими пьяным безумными зрачками в мои. Я не отвечала на его монолог. Какой смысл в этом? Он сам сейчас не понимает, что несет. - Давай я отведу тебя домой, - я знала, что он снимает квартиру всего в нескольких улицах отсюда. Возвращаться на торжество не было никакого желания, да и Виталику уже более чем достаточно праздновать. Он свою порцию уже выжрал. И я. Правда он выжрал по алкогольному, а я по пищевому. Отведу его домой, и сама потом поеду, либо вернусь сюда. Потом разберусь. - Бери меня под руку... Да, вот так... Тихо, не висни, стой на ногах, если ты упадешь, я не подниму тебя... Виталик отчаянно пытался иди сам, но это у него получалось дольно плохо. Я чувствовала, как все его мышцы напряглись, видимо, он хотел сосредоточиться... Ну, хоть пытался, и то хорошо... Запах его одеколона ударил мне в ноздри и быстро окутал легкие. Одеколон с перегаром. Я вдыхала этот пьянящий и стойкий аромат (или все-таки ароматную вонь?) снова и снова, находясь в постоянном контакте с его обладателем. Огней в жилых домах становилось все меньше и меньше, лишь вывески круглосуточно работающих магазинов раздражали глаза своей чрезмерной яркостью. Посмотрев наверх, я обратила внимание на то, что небо было усыпано звездами так сильно, что мой разум сразу провел с ними ассоциацию - рассыпанные по столу серебряные блестки. Мы прогулочно-пьяным (меня, кстати, тоже изредка заносило, а в глазах рябило) шагом прошли вдоль парка, обогнув здание. Ночь уже пустилась в своё властвование, и, если бы не тусклый свет фонарей, мы бы уже раз двадцать навернулись об бесконечные бордюры и ямы на дорогах. От асфальта паром шел дневной жар, и ветерком развивался по улицам. Мы жили в довольно спокойном районе: ни одного человека, лишь редкие машины проезжали мимо. У меня возникла мысль поймать попутку, но денег я с собой не взяла, а добиться что-то у Виталика было невозможно. Полдороги он оправдывался и рассказывал мне о том, как когда-то мы с ним... Бла бла бла. Я злилась на него, злилась на свой живот, злилась на весь мир в целом. Когда нам осталось пройти всего три переулка почти в кромешной темноте, её нарушала вылезшая из-за облаков бледная луна (отлично, еще и полнолуние сегодня), мой спутник внезапно умолк и задумался, время от времени поглядывая на меня пристальным взором. Я ощущала тяжесть его взгляда на своих скулах и шее. Он даже не моргал. Столько лет его знаю, но неприятные мурашки пробежали по телу. Я не знала человека, в которого он превратился сейчас, и уж тем более не имела понятия о том, чего от этого человека можно ожидать. С другой стороны даже хорошо, что я блевала. Мой организм меня спас. В смысле, если бы меня не тошнило, я бы не смогла сейчас нас вести, напившись может быть даже больше, чем он. Из-за экстренной ситуации мой мозг отчаянно боролся с алкоголем и тошнотой, активно соображая. Я все время боялась, что Виталик упадет или начнет буянить. Кто его знает... Пока я ударялась в рассуждения, плетясь с ним под руку по тротуару, я немного отвлеклась. Вернувшись же обратно на землю, я обратила внимание на то, что все это время вокруг стояла непроницаемая тишина, и Виталик до сих пор пялился на меня, только теперь он наградил своим пытливым взглядом не только моё лицо. Неужели ему так удобно идти? Ну конечно, если он навернется поднимать его все равно придется мне. Лифт в его подъезде, на мою радость, работал, и, затащив Виталика туда, я нажала на седьмой этаж. Лампочка работала на последнем издыхании, противно потрескивая и мерцая. Виталик облокотился на стенку, а я встала к нему спиной, ожидая, пока откроются двери. Мне казалось, что еще чуть-чуть, и он точно просверлит дырку в моём затылке своими затуманенными глазами. Жуть-то какая однако. Я громко вдохнула. Его дыхания вообще не было слышно. На глаза начала медленно наползать темная дымка, прося окунуться в неё и забыть обо всем. Проморгавшись , я опять сфокусировалась на дверях, но они все время куда-то уплывали. Моему мозгу больше не было необходимости спасать нас, и он решил сдаться и побыть в роли раба шампанского и тех коктейлей, которые я пила в промежутках автоматически, даже не отдавая себе в этом отчета... Когда двери лифта наконец распахнулись, я обмякшими ногами шагнула на лестничную площадку и направилась к двери Виталика, решив, что сюда он и сам сможет прийти. И правда. Мой здравый смысл уходил все дальше, махая мне ручкой и периодически делая в голове тусклое освещение, а вот здравый смысл Виталика уже, наоборот, почти нагулялся и отражался в глазах, перемешавшись с мрачной задумкой. Да, когда он пытался попасть в дверной замок ключом, взгляд уже не был отрешенным, как в самом начале. Только сейчас я поняла, что именно стало с ним, когда Виталик замолчал. Во взгляде зловещим пламенем пылала идея.

***

Он сделал два широких шага в темную квартиру и замер. Я завалилась следом и с грохотом, не рассчитав силы, захлопнула дверь. Всё вокруг сразу погрузилось в непроницаемую темноту, а запах перегара распространялся по проветренной квартире. - Где тут свет? Я забыла, - моя ладонь рыскала по стенке, но никаких выступов не находила. - Виталик, ты там живой вообще, не?! Я почувствовала его тело в сантиметре от себя. Тяжелое дыхание обжигало щеки и шею. Моя голова оказалась между его рук, ладони которых он положил на стенку. - Саша, - его нос почти касаясь моей шеи и вдыхал мой запах, - Если ты сейчас не уйдешь... Сердце колотилось так, как будто решило выломать мне ребра. Вот он, рядом со мной, даже не верится... Мечты и правда имеют свойство сбываться. Меня охватило волнительное чувство предвкушения того, о чем я раньше так робко мечтала, почти не веря в осуществимость этого. В горле и на губах стало так сухо, стук сердца отдавался в ушах, и по всему телу бегали паршивые мурашки вперемешку с болезненным ознобом. Я уже различала в темноте черты его лица, и, когда он поднял лицо, чтобы посмотреть мне в глаза, я смело встретила его взгляд и осторожно коснулась его мягких губ своими. Виталик жалобно застонал, и, с каждой секундой все больше теряя над собой контроль, просунул язык в мой рот, прижав моё тело к стенке. Даже его пьяный поцелуй был намного лучше и"вкуснее", чем Ленца, например... В нем была и нежность, и страсть, и непередаваемое словами страдание. Я запустила пальцы в его волосы, наше дыхание постоянно сбивалось и перемешивалось, а поцелуй никак не мог прекратиться. Слишком долго мы ждали этого момента и теперь наслаждались им насколько это только возможно. Когда он прижался ко мне, я ощутила на бедре его возбужденную плоть, и, как никогда, возбудилась сама. Перед глазами в темноте рябило еще больше, чем при свете, и я закрыла глаза, полагаясь только на звуки и запахи. Руки Виталика по талии спустились к моим ягодицам, и я запрыгнула на него, обхватив сзади ногами. Мы ударились о параллельную стенку, продолжая целовать друг друга. Если он отрывался от моих губ, я, не сдерживая себя, сразу начинала ласкать его скулы и край шеи с ухом. В потемках мы еще пару раз треснулись о дверные косяки, пытаясь попасть в спальню. Я больно ударилась о дверную ручку, Виталик наваливался на стены, но мы тут же забывали об ударенных местах, увлеченные друг другом. Квартира всего в несколько метров оказалась без света сущим адским лабиринтом с предметами, которые так и норовят оставить на тебе синяки. Но вот, я наконец почувствовала под собой кровать. Мягкий матрац чуть провалился под нашем весом. Губы парня страстно заскользили по моему подбородку, щекотно спускаясь к шее . Язык помогал губам, и я невольно застонала. Непослушными пальцами я пыталась расстегнуть чертову рубашку, при этом не открывая глаз, кроме дьявольской карусели я там ничего все равно не увижу. Руки Виталика на мгновение оторвались от меня, он не удостоил пуговицы такого внимания. Я услышала треск рвущейся рубашки. За это время я успела освободиться от уже надоевших каблуков, и помогла ему избавиться от брюк. Его руки оказались у меня на коленках и стремительно заскользили вверх, под платье. Все это время меня неприятно душило что-то внутри, но от каждого прикосновения я забывала об этом. Я ярко ощущала горячее тело обнаженного Виталика, и ласкала ладонями его, покрытую волосами, грудь. Твердую, тоже горячую и неизведанную. Моё платье довольно быстро оказалось на полу так же, как и нижнее бельё. Я изгибалась, подаваясь на встречу жарким поцелуям парня. Его ладони обхватили мои волосы с двух сторон и тянули на себя, губы ласкали возбужденные соски, а член стремительно ворвался внутрь. Наше тяжелое дыхание сразу перешло в размеренный стон. Моё тело то и дело содрогалось, принимая в себя довольно немаленькую часть его плоти. Войдя до самого основания, он начал двигаться не соблюдая темпа: то размерено, то дерзкими толчками, вжимая меня в постель. Обхватив его лопатки, я приподнималась на встречу ему, время от времени оказываясь над кроватью. Никогда с Ленцем я не ощущала такого блаженства и взрыва чувств, никогда он не заставлял меня так вожделенно стонать и впиваться ногтями ему в кожу. Какой же тогда должен быть секс с трезвым Виталиком... Он вновь сделал резкий толчок, и я облегченно кончила, потеряв все силы и раскинувшись на мягкой постели, утонув в своём вертолете и оргазме одновременно. Виталик догадался выйти из меня и лишь потом кончил. Стоны утихли, и, если хорошенько прислушаться, можно было услышать звуки двух громко бьющихся сердец и рваное дыхание. Мой любовник положил мне руку на грудь, и я опять ощутила его дыхание возле своего уха. Сейчас мне не хотелось ничего, просто лежать и не двигаться, ожидая, пока голова придет в порядок. И минуты не прошло, как дыхание Виталика превратилось в размеренное сопение...