а завтра снова поплывут облака

они поехали в москву по делам. по каким то безумно важным, но совершенно ненужным. два майора из разных отделений сейчас сидят в новеньком сапсане спб-москва, петя залипает в телефон, игорь читает книгу, по собственнически положив свою огромную лапищу чуть выше петиной коленки. петя прикрывает руку своим пальто, чтобы не возникало вопросов у доебистых пассажиров. идиллия. когда приехали, хазин первым выбежал из вагона, вдохнул прокуренный московский смрад и прямо на перроне достал сигареты, пока игорь несёт сумки и не может их отобрать. пете нравилось смотреть как гром тычится слепым котёнком в московской географии. они решили дойти до съемной квартиры(спасибо прокопенычу) пешком. петя знал центр лучше, чем игореву анатомию, но и там не далеко оставалось до совершенства. сырые улицы напоминали родной питер, игорь почти привык к пейзажу, но все еще не мог понять принцип московской урбанистики. "петь каким хуем тут дома номеруются, почему мы 2 шага назад были на одной улице, а сейчас мы в переулке, а вот тут уже проспект?!" петя смеялся и на все вопросы топографии отвечал избитым:"москва не сразу строилась" они кинули вещи, сбивчиво поцеловались в прихожей, игорь огладил петину талию с намеком на продолжение, но петя был рационалистом и, переборов себя и свои хотелки, напоследок поцеловал грома медленно и сладко. а потом посмотрел в щенячьи глазки и послал рациональность нахуй. вечером игорь отзвонился прокопенко, поболтал о работе, потом о дороге, прочей житейской дилемме. хазин, разнеженный сексом, резко открыл в себе 8 чакру и 3 дыхание и потащил игоря гулять по ночной москве. они доехали до охотного ряда, успели поймать карманника. прошлись по красной площади и двинулись в сторону собора. вели себя как подростки, громко шутили и смеялись, постоянно сталкивались касаниями, игорь купил пете его понтовский кофе, петя раскурил с ним циганочку из шоколадного кисс(какие нахуй бабские сигареты дядь?перестань мыслить стереотипами) уже под сводами большого театра. ближе к ночи, когда в центре только машины и редкие прохожие, они никого не стесняясь, шли под руку, целовались и баловались как последнии идиоты. счастливые идиоты. ранним утром москва совсем другая. для пети она всегда была унылая раньше. сейчас, проснувшись на игоре и сопя ему полчаса в ключицу, москва стала ленивой и сонной. такой неуловимой, смотришь как люди спешат спешат, а ты лежишь и никуда тебе не надо. петя сопит,через 30 минут поднимается игорь, именно поднимается, прямо с петей в объятьях, плетется в душ. знает, что хазина по утрам нужно поднимать жестко и радикально. они пьют вкусный чай с луковыми крекерами. от креккеров только название, но доесть их надо, с дороги остались. потом ненавистное пете метро, зато можно прижаться спиной к игорю, в полном вагоне. новое, спасибо что временное, отделение. их никто не замечает, им и не нужно. пока работа работается, петя составляет следующий список важных городских мест. игорь составляет список продуктов. в выходные они идут в третьяковку, где петя кривляется над каждой картиной, а игорь с таким неподдельным интересом рассматривает кракелюр(трещины в краске или лаке на холстах), что петя успокаивается и тоже начинает смотреть на картины. игорь так много знает о них оказывается. а с виду и не скажешь, что тонкая натура и ценитель искусства. они гуляют по залам до самого закрытия. петя просто в восторге, как и половина смотрительниц, заслушавшихся грома. внутри копошится своенравный змееныш- собственник, так и шипящий сладко:"моеееее". игорю нравится москва, нравится смотреть как петя показывает ему свои места, рассказывает истории, просто чувствует себя уверенно. игорь даже ревнует петю к городу, но петя дает ему затрещину и серьезно говорит:"мой город и дом только там, где ты". игоря отпускают навязчивые мысли о пете, вернувшемся обратно. пока игорь не услышал эти слова и не понял, что они здесь изгнанники. темная, сырая, большая гротескная москва никогда не станет им домом. приютит на своих огромных мощеных улицах и в 3 метровых сталинках. они увидят свои отражения в витринах, попробуют на вкус сквозняки метрополитена, затеряются в огромном океане людей и машин. москва пройдет сквозь них, необъятная, стереотипная и такая чужая, злая, неприветливая.