Не голубой, а серый

×××

— Ох, чёрт возьми, ты видел его накаченные руки? От одного взгляда на них я готов растечься как лужа прямо на учительском столе, — со свистом втянул Минхо воздух, также тяжело выдыхая и переводя взгляд на Джисона. — Мм, — без крупицы интереса промычал младший, тыкая большими пальцами по клавиатуре в телефоне. — Эй, тебе что, не интересно? — обиженно скрестил он руки на груди, вырывая гаджет из рук друга. — Посмотри на него. Я должен в этой жизни хоть раз увидеть, как ты краснеешь! — Минхо пальцем показал на преподавателя, который облокотился руками о стол. — Неинтересно. Это прозвучало максимально сухо, будто Джисон смотрел не на новенького горячего препода, а на дряхлую старушку, разбрызгивающую слюни во все стороны от ворчливого крика на опоздавших студентов. Минхо никогда не понимал друга в этом плане. Они ведь даже учились вместе в старшей школе. Тогда-то у мальчиков шалили гормоны и, буквально, из каждого рта вырывалась фраза «вау, какая она горячая». Их глаза горели, животы скручивались. Сны были грязными, мокрыми, с утренними последствиями. Одноклассницы и их недавно округлившиеся формы были как никогда привлекательны и желанны. Все были похотливыми зверьми в тот период, даже Минхо, который пускал слюни на мальчиков-зайчиков, а потом невольно перешёл во вкусе на подкачанных папочек. Джисон знал о каждой мысли старшего друга. А Хо даже не мог подозревать, что творится в голове у белочки, которую, кажется, заботят только орехи на ужин. Хан ни разу при нём не выдал ни единой грязной фразы и не смотрел на кого-то с голодным прищуром. Ли это поднадоедало иногда. — Окей, могу тебя понять в незаинтересованности к парням, ну посмотри ты тогда на нашу грудастую красавицу, нашу прелестную одногруппницу. Ну смотри, чего ты начинаешь писать, а?! — хмурится Ли, поворачивая руками голову друга и, кажется, даже слыша её хруст. Хан утыкается взглядом в девушку в обтягивающих чёрных джинсах и водолазке до горла. Его глаза потускнели ещё сильнее. — Отстань, хён! Задолбал уже! Меня вообще не привлекает никто в этом плане. Мне насрать на них, хватит пытаться пробудить во мне желания, которых там вовсе нет! — с надутыми бледными щеками и взъерошенными волосами процедил парень, с обидой отодвигаясь. — Не верю, — приподнял бровь Хо. — Неужели наш стесняшка Хани боится рассказать о пошленьких мыслишках? Какой милаха, — пропел он. Джисон, с ещё более раздраженным лицом, схватил рюкзак и, под возмущенное фырканье преподавателя, выбежал из аудитории. Минхо мог лишь тупо похлопать длинными ресничками, не понимая того, на что мог обидеться обычно жизнерадостный младший. Посидев в одиночестве на последнем ряду, наблюдая за раскачивающимися ветками голого дерева, Минхо понимает, что, кажется, Джисон и вправду не врал. Пролистывая все воспоминания с начала их знакомства, он так и не нашёл ни единой зацепки чего-то, что опровергло бы слова Хана. Но он всё ещё не мог понять, как такое может быть. Как человек может вообще не чувствовать сексуального влечения! — Окей гугл, друг импотент и как с этим бороться… — По вашему запросу найден- — Я не импотент! Раздался крик с другого конца коридора, отчего Минхо в страхе подпрыгивает и роняет из дрогнувших рук телефон. Хан выглядит слишком жутко, когда его шаги, эхом разносящиеся от стен, въедаются в уши. Старший весь сжимается, ожидая подзатыльник от друга, который после тоже будет покалечен тяжелой рукой Минхо, но это уже другая история. — Я асексуал, хён. И с этого история плана Минхо о том, как вызвать сексуальное влечение Джисона к себе, началась. В тот день они собрались у Хана в квартире и всю ночь напролёт разговаривали о том, как это началось, как он понял и принял. И Минхо, наконец спустя шесть лет дружбы, узнал полностью своего лучшего друга. После этого разговора он начал чувствовать, насколько они стали ближе, ему от этого было невероятно приятно. Возможно, то, о чём подумал Минхо, было вызвано бессонной ночью. Или он и вправду искренне, по доброте душевной, пожелал помочь другу, из-за чего выдал такие глупые слова: — Я заставлю твой член подняться на меня и захотеть самую сладкую вещь в твоей жизни. — Эм? — Да. Я уверен, что сделаю так, чтобы ты хотел меня! — с энтузиазмом подскочил Минхо на кровати, улыбаясь, как нахлебавшийся сметаны кот. В то утро его самооценка так и плясала, а уверенность в том, что всё получится, орала во всех щелях мозга. Днём было уже не так весело. А воспоминания о словах Джисона вовсе ранили бедное хрупкое сердечко Минхо, привыкшее, что он всегда получал то, чего искренне желал. - Не неси чепуху, дурачок. Во-первых, мы друзья, если ты забыл. А во-вторых, у тебя всё равно ничего не получится, — сказал тогда Джисон. Наверное, именно эти слова сподвигли парня сесть однажды ночью за письменный стол, куда он не садился добрых два года, и начать писать от руки в новом блокноте таблицу действенного плана под названием: «развратить асексуала».

×××

Минхо сидит в белой прозрачной выглаженной рубашке и максимально обтягивающих джинсах. Волосы спадают на глаза, заставляя постоянно моргать, дабы их хоть как-то поправить. Две верхние пуговицы расстегнуты, но ему всё равно жарко. Жарко от мыслей о том, что он собирается делать. Сейчас в квартире младшего парни сидят в гостиной перед телевизором, держа в руках по джойстику. Ли проигрывал, совершенно не следя за игрой. А Хан лишь пожимал плечами и загадывал очередное скучное желание. — Ты сейчас только не пугайся, хорошо? Ты должен будешь расслабиться и смотреть. — Ты о чём? — выгибает младший бровь, заталкивая попкорн в пухлые щёки и создавая себе такой милый невинный образ, что планы в голове Хо начинают бушевать и хотят поскорее раствориться в комфортных беличьих обнимашках. Но Минхо настроен серьёзно. Он на телефоне включает подготовленную песню. Из динамиков раздаются первые мягкие биты с нотками заигрывания. Брюнет покидает нагретое место, отходит на несколько метров и старается расслабить напряжённые плечи. Он вздыхает пару раз, а когда слух улавливает первые слова песни, начинает мягко покачиваться, стараясь смотреть в пол, сам же смущаясь от действия. Бёдра плавно ведут в стороны, тело изгибается змейкой. Потные ладошки рук блуждают по нагретой шее, спускаясь и завораживая пластичностью. Пальчики подхватывают третью пуговку, неторопливо отнимая её от тисков ткани. А потом ещё одна, после которой грудь приоткрывается, пленит чужие глаза, заставляя детально рассматривать её, глотая слюни. Минхо ухмыляется, думая, что всё идёт по плану. Но, подняв взгляд, он разбивается на маленькие осколочки удивления. Джисон сидит расслабленно, держит в руках попкорн и ест его, наблюдая за танцем. Он хихикает время от времени, забавляясь сценой перед собой, будто смотрит в экран телевизора, а не на реального человека. Его глаза такие безобидные, такие чистые и ласковые. Мягкий взгляд укутывает извивающееся в танце тело, даря тепло, спокойствие и больше ничего, чёрт возьми. Ни грамма секса, который должен был летать тут давным давно. Минхо вроде как и обижается. А вроде как ему приятно от беззаботности и нежности. Надув в возмущении губы, с красными щеками он плюхается рядом с хмыкающим Ханом на диван, касаясь его бедра своими твёрдыми, напряженными. — Хён, ты так красиво танцуешь! Почему раньше не показывал? — Бе, бе, бе, — огонь стремительно пустился по органам, достигая танцующих бабочек, которые вместо того, чтобы сгореть там заживо, начали плясать с огоньком за ручку.

×××

Чёрные полупрозрачные чулки привлекательно обтягивают стройные, но довольно накаченные ноги, стягивая в районе бёдер мягкую кожу и оставляя раздраженный красный след. Длинное худи, закрывающее пах, мило свисает на вздымающейся груди паренька. Минхо теребит подол вещицы, нервничая и стараясь лишний раз не смотреть в зеркало, так как стыдно, так как возбуждающе. Чокер царапает шею, но он терпит ради фотографии, которую делает на данный момент, поставив таймер, чтобы успевать менять позы. Очень смущает. Он пищит в подушку, когда палец дрогает на кнопке «отправить» абоненту под именем «осторожно, бешеный хомяк». Он должен привыкнуть к этому. Ему не должно быть так не по себе, это ведь всего лишь его лучший друг, с которым они ссали в один писсуар и в баню голыми ходили.

Айноуюноу: 8*изображений*

Сердце отзывается даже в ушах, а мгновенное «прочитано» вовсе заставляет задержать дыхание. Осторожно, бешеный хомяк: Здорово выглядишь. Симпатично на тебе. А чё так разоделся то? На улице осень, придурок. Штаны нацепить не забудь.

Айноуюноу: Да пошёл ты. Гавнюк асексуальный. Чё не отвечаешь, а? Дрочить небось пошёл, да? Лол. А я говорил.

Осторожно, бешеный хомяк: Ой, дай пожрать. Иди задницу свою отправь лучше преподу, и польза будет, парня найдёшь, оценки исправишь.

Айноуюноу: Ну всё, мелкий. Жди момента, когда трахнуть меня — будет самым главным желанием в твоей жизни.

Осторожно, бешеная белка: Ам… Эм… Мне одному кажется или это прямо серьёзная угроза для моей жизни? Йоу, чувак, мне страшно. Хочешь я отправлю тебе фотку своего эрегированного члена и мы успокоимся на этом?

Айноуюноу: Мне нужен не просто эрегированный член, Хани. Мне нужно твоё желание. Понятно?

Осторожно, бешеный хомяк: Понятно… Ой, кажись горло болит, я заболел. Ну всё, хён. Тебе подходить ко мне опасно. Минхо фыркает, вычеркивая из блокнота второй пункт, ставя возле него жирный крестик. Член давит в нижнем белье, прося внимание. Бёдра горят огнём в тисках ткани. Ли прикрывает глаза, откидываясь на подушки. Думать он может только о том, что Джисон — гребанная непробиваемая стена.

×××

В руках покоится оранжево-жёлтый мокрый листик. Он был идеально ровной формы, из-за чего приглянулся парню. Минхо вприпрыжку в поздние часы направляется пешочком на соседнюю улицу. Джисон его не ожидает, даже не подозревает о скором визите друга. Старший лишь надеется, что тому понравится огромный листик, чтобы внести его в свой альбом. Дверь отпирается небыстро. Младший выглядит заспанным, удивлённым и пугливым. — Какого хрена? На вопрос Минхо лишь шикает и бесцеремонно заходит в квартиру, гостем которой бывает чаще, чем сам владелец. — У меня есть несколько способов, которые я хочу опробовать. Хан чешет затылок, глаза у него слипаются, футболка со штанами свисают и выглядят максимально уютно. Видимо младший уже смирился со своей участью и всего лишь пожал плечами, ретируясь в ванную комнату, явно чтобы привести себя в порядок. Минхо никогда не был наделён терпением. Его ноги подрагивали в ожидании. Мысли вертелись кашей, а свитер казался жарким огнём, распаляющим тело. Джисон на кухне чай заваривает и по звуку ищет что-то в холодильнике, а старшему в это время приходится сидеть с алыми щеками и пыхтеть от жары. И только плоская задница друга встречается с диваном, на котором сидит Минхо, тело в ожидании подрывается вверх и он вскакивает, цепляясь за свитер. — Почему так долго, боже мой. Чёртова беличья черепаха. Хан хмыкает, чему-то своему ухмыляется, будто в этой жизни он в выигрышном положении. Хотя, по-видимому, так оно и было. — Ну давай, хён. Начинай. Что на этот раз? Джисон принял игру, в его глазах плясал вовсе не фальшивый интерес и завышенные ожидания. Хо нервно сглотнул. — Ну, у меня вообще было много вариантов и… мм… — Ты стесняешься? — Что? Нет! — старший выглядел так, будто его вот-вот подорвут изнутри, переминаясь с ноги на ногу и хмуря брови. — Неужели? — игриво протянул он, ещё сильнее расплываясь в улыбке. Брюнет закатывает глаза. Ватные ноги наконец делают шаг и он вновь падает на диван, но в этот раз куда ближе к чужому горячему телу, тепло которого можно было ощутить на расстоянии. Скорее всего, это всё дурманящее воображение, но на него было так плевать, когда вязкая слюна всё сильнее накапливалась в ротовой полости, а кончики пальцев подрагивали и покалывали при взаимодействии с кожей друга. — Я не сделаю ничего серьёзного. Просто губы. Просто маленькие укусы на твоём теле, — прошептал Минхо, поглаживая под футболкой напряженные плечи, вмиг покрывшиеся мурашками. — Ох, — непонятно с какими эмоциями выдал Хан и полностью расслабился, отдаваясь маленьким потным ручкам. Минхо утыкается носом в ключицу, втягивая кислород в лёгкие, ощущая приятный запах кокосового геля для душа. Носик проходится по всей кости ключицы до плеча, где парень оттягивал майку, растягивая бедную домашнюю вещь. В носу щекотало, а губы кололо возбуждением. Он не мог долго держать себя в узде, подрываясь резко, но стараясь сделать как можно слаще, касаясь губами гладкой кожи. Он не торопится в действиях, всего лишь водит сухими, потрескавшимися губами по всей оголенной части. Аккуратно впускает руки под футболку снизу, оглаживая рёбра и еле ощутимые кубики пресса, чувствуя, как животик поджимается, тело время от времени подрагивает, а изо рта вырывается безумно горячий тяжёлый вздох. Минхо сносит крышу от этого. Он хочет, хочет услышать это ещё раз. Пухлые губы раскрываются, позволяя уже более мокро и крепко чмокать, то поднимаясь до челюсти, то опускаясь к груди. Кончик язычка вскоре вступает в дело и вздохи повторяются чуть громче, грудная клетка сходит с ума у обоих парней. Влажные холодные дорожки заставляют ещё сильнее покрываться мурашками, а хорошо ощутимый укус возле кадыка подбрасывает тело младшего на диване. Его шея опрокидывается сильнее, рука вплетается в пряди мягких волос Минхо, то поглаживая, то сжимая. Теперь Хо не мог понять, перебарщивает ли он, так как каждый его укус сопровождался сладким мычанием сверху. Минхо позорно стремительно начинал твердеть, но старался выглядеть спокойным. — Н-ну что, Хани? — с хрипотцой и солью на языке выдал Ли, ощущая щекочущее чувство внизу живота и довольно неприятную ткань нижнего белья. — Приятно. Очень приятно, — Джисон выглядел мило с розовыми кончиками ушей и блестящими от слюны губами. — И всё?! — возмущённо пискнул старший и в порыве обиды накрыл ладошкой пах младшего, чтобы застать его врасплох. Но он всё же убедился, что под пальцами оказался абсолютно мягкий член. Ну не могло же этого быть. Он что, один тут сидит и глупо ёрзает, лишь бы не растечься как лужа и не простонать от давления снизу? — Эй! — округлил Хан глаза, вцепившись в кисть руки друга на своём паху. — Не трогай меня там. Я ведь и вправду могу возбудиться от таких прикосновений, — на слове «таких» он сделал акцент, с надутыми щеками отбросив от себя руку. — Ты импотент. — Сам ты импотент, придурок. Мне приятны касания и всё такое. Но я не представляю, как можно возбудиться конкретно из-за кого-то. Как можно смотреть и хотеть кого-то… Минхо прикусил губу, обдумывая слова в голове. — Не представляешь, говоришь? Хм… Кажется, я знаю ещё один способ, чтобы проверить тебя… — Я устал доказывать тебе, что я асексуал, поэтому удачи, чувак. Сделай всё, что в твоих силах, — Джисон поднял один кулачок вверх, будто подбадривая. А второй рукой схватил со столика остывший чай и сразу же припал губами к кружке. — Я буду в твоей комнате. Когда позову тебя, придёшь, — Минхо собирался было скрыться за дверью, но в последний момент остановился. — Ты, кстати, по мальчикам или по девочкам? — Не знаю? Я чувствую симпатию ко всем, поэтому- — Отлично, — улыбается Ли и хлопает дверью, будто это он является хозяином квартиры. Джисон тяжко вздыхает, пальчики нащупывают места укусов, которые покалывают, горят и пускают по телу капельки наслаждения.

×××

Минхо прохладно. Пот высох на теле, пока свитер свисал со спинки стула. Парень ёжится, обхватывая себя руками. Тяжелое громкое «Хани» вырывается изо рта, несмотря на внутренний страх выглядеть глупым в глазах друга. Ручка двери поддаётся вниз, Хан будто в замедленной съёмке шагает, его глаза встречаются с Минхо, расширяются какой раз за день и взрываются… Нет, не возбуждением. Чёртовым смехом. Да чтоб этот Хан Джисон подавился слюнями. Хо покраснел даже на бёдрах, точнее, так ему кажется. Теперь холод заменился тёплой циркулирующей кровью. Ножки поджались, в глаза неожиданно начала поступать влага. — Ненавижу тебя, бездушное существо! — Господи, ты чего голый тут разлегся, — не переставал смеяться он. — Я думал, ты поведешься на мои прекрасные формы, белоснежную гладкую кожу без изъянов, на привлекательные бёдра и грудь. А ты… ты… агрх. — Ты красивый. Честно, Минхо-хён, — сдержав следующий поток смеха, успокоил старшего Джисон. — Я бы любовался тобой целыми днями. Твоё тело выглядит эстетично, можно сказать, идеально. Не пойми меня неправильно, но я не хочу тебя и всех, кто меня окружает. Больной укол в сердце ударил на долгие секунды. Кислород было без шансов втянуть. И даже возмутиться не было сил и желания. Его просто не хотели. А зачем он вообще это делал? Любой бы не захотел своего друга, ведь так? — Не хочу, но… — неожиданно дальше продолжил младший. — Но мне кажется, что ты немного смог, как бы это сказать… подействовать на меня? Не знаю, просто я подумал, что по сравнению с другими, ты намного интересней и привлекательней. Боже, я честно не понимаю, что должен чувствовать. Не понимаю себя. Знаю лишь, что ты и вправду красив. Теперь сердце хрустнуло, отдаваясь приятной мелодией в ушах. Ему слишком сильно понравились сказанные другом слова. Они так невероятно подействовали на грудь Минхо, что тот аж закашлялся из-за слишком большого количества разных чувств, находящихся там. — Не стесняйся, пожалуйста. И не плачь. Как я сказал, мне приносит эстетическое удовольствие просто смотреть. Минхо успокоился, но всё же попросил подать вещи, чтобы хотя бы частично одеться и быть спокойным. Они провели оставшийся вечер за разговорами, а потом Минхо провалился в сон, будто из толщи воды чувствуя ласковые поглаживания по голове, тепло одеяла и тихое: «Спасибо. Мне очень приятно твоё рвение помочь мне хоть как-то».

×××

Раз в несколько месяцев у родителей двух друзей была некая традиция. На самом деле она появилась лишь тогда, когда птенцы выросли и вылетели из гнезда родителей, создавая своё. Ещё со школьных времен их семьи дружили и часто ходили друг к другу в гости, из-за чего парни становились всё ближе и ближе, в итоге даже решив поступить в один ВУЗ. Семья Ли и семья Хан сидят друг напротив друга за большим столом, улыбаясь и расспрашивая об учёбе единственных сыновей. Субботнее позднее время родители и раньше любили проводить вместе, но сейчас, когда расставание с детьми было на достаточное количество времени, они плясали в радости, смеясь и попивая вино. Минхо листает ленту инстаграма, одновременно слушая разговоры, отвечая и попивая красное полусухое. Напротив него сидит Хан, кивая на каждый вопрос и даже утверждение, что вылетают изо ртов старших. Хо заходит в заметки, пробегаясь глазами по действиям, как выполненным, так и нет. Губы поджимаются. Вариантов осталось мало, и даже гугл не помогал в этой ситуации. Парень отрывается от телефона, анализируя друга глазами. Милый Хани широко улыбается, его губы в форме бантика на данный момент безумно алые. Глаза вечно круглые, будто на всё удивлённые. Идеальный образ идеального мальчика, если бы… В голове всплывают откровенные вздохи, его серьёзный вид и рука на прядях волос старшего. Будоражит. Заставляет поджать коленки. Минхо чуть ли не мычит в голос, но вовремя себя сдерживает. Полы под ногами холодные, а он как назло снова где-то посеял тапочки, пока обходил свой бывший дом. Одна ступня ложится на вторую, желая согреть, но в голову ударяет самая странная и рискованная идея, что были в его мыслях когда-либо. Он не знает, почему действует так. Джисон дал ясно понять, что при взаимодействии с его телом он, конечно же, может возбудиться. Минхо правда не знает, почему так сильно хочет взглянуть в глаза Хану, пока его нога будет лежать на его паху. Он это делает. Ступня аккуратно ложится на мягкий член младшего, скрытый за домашними трениками. Удачно сегодня блондин решил остаться с ночёвкой в доме Ли. И хвала небесам, что Хан сдерживает крик или писк. Всего лишь вздрагивает, руку смыкает на щиколотке Минхо и врезается в него таким потерянным взглядом. Старший ликует от одного этого действия. Озабоченная улыбка разрастается на дьявольском лице. — Джисон, всё в порядке? — спросила его мать. Он лишь с вымученной улыбкой кивнул. Минхо пошевелил пальчиками и сильнее надавил, закусывая губу после ещё одного вздоха младшего, который поспешил достать свой телефон и начать печатать что-то. Осторожно, бешеный хомяк: Что ты делаешь????! Сумасшедший идиот. Ещё одно действие в присутствии родителей и я выгрызу твою шею к чертям собачьим. Убери быстро свою блядскую ногу. Парень лишь ухмыляется сильнее, в голове рождается ещё один план. Он ведёт ногой, создавая трение и пишет одновременно. Он хочет реакцию. Хочет того, что последует дальше…

Айноуюноу: Ох, детка. Ты такой горячий. Твоё лицо. Твои эмоции. С ума сводишь. Ты не представляешь, как я хочу просто ощущать тебя во всех местах. Хочу твои руки на своих ягодицах. Хочу… знаешь что?

Джисон сглатывает, сжимая щиколотку крепче. Его мышцы напрягаются на руках, и Минхо сходит с ума, потому что ему кажется, что блондин сам поддаётся бёдрами вперёд, утыкаясь в ступню крепче. Осторожно, бешеный хомяк: Что же?

Айноуюноу: Не хочешь сам посмотреть… ощутить… утонуть в сладком наслаждении?

Джисон замирает на пару секунд. Его пальцы не двигаются на клавиатуре, тело застывает, как и глаза. И он лишь под поглаживанием ногой потихоньку дёргается и медленно твердеет. Минхо не торопится праздновать победу. Он знает, что это всего лишь из-за ласк. Что его, возможно, даже не хотят. Но мозговой штурм прерывается всего одним сообщением, даже можно сказать, изображением. Хо смотрит в экран и видит: «грейсексуал». А дальше определение, которое он начинает читать, но его прерывают громким голосом: — Минхо, сынок. Помоги отнести все тарелки в раковину. Парень замирает, сердце быстро бьётся, а нога стукается об стол, пока пытается вернуться в нормальное положение. Хан хихикает где-то сбоку в кулачок.

×××

Минхо выходит из душа, ёжась от прохлады и проклиная себя за то, что проиграл всем в кнб и уступил место в ванной. После мамы, папы и Джисона вода ощутимо стала прохладней, не успевая нагреться. На втором этаже тихо, родители спят внизу, один Джисон наверное лежит и, затаившись, смотрит аниме. Но каково удивление Минхо, когда он застаёт младшего за подсчётом горящих неоновым звёздочек на потолке, обклееных чуть ли не через каждый сантиметр. — Так атмосферно лежать и смотреть на эти звёзды. Это навевает воспоминания о прошлом. Приятно, — низким хриплым голосом произносит Джисон, улыбаясь чему-то своему. — А знаешь сколько тут звёзд? — Нет. — Я потерял счёт где-то на сотой, — грустно вздохнул он. В этом моменте, в тишине и темноте, всё действовало на Минхо слишком сильно. Образ Джисона, освещенного лишь полной луной, заставлял сердце ухать в пятки, а в животе возобновить построение домиков для бабочек. Сейчас младший не был похож на того, кого он знал раньше. Он стал чем-то особенным. Слишком притягательным, что ли. Минхо мог думать только о том, как бы не залиться румянцем и успешно лечь возле друга. Хотя в планах было ещё кое-что на сегодня. Джисон, будто читая мысли, шепчет тихо: — Я готов, хён. Сделай то, что поможет мне захотеть тебя. И эта фраза вылилась так мягко, так красиво. Будто каждая струнка арфы подправленная ангельским голосочком. Одно предложение могло отправить Хо на небеса от переизбытка всего, что взрывается в теле. — Ты, наверное, устал. Я мог бы массаж сделать. — Правда? — Угу, — смущённо уставившись в пол, промычал Ли, и дождавшись, пока друг скинет футболку и ляжет на живот, оседлал его бедра. Минхо прошибло током только от одного соприкосновения со спиной Хана. Он боялся того, что должно последовать дальше, но он продолжил, проверяя себя на стойкость. Руками водил по коже, сжимая мышцы, поглаживая и пощипывая в некоторых местах. Медовая кожа под ним краснела, изо рта вырывались наисладчайшие постанывания от наслаждения. Старший хотел провалиться сквозь землю, записать на диктофон стоны и не прекращая слушать под землёй. — Как приятно, ах. Ты делаешь это так хорошо, боже… — шептал Джисон своим низким голосом. Минхо вспыхнул как свеча. — Чёрт, Хани, — проныл Ли. — Пожалуйста, будь менее сексуальным. Прошу, не заставляй меня краснеть. — Я ничего не сделал, — в защиту сказал Хан, получая ещё более жалкое хныканье. — Если… Если я скажу тебе, что ты можешь делать с моим телом всё, что угодно. Что можешь прикасаться к нему как угодно, неужели ты тоже не возбудишься? — Тоже? — лишь с игривой усмешкой спросил младший. — То есть, ты каким-то образом возбудился от того, что делал мне массаж? — чуть ли не смеялся он. — У тебя просто красивые стоны. Ты сам не понимаешь, как сильно действуешь на меня! — Ты тоже… на меня… очень сильно, — с остановками, невероятно горячо прошептал в ухо блондин, касаясь ладошками талии под ночной рубашкой старшего. — Хочу сделать тебе приятно. Уже давно хочу этого. — Но как же ты? Но вопрос Минхо игнорируют, опрокидывая его на спину, блуждая руками по всему его телу. Джисон был неуверен в действиях, неопытен на первый взгляд, но каждое прикосновение жгло самым ярким огнём, даря невероятный поток наслаждения. Он целовал, казалось, во всех местах, куда мог добраться. Покусывал иногда и крепко держал в своей хватке. Держал как самую важную вещь в своей жизни. — Минхо, спасибо тебе, — еле выдавил с глубокой отдышкой Хан, пока расцеловывал острые скулы друга, который от одних мягких губ постанывал, вздрагивал и позорно намокал в белье, хныча от боли из-за давящей ткани. — За что? — Благодаря тебе, я понял до конца себя. Грейсексуал. Мне никогда никто не нравился в сексуальном плане. Совершенно. А потом появился твой синдром героя и твои провокационные действия. Ты был так красив, пытаясь обратить моё внимание на себя. Ты… ты меня так возбуждал одним своим задумчивым взглядом, боже, — Хан уткнулся в предплечье старшего, щекоча своим дыханием. — Я не хотел тебя, но моё тело так горело, когда ты касался меня. Такой красивый. Только ты, никто больше, — он погладил щеку пальчиками, глядя с такой добротой, нежностью, теплом. Минхо хотелось плакать, вовсе не от грусти. От чего-то большего. От чего-то, что хотелось просто взять и утонуть в ласкающих губах. Он так и делает. Они никогда не целовались даже из-за простого интереса. Они никогда не разговаривали о личном, лишь Минхо делился своими историями. Но после того, как они открылись друг другу до конца, всё так чертовски изменилось, перевернулось с ног на голову. И почему раньше они этого не сделали? Губы покалывают, мочатся в неряшливом медленном поцелуе, который набирает обороты, ускоряясь, углубляясь, заманивая и не выпуская из тисков чувств. Хочется Джисона. Но ещё больше хочется никогда в жизни не прерывать этот момент. — Ты мне тоже, кажется, нравишься, — отвечает Минхо и неожиданно чувствует колено между бёдер. — Но я проблемный. Не поверю, если ты захочешь иметь со мной платонические отношения. — Буду каждый день сидеть, составлять план того, как бы возбудить своего парня и сделать так, чтобы он просто взял меня как маленькую шл- Джисон хихикнул и резко прервал всё поцелуем, прижимая колено крепче, из-за чего Минхо приходится простонать прямо в рот теперь своему парню. Рука младшего ложится на твёрдость, поглаживая, сжимая и потирая, выдавливая из парня под собой тихие полустоны. — Поможешь и мне, сладкий? — Сладкий? Как слащаво, — кривится Ли, точно также прикасаясь к паху Хана, ощущая, насколько тот возбужден. Он поглаживает плоть, Джисон повторяет всё в точности. Теперь их вздохи сплетаются, поглощая друг друга. Поцелуи кажутся более сладкими, а руки более родными. Минхо сжимает кулачок на покрасневшей головке, оглаживая уретру, играясь с ней и заставляя Джисона промычать сильнее, вздрагивать и выгибаться. Но младший не позволяет брать над собой контроль, вовремя делая нечто такое с телом брюнета, что тот готов кончать хоть пять раз подряд без каких-либо фрикций. Хан вовремя останавливает руку, Хо ноет, чуть ли не плача и прося продолжить. Младший прижимает тело к матрасу и всё тянет и тянет, будто имея бесконечную выдержку. Укусы на внутренних сторонах бёдер делают с телом и сознанием месиво, губы на лобке заставляют кричать в ладошку, лишь бы никто не услышал. Джисон, которому не так важна своя разрядка, дарит всё своё время старшему, проходясь языком по всей длине ствола, пуская слюни и вздрагивая от своих же ощущений. — Мне так нравится приносить тебе удовольствие, — говорит Джисон и впускает головку за щеку, растянувшуюся от этого. Моменты проходят в сладкой пытке. Никогда прежде Минхо так не доводил себя до края. Джисон мастурбировал ему до момента высшего экстаза, вовремя останавливаясь. Он насаживался на милый ровный член, посасывая так хорошо, отправляя Минхо ещё дальше небес, но на самом пике снова останавливался. Он покусывал тело, пока старший не начинал закатывать глаза и из головки не начинала литься естественная смазка настолько сильно, что пачкала весь живот. Джисон сжимал руками части тела, пока его член не прижался к эрекции старшего и тот просто, не выдержав, взорвался в чувствах, кончая и ощущая самый сильный оргазм, из-за которого он долгие секунды не помнил, что вообще произошло. Джисон ласково улыбнулся, как оказалось, тоже излившись в моменте, пока лицо брюнета корчилось в наивысшей степени наслаждения. — Ты прекрасен, — всё, что мог прошептать Джисон, обхватив частями тела тушку рядом с собой, обнимая так неистово крепко. — Нет, это ты прекрасен, — и даже голос слышался сорвавшимся. Минхо до сих пор не понимал, что его конечности вовсе не могли двигаться, желая просто отдохнуть. Он так и сделал, засыпая в жарких объятиях со своим парнем, которого будет любить, несмотря на платонические отношения, в которых время от времени Джисон будет наслаждаться тем, как сам ублажает самого дорогого в мире человека.