Сила связывает нас

Люк теперь отчётливо это ощущал: его сковал ужас, заполнивший всю комнату. Он разложился по полочкам, словно пыль, и залез ему в голову, как весенний туман. Тьма стягивала его крепкой хваткой, всё больше отравляя его разум. Он нахмурился и отвернулся к стене, когда представил, что отец остановился возле него и мрачно окинул сердитым взглядом. Сделанное сегодня странным образом влияло на мальчика, он и сам не понимал, что именно происходит. Перевернувшись обратно на спину, он посмотрел на потолок и не увидев там ничего кроме тьмы, перевернулся обратно. Ерзая в постели он никак не мог заснуть, чем сильно раздражал Лею, которая в свою очередь тоже чувствовала себя неважно. — Прошу, успокойся, — не выдержав прошептала Лея. Люк вздрогнул от неожиданного голоса сестры. — Не могу, — ответил мальчик. — Может, ты расскажешь маме? — предложила она. — Нет, что она скажет, чего не знаю я сам? И к тому же, ей не стоит беспокоиться. — Да, понимаю, но она подержит тебя и выслушает, — Лея тихо выдохнула. — На самом деле, ты поступил как герой, когда хотел защитить меня. Люк в ответ лишь хмыкнул, поворачивая голову к окну, мальчик посмотрел на звёздное небо, словно он впервые увидел его. Он смотрел и воображал, что будет, когда оно исчезнет вовсе. Все умрут. Дрожь побежала по телу от этой мысли. Люк прислушался к шуму на улицей, а после — к пению сверчка под окном. Эти звуки успокоили его. — А знаешь, я расскажу завтра об этом Бэну. О том, что случилось на площадке, — повернув голову к сестре произнёс Люк. Девочка улыбнулась, но как только она вспомнила о мальчишках, улыбка сразу сползла с её лица. — Они придурки, глупые и некрасивые, — Лея удивлённо посмотрела на брата, — а ещё от Лои постоянно пахнет Шааками, — усмехнулся Люк. Настолько забавно звучали ругательства брата, что Лея не выдержав громко рассмеялась, но вспомнив, что в соседней комнате спит мама, прикрыла рот рукой, сдерживая смех. — Он даже выглядит как они, такой же неуклюжий и толстый, а ещё тупой, — смеялся Люк. — Не даром, он постоянно кукурузу ворует у дядюшки Тида, — не выдержав, сказала Лея. Минутная пауза наступила, дети тепло улыбаясь посмотрели в окно. Вдали высились острые вершины деревьев Озёрного Края, у детской площадки едва заметно мерцал фонарь. Люк распахнул окно, и в комнату ворвались голоса ночи: едва слышное жужжание насекомых, шорох маленьких птиц в кустах, легкое, но слитное гудение ветра в тысячах крон, которые жили сейчас своей особой, ночной жизнью. — Поскорей бы утро, чтобы съесть горячих пирожков бабули Нис, — облизывая губы проговорил Люк, укладываясь обратно в кровать. — Я хочу пирожное, — выдохнула сестра. — Главное, чтобы они были не с… Только Люк хотел закончить фразу, как сильный поток ветра открыл нараспашку окна, а белые шторы взлетели вверх, скидывая с подоконника разные бумажки. Перепугавшись, дети резко соскочили с кроватей, оглядывая друг друга отходили к двери, и заметив вдалеке белую вспышку света, застыли на месте. *** Мыслей в голове было достаточно, но в какой-то определённый роковой миг он понял, что боится. От странного ощущения тревоги на щеках выступило липкое тепло, паника притупляла способность мыслить. Страх был не корнем ярости, а наоборот печали. Резко кольнуло сердце. Он пытался похоронить её заживо в море своих воспоминаний. Ждал, пока боль окончательно покинет его разум. Надеялся, что ОНА сгниёт, чтобы больше не видеть её, не только в его жизни, но и во всей вселенной. Но сердце раз за разом шептало об обратном, заставляя включать голопроектор и тому была причина - он всё ещё человек, который любил её больше жизни. Владыка Вейдер на заседаниях, он в молчаливом крике, и никто вокруг даже не подозревает о том, как всё кричит внутри него, призывает к одиночеству, требует, умоляет, просит и вдалеке слегка слышится шёпот, что вся боль исчезнет, если он перестанет думать о ней. Тьма поглотила его, он мёртв, он ведь даже не дышит, но вдруг в иллюминаторе сверкнул блик. Это было свечение уличных подсвечников, Вейдер сглотнул, понимая, что его истребитель пролетает над полями Озёрного Края. « — Я не знаю… — произнесла девушка, поправляя платье. — Отлично знаешь, просто не говоришь. — Так впусти в ход свои способности джедая, — усмехнулась Падме. С их смерти прошло шесть лет и почти три года с тех пор, как он смирился с гибелью своей жены. Почти все это время Вейдер убивал в себе Скайуокера, но всякий раз, как он замечал свое отражение в зеркале или в отражающей поверхности своих покоев, он долго не мог осознать, что смотрит не на чужака. Теперь это его лицо: красные глаза, с затянувшимися рубцами, лоб с отвратительной раной по левую сторону, шершавые губы. Его старый облик стерли, и Вейдер хорошо знал человека, которым стал – человека, ставшим кровавым и безжалостным убийцей, играющего свою роль в очередном спектакле Палпатина. — Милорд, наш шаттл приземлился, — проговорила голограмма командира Тайрона, напоминая своему повелителю о том, что его истребитель отбился от курса. — Отлично, — с наступающим чувством злости, ответил Вейдер. Тьма снова укрыла Вейдера колким и холодным полотном. Вскипающий гнев о скорой поимке джедая, залил глаза Вейдера чёрной дымкой. *** Громкий звук привлёк внимание, заставляя вздрогнуть и обернуться: имперцы вламывались в дома, вытаскивая оттуда людей. Женщина метнула взгляд на закрытую пока ещё входную дверь. Падме, тяжело дыша, ещё не веря и отказываясь понимать в происходящее, звала детей. — Быстрей сюда! , — кричала Падме своим детям, открывая крышку погреба. Снаружи раздавались крики детей, мужчин и женщин, что так хотели спастись от штурмовиков Империи. — Мамочка, мне страшно, — плакали дети, прижимаясь к Падме. На улице раздался выстрел бластера и громовой голос штурмовика, приказал всем выйти из своих домов. — Слушайте, чтобы не случилось, не выходите оттуда, пока всё не затихнет, — женщину бросило в холодный пот, а сердце забилось с неистовой скоростью. - Я вас очень люблю. Оби Ван найдёт вас, если он не… — Падме не хотела думать о том, что джедай мог быть уже убит. Она обняла детей так крепко, чтобы этого объятия им хватило на всю жизнь. — И ещё, — доставая из-за пазухи световой меч, Падме протянула его Люку, — теперь он ваш. Они последний раз посмотрели на друг друга и рыдавшие без остановки дети спустились в погреб. Падме быстро натянула капюшон и понеслась к выходу, но выйти она не успела, так как на входе, стоял тот, которого она боялась больше всего на свете. Тусклые уличные фонари, ложась под углом на его, покрытый с одной стороны каплями крови, шлем высвечивали гладкость материала, свидетельствуя о том, что покалечить этого монстра никто не может. Падме, чувствуя, как по её телу распространяется панический холод, поджала губы. Ей почему-то вдруг стало плохо. Чёрная маска издавала устрашающе дыхание, от которого у неё побежали мурашки, а её лицо, скрываемое капюшоном, исказилось в гримасе ужаса. — Почему вы ещё не на улице? , — прогремел голос искаженный специальным аппаратом. *** Он сразу почувствовал, как сильно отличается дом, стоящий под кронами деревьев, очевидно, специально выбранный, чтобы скрыть своих детей. Маленькое двухэтажное здание из белого крошащегося кирпича, представшее его взгляду, ну никак не соответствовало тому образу, который рисовал в своём воображении Вейдер. Он полагал, что будет снова какая-то пещера, либо шалаш построенный из гнилых деревьев. Это забавляло происходящее. Владыка Вейдер вошёл через двустворчатые двери, в маленький дом. Комнатка была забита кузовными полками, на которых лежали тарелки, столовые приборы, салфетки. Ситх перевёл взгляд на дрожащую женщину, лицо которой плотно закрывал капюшон, он раздраженно выдохнул. *** Женщина была не в силах отвечать ему. Её тело застыло, не давая возможности отойти или хотя бы сделать маленький шаг в сторону. Тонкий женский крик, скользнул по её и так ветхому состоянию, заставляя посмотреть за спину Вейдера. Тетушку Нис волокли за плечи к остальным. — Вы испытываете моё терпение, — Вейдер, ослеплённый ненавистью зажёг световой меч, из которого полыхал красный лазер. Чувствуя, как на глаза, сами собой, наворачиваются слёзы, девушка хотела было повернуться и попытаться убежать, но что-то невидимое вдруг остановило её. — Я… — она не могла произнести ни слова. Вейдер чувствовал, что женщина врёт, так как хорошо улавливал нотки светлой силы в этом доме. — Где вы его прячете? , — этот вопрос бил по ушам Падме сильнее, чем взрыв какого-нибудь корабля. — Нет, — только и смогла ответить Падме. Понимая, что он чувствует её детей и неизбежная смерть её скоро настигнет. Вейдер начал идти по направлению к ней, что заставило её сопротивляться его воздействию. В глазах Падме резко потемнело и она, едва не теряя сознание, упала на колени. Она не видела стен коридора по бокам от себя, будто бы мир был не совсем реален. Несмотря на это непривычное и вместе с этим знакомое ощущение безысходности, она подняла на него глаза, чувствуя, как по щекам ручьями льются слёзы. Испуг откупил её полностью. Рот приоткрыт, и будь у неё хоть немного сил, она бы обязательно закричала, но пустота во взгляде, пустота внутри и вот она и сама стала бледной пустотой. Главное, чтобы дети были в безопасности. Вейдер поднимает руку, чтобы вонзить в неё своё оружие. — НЕТ! , — невольно всё таки вырвалось у женщины. По спине у него пробежали мурашки, а ноги подкосились. Голос, тот самый голос. Тот самый крик. Секунды растянулись в часы, рука ослабила напор. Падме наблюдала за движением его руки, будто в замедленном действии, но внезапно синий столб света отражает его удар. — Не смей трогать мою маму! , — с гневом, будто по отдельности проговаривая каждое слово, выкрикнул Люк. Падме резко подняла голову, тем самым скидывая с себя капюшон и вмиг делая резкое движение, заслоняя собой Люка. Вейдер вздрогнул, встречаясь с наполненным злобой и грустью взглядом любимых глаз. Он непроизвольно сделал шаг назад, роняя меч.