Сила связывает нас

Он замер, не в силах вдохнуть, как будто кто-то ударил его в грудь, выбив из лёгких воздух. Холодный пот стекал по его лбу, а сердце забилось гулко и неистово. Её глаза, что казались ему стеклянными и перепуганными, выражали полную беспомощность. Он никогда не забудет, не передаст словами, что сейчас чувствует. Вейдер смотрел на её лицо, будто слепой, который прозрел и впервые взглянул на свою жену, что она действительно такая, какая есть. Она загораживала собой мальчишку, и Вейдер не обнаружил на её лице первоначального странного выражения и узнавал только отражение своих чувств в этот момент. Усталые, полные печали глаза. Он слышал, как плачет за дверью какая-то девочка. Слышал, как бархатный, но сейчас охрипший и тихий голос Падме пытается утешить мальчика, что держал меч. Падме в свою очередь ощущала себя так, словно её стукнули по голове, а затем велели просто забыть об этом. Дверь ведущая в погреб резко открылась. Они оба резко повернулись. За плечом Падме Вейдер увидел маленькую девочку, переминающуюся с ноги на ноги и опирающуюся на деревянную балку. С виду ей было не больше пяти, пальчики ее ног едва выглядывали из-под края хлопковой ночной рубашки. И недолго думая, хлюпая босыми ногами по мокрому полу, прильнула к матери. Вейдер нахмурился. Фокусируя взгляд на её лице. Не было не единой отличительной черты, что бы признать в ней кого-то ещё. Если эта женщина выдаёт себя за королеву, то весьма искусно. Вейдер своими глазами наблюдал, как падает её тело на горячие каменные плиты. Он сам стал причиной её смерти, сам стал причиной её могилы. Но в душе сквозила надежда, только пусть она подтвердит его догадки. Женщина замерла в углу комнаты, прижав к себе детей, закрывая их лица ладонями. Дети обхватив маму, прятали головы в складках платья, крепко прижимаясь к ней. Вейдер не выдержал и в следующую секунду спросил, не обращая внимания на бешено колотящаяся сердце. — Падме? , — хрипло произнёс ситх, наблюдая, как её лицо приобретает новый оттенок. Может быть, если так страдать целую вечность, то можно привыкнуть? И уже смириться, с горькими воспоминаниями? Вейдер сново ощутил огонь, пламя усилилось и он кричал. Только голос уже казался каким-то чужим. Вот он стоит со своей любимой на платформе планеты Мустафар, а через несколько минут он вопил от боли. Словно так истошно кричит не Лорд Вейдер, будто умирает и воскресает из раза в раз другой человек. Как бы ни казалось, боль и страх всегда оставались с ним. Только они. Он ощущал как плоть плавится и сгорает, а вместе с ней и надежда построить счастливую семью. Однажды он прогорит до конца, останется только горстка пепла и воспоминания тех, кто сумел увидеть как ты, вспыхивая , словно разрезающая небосвод, падающая звезда, боролся с окружающей тебя, тьмой. Все остальное исчезнет, канет в Лету. Как оказалось, кроме неё. Повисшее в воздухе, после слова Лорда Вейдера, тягостное молчание сохранялось недолго. Всего через несколько секунд тихий, но отчетливый шёпот Падме Амидалы серебром разрезал воздух. — Откуда… — шумный выдох. Она все прятала глаза под длинными волосами, выбившихся из причёски, не находя слов. Откуда он знал её имя? Кто он такой? Вопросы забили её и без того, тяжёлую голову. А Вейдер, просто стоял и смотрел, пытаясь не дышать, вбирая в себя черты её лица, давно забытого и родного. — Я…знаю вас, всегда знал и помнил, — собравшись с силами вымолвил ситх, чувствуя, как мелкие слёзы потекли из глаз. Падме резко подняла глаза, бешено пробегая взглядом по его фигуре. Дети лихорадочно всхлипывали, все крепче обвивая маму руками. Несмотря на странность ситуации и ноющую боль в спине, она до самого конца думала лишь о своих малышах. И если какие-то высшие силы существуют, они не будут испытывать маленьких малышей и не позволят этому загадочному человеку, нанести им вред. — Милорд? , — внезапно взошедший Тайрон, застал Вейдера врасплох. — Убирайтесь! , — злобно крикнул Вейдер. Испугавшись, Тайрон сразу выбежал на улицу, показывая жестом штурмовикам, что вход в этот дом запрещён. Её плечи начали мелко подрагивать, от сдерживаемых слёз, а голова качалась из стороны в сторону, не принимая происходящее. Внутри себя, она пыталась сложить частицы воспоминаний воедино. Падме выглядела беспомощной, по одному её виду было понятно, что она боится даже собственного дыхания. « Дарт Вейдер появился сразу после смерти Энакина, он истребляет джедаев, является посланником тёмной стороны и учеником Палпатина» Огромный валун скатился на её плечи, в горле встал удушающий комок, а дрожащие руки обдало жаром. «НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ» Думала она, осматривая фигуру того, кого считала мёртвым. Амидала лихорадочно трясла головой, будто пытаясь прогнать горькую истину. «НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!» На улице, от ветра ветвей и криков людей доносился беспорядочный шум, грохот и треск ломаемых домов. Вопли, вперемежку с топотом увеличивались. Он хотел было опустится на колени, не выдержав такого напряжения, но глухо выдохнул, понимая, что не может этого сделать. Лишь один взгляд его жены, лишь одна маленькая вещь, что висела у неё на груди, вызывали у него боль в сердце. « -…он приносит удачу. - Он красивый, но я и так буду помнить о тебе.» Ему вспомнились её руки, и нужда в её прикосновении оказалась столь сильной, что он запретил себе поддаваться этому мучению. Он не потеряет её больше, никогда не повторит ошибку Энакина Скайуокера. — Прости меня, — он больше не скрывал своего дрожащего голоса. Падме с невыносимой болью в сердце посмотрела на него, не думая о том, что все искрится перед глазами. Она уже поняла, что перед ней стоял он — её муж. — Энакин… — всхлипывая, заговорила Падме. Дети резко обернулись на ситха, удивленными глазами пробегая по его чёрной маске. Широко разинув рты, они замерли, рассматривая Вейдера. Ситх замер, под пристальным взглядом детей, тьма расступилась, сбрасывая ужасные оковы. Несколько мгновений Падме даже не дышала и не моргала, будто опасалась, что этим нарушит что-то поистине свящённое, хрупкое, что зарождалось между ними. И когда она наконец пришла в себя, удивившись, что до сих пор цела, хоть и перед ней стоял ситх, из её губ выскользнуло нечто вымученное и болезненное. — Это Люк и Лея, дети Энакина Скайуокера, — она надеялась, что эти слова, заставят Энакина вспомнить все те прекрасные дни, когда они предвкушали рождение своего ребёнка. От этих слов, Вейдер пал в отчаяние, неутолимое, горькое и ужасно душащее его нутро. Сколько раз он пытался воскресить ее? Сколько раз перечитывал разные книги о силе тёмной стороны? Сколько раз он жалел о том, что не умер на Мустафаре? Сотни раз, а может и тысячи. Разум Вейдера не мог пропустить такую возможность — ощутить её, настолько сильно, насколько это было возможно в данный момент. Хоть раз прикоснуться к самому любимому, близкому человеку и самое главное — живому. Сквозь красные линзы проскальзывали блики света, что подали на её прекрасное лицо. — Ты ничуть не изменилась, — горько произнёс он, преодолев свою гордость, чтобы опуститься к ней. Вейдер осторожно протянул руку, чтобы коснуться её лица и когда механизм, называющееся ладонью, почувствовал тепло, которые тут же разлилось по телу ситха, на кожаную перчатку упала слеза. — Энакин…я, — она не знала, что делать, и как вообще с ним нужно общаться. Казалось, что всё вокруг замерло и память стёрла все предыдущие часы. Тепло начало разливаться по её телу, заставляя приблизиться к мужу, который находился в точно такой же позе, как и она сама. Обвивая его холодную шею своими тоненькими руками, Падме почувствовала себя такой крошечной по сравнению с ним. В эту секунду трезвость разума покинула её ненадолго, только лишь для того, чтобы хоть раз почувствовать на свой спине руки ещё недавно, погибшего мужа. — Я виноват перед тобой, — услышала она прямо возле своего уха его механический голос, но находясь так близко к его настоящему телу, сквозь встроенный микрофон, она услышала неотчетливые звуки под маской. Но что-то резко внутри неё щёлкнуло и Падме медленно начала отстраняться, понимая, какую глупость совершает. — Энакин, ты…я…не могу, — она взглядом пробежалась по своим детям, стоящих по обе стороны от неё, — они должны быть в безопасности. — Никто не посмеет причинить вам вред, — твёрдо произнёс Вейдер, сжимая её руку, — я найду для вас охрану и новый дом. — Нет, — ещё больше отстранившись, произнесла Падме, — империя не будет участвовать в жизни моих детей, даже в виде охраны. Придёт время, когда моя боль остынет, я смогу простить тебя и принять, но не сейчас, — горько сказала Падме. Вейдер смотрел ей в глаза, которые были пропитаны болью, он понимал её, слишком много страшных и непоправимых вещей он сотворил. Механическая рука отпустила Падме, обдавая тело холодом. — Император и империя не будет знать о вашем существовании, но я не могу оставить вас здесь, — проговорил он, осматривая детей. — Мы уйдём в другое место, а ты должен уйти, чтобы они ничего не заподозрили. И я…и мы должны остаться одни, пока что, — с осторожностью сказала Падме, глядя на его маску. — Падме, я столько лет думал, что я… — Энакин, не сейчас, я знаю во что ты превратился, и мне до жути страшно сейчас…мне нужно время, — ещё не в силах привести свои мысли в порядок, проговорила женщина. — Держи, — Вейдер протянул ей маячок, — я сам его изобрёл, когда ты нажмёшь на эту кнопку, я буду знать, где вы находитесь. Ваше местоположение будет отображаться только у меня. Падме кивнула, сжимая в руке вещицу ставшую в один миг самой ценной. Вейдер, поднимаясь погладил по голове детей, чем вызвал одинокую слезу в их глазах. Как бы тяжело ему не было, Падме права, ему нужно уйти. На ватных ногах, он шёл к выходу, но обернулся и сказал: — Только прошу, воспользуйся им, я не могу потерять вас. Он делал огромное усилие, чтобы не остаться здесь, рядом с ними. Понимание того, что Палпатин врал ему всё это время, вызывало у него гнев, размером со всю вселенную. Теперь он знал, что время настало, чтобы обезглавить Сидиуса.