Сила связывает нас

Лорд Вейдер был крайне опечален последними событиями, которые словно вспышки молний, возникали у него в голове. Он хотел было отвлечься, постоянно нарезая круги в своём кабинете, но это ему не помогало. Ситх окончательно замкнулся в себе. — Лорд Вейдер, — неожиданно вошёл Тайрон. Ситх ничего не ответил, лишь медленно повернул голову в его сторону, отрывая взгляд от многомиллионных звёзд. — Данные, которые нам прислали, абсолютно верны. Я считаю, что мы должны нанести удар по этой базе повстанцев, — мужчина аккуратно положил голопроектор на стол ситха. Перед Вейдером возникла карта, на которой яркими точками отмечены важные места. — Приготовьте шаттл и возьмите лучших бойцов, — Вейдер перевёл взгляд на Тайрона, — не разочаруйте меня. Мужчина тихо сглотнул и быстром шагом поспешил удалиться. *** Перед тем, как идти заниматься с детьми, она решила зайти в туалет, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Целый день она чувствовала себя разбитой. — Что же… — Когда Падме подняла голову, она увидела в зеркале над раковиной сбегающую по щеке слезинку. Она даже не заметила, что плачет. «Перестань, ты Королева Амидала! Что же с ней стало?!» Думала она, вытирая покрасневшие глаза тыльной стороной руки. Конечно она знала причину своих слёз и разбитого состояния: она никак не могла перестать думать об Энакине. Она не видела его уже почти месяц. Жив ли он? Вдруг Император узнал? Эти вопросы забивали ей голову. — Падме, сколько ещё ты будешь мучать себя? , — Асока безмятежно облокотилась на стену. — Я не мучаю себя, — Падме будто специально высоко подняла голову, рассматривая силуэт тогруты в отражении зеркала. — Нет, мучаешь. Ты не виновата, что он стал таким. — Виновата, — Амидала резко обернулась, — я должна была помочь ему, я должна была выслушать его и понять, что на самом деле он чувствует. — Ты ничего не должна. Ответственность за переход на тёмную сторону Энакина Скайуокера лежит точно не на тебе, — Асока мягко положила руку на плечо женщины. — Асока, он перешёл на тёмную сторону, чтобы спасти мне жизнь, — Падме медленно, будто с сожалением подняла глаза на подругу. — Что? , — она удивлённо сморщила брови. — Я знала об этом ещё шесть лет назад, точнее догадывалась, — Падме попыталась улыбнуться, — но сейчас я поняла, что Палпатин специально воспользовался чувствами Энакина, чтобы переманить его на тёмную сторону. Жаль, что мы с ним так и не успели нормально поговорить, — как она пыталась скрыть свою безудержную и невыносимую печаль. Асока сделала глубокий вдох и приложила ладонь Падме к своей груди, чтобы Амидала ощутила, как сама Асока горюет по Энакину. И от этого простого жеста, Падме вдруг стало легче. Внезапно Амидала вздрагивает, когда из-за коридора доносится голос. — Мам, Люк пугает меня! Падме иронично улыбается, переступает несколько ступенек. — Лея просто слишком впечатлительная, — Люк корчит какую-то гримасу. — Люк, перестань, — Падме оборачивается к дочке, — Что я тебе всегда говорила? Не воспринимай всё так близко к сердцу, солнышко. Хотя Люк в чем то прав: Лея всегда была очень восприимчивой к окружающему миру, каждый раз надувая щеки. Падме прячет улыбку: смеяться нельзя ни в коем случае — малышка расстроена. — Давайте сфотографируемся! , — предложила сзади Асока. Лицо Леи сразу расслабилось и на губах появилась небольшая улыбка. Все знали, что Лею всегда привлекали фотоаппараты. — Ну-ка, Люк, становись рядом с Леей, — Велит Падме. Он запрыгивает на первую ступеньку и наклоняется к сестре. — Людоед уже сильно проголодался. Лея начинает поджимать губы. -Я всё слышу! , — предупреждает Падме. Люк одаривает маму улыбкой и продолжает шёпотом: — Видишь там призрака? — Люк! Ты почему так себя ведёшь?..Он обманывает, — успокаивает Падме дочку, — нет там никаких призраков, солнышко, я тебе точно это говорю. — А Людоед? — Его тоже нет. Она и так волнуется, а тут ещё и брат со своими шуточками. Думала про себя Падме, держа в руках снимок. Люк всё больше становится похожим на отца. Энакин всегда отличался своей язвительностью, особенно по отношению к тем, кто не поддерживал его идеологий. Ну только одно Падме могла ему простить — безобидные насмешки в сторону друзей и её самой. За прожитые здесь после приезда их семьи месяцы, это место не стало лучше, вдруг отмечает она и едва не спотыкается у лестницы о выпирающую железяку. Каждую комнату не мешало бы отремонтировать заново, но это задача точно ей не по силам. — Госпожа! , — Дира показалось в дверях. — Да? , — Падме отдала снимок Асоке; та присела на колени рядом с детьми, показывая снимок. — Госпожа, сканеры засекли Имперский шаттл и боюсь, что на нём не Лорд Вейдер. Сердце Падме начинает учащенно стучать, ладони покрываются липким потом. Еще неизвестно, кто больше переживает — Дира или Падме. — Падме! Мы должны срочно уходить! , — Асока подбежала к двум женщинам, — я чувствую Палпатина. Падме сразу встрепенулась. «Он не получит моих детей» — Люк, Лея бегите к посадочной платформе, мы улетаем., — Падме оборачивается к Асоке, — мы улетим на истребителе, на котором прилетела ты. Асока быстро кивнула. — Дира, вы улетите с нами? — Я не знаю, я… — Дира сглотнула вставший в горле ком, — я останусь, я могу отвлечь Императора. Падме поджала губы и в знак благодарности обняла Доктора. *** Истребитель взлетел вверх над базой. Падме сквозь тугой ремень безопасности наклоняется к детям и чувствует напряжение: они изо всех сил стараются быть взрослыми. У Падме сжимается сердце. Она чувствует на себе понимающий взгляд Асоки, которая сидела за управлением. Амидала была готова к новым испытанием, но дети…он ещё совсем малыши, думает Падме. А Энакин? Где он сейчас? Неужели он не попытался остановить Палпатина, неужели он позволил ему добраться до нас? Не верила она, сама не понимая, что чувствует сейчас: злость или огорчение. Как бы там не было, её муж постепенно отдаляется от неё; по крайней мере, так всё это выглядит. Глаза щиплет от слез. Плакать нельзя, думает Падме. «Ни за что нельзя. Если разревусь, мне уже не остановится. Нужно идти дальше.» Резкий толчок, заставляет Падме сильней схватить детей, тем самым ударяясь головой об соседнее кресло. — Они догнали нас! Они стреляют! , — Кричала Асока.