Сила связывает нас

— Мам, давай лучше сюда повесим, — указывала девочка пальцем на противоположную стену. Женщина развернулась, повела бровью, прикинула у себя в голове размеры и скептически осмотрела помещение. — Тут даже света нет, нужен свет, — она взяла подмышку картину и отправилась в зал. Невольно засмотрелась в окно: цветущие лилии в саду, гортензии, хрустящие листья, белочки, скачущие с ветки на ветку. Птицы, которые звонко щебетали вдали от людей, шума города и всего остального. Падме снова преступила к делу и оглянула гостиную. Она любила эту комнату за уют. Резные карнизы. Переливающиеся стены, словно из миллиона маленьких звёзд, высокий потолок. По всему периметру было разбросано несметное количество безделушек, привезённых из разных планет. Красивые подсвечники, фигурки и, конечно, хрустальная посуда в красивейшем серванте. Мраморный камин, в которым горел синий огонь, согревая их и добавляя уюта. — Может сюда? , — Лея указала на место рядом с интерактивной картиной. — Да, думаю, отлично! Молодец! , — Падме погладила дочь по голове, вешая картину. Опустившись на пол с трехступенчатой лестницы, Падме обняла дочь за плечи. Легкий ветерок заставил девушек обернуться, синий отблеск в вазе оповестил Сенатора, что в дом проник Скайуокер. Душа затрепетала, будто они не виделись сотню лет, а не несколько дней. — Папа! , — крикнула девочка, прибегая прямиком к отцу. Она тянула к нему свои маленькие ручки, а он с помощью силы поднял её так, что она могла коснутся потолка. Их любовь вспыхнула с новой силой. Их отношения изменились самым чудесным образом. Забыв о прошлом, они намеревались теперь быть вместе до последнего дня своей жизни. Энакин говорил: «Это самый большой подарок, который я мог получить. Мы снова можем любить друг друга». Падме изящной походкой подошла к мужу, намереваясь протянуть руку вокруг его торса, но рука прошла сквозь него. Падме сжала губы, вспоминая об особенности Энакина. Заметив это, джедай силой подтолкнул её точенный подбородок, чтобы их взгляды встретились. — Не думай об этом, — произнёс он, — не расстраивайся, прошу. — Ты не представляешь насколько я счастлива, Эни. Видеть тебя — это чудо, которое я буду хранить в своём сердце, — она читала во взгляде мужа бесконечную любовь и ласку, — и обещай, что отныне мы никогда не разойдёмся. — Я обещал тебе это десять раз, но пожалуй, пообещаю ещё раз. Она, как сейчас, до боли в груди помнила тот роковой день, когда перемазанная в какой-то непонятной жидкости одежда, свисала рядом с бездыханным телом. А её дрожащая рука, всё сильнее и сильнее сжимала механическую руку. Падме не могла вспомнить как именно они ушли, но в голове четко вырисовывались шершавые руки Кеноби, сжимающие её плечи. Тело мужа они забрали с собой, чтобы похоронить по всем джедайским традициям. Когда она летела на тот лесистый спутник Эндора, Падме огородилось ото всех, включая своих детей. Амидала зарылась лицом в белую простыну жесткого матраса, и невыносимое горе снова накрыло ее тяжелой удушливой волной, пронзило ее насквозь, разрывая сердце. По спине и шее прокатился озноб, в горле встал комок, не давая вздохнуть. Ее охватила паника. В каюте стояла тишина, нарушаемая только жужжанием каких-то мелких приборов. Она была одна. Желчь поднялась к самому горлу. Реальность заключалась в том, что Энакин ушел и никогда не вернется. Никогда больше ей не провести рукой по его мягким волосам, не засмеяться его шутке за ужином, не заплакать на его плече после тяжелого дня в Сенате, когда ей так нужно, чтобы он ее обнял, не уснуть с ним в одной постели и не проснуться утром от его поцелуев, никогда не хохотать вместе с ним до колик в животе, никогда не спорить. Все, что ей осталось, — это ворох воспоминаний и его лицо, которое с каждым днем утрачивало ясность очертаний. Она была лишена этого и раньше, но с появлением Вейдера, в ней горела надежда, что когда нибудь, она сможет ощутить это снова. Просто знать, что он жив. Похороны прошли мимо неё, только иногда она отвлекалась из-за того, что дети дергали мать за ткань платья. Позже они все присоединились к Эвокам, танцующих довольно нелепо, но и это Падме не могло вернуть к жизни. — Знаешь, я думаю, мы должны отправиться на Набу. Теперь уже в более роскошный дом, — пытался ободрить Падме Кеноби. — Да, наверное, — машинально согласилась Амидала. — Всё таки Квай Гонн был прав, Энакин — удивительный, — Падме подняла на него глаза, джедай улыбался, искренне и в его взгляде читалась некая гордость, — и похоже он будет удивлять нас всегда… Его голос ослаб, а взгляд был направлен за спину Падме. Её глаза лихорадочно пробежали по настоящему счастливому лицу джедая, а улыбка озарила лицо ещё сильней. Она обернулась и встретилась с сияющим, из-под густых ветвей деревьев, Энакином Скайуокером. Почувствовав, как кровь отливает от лица — словно она была зарисовкой, с которой стёрли все краски. Он был синим призраком, тот самый призрак силы. Тот самый любимый, что и почти восемь лет назад, такие же волосы, та же улыбка, та же джедайская роба, и самое главное — лицо, сияющие, самое дорогое и ценное. Грудь сжалась. Может это сон? Это не по настоящему? Слишком красивый. Слишком идеальный. Слишком Энакин. — Не может быть, — всё что она могла произнести. *** — Ты должен направлять силу, почувствуй её в себе, — успокаивающе произнёс джедай, придерживая сына. Люк был очень силён, но в тоже время сильно зажат. Но через пару секунд мяч покатился прямиков в ворота. — Молодец! , — выкрикнул Энакин поднимая Люка над головой, — ты быстро учишься! Падме улыбнулась. Энакин понял, что она чувствует. Он всегда знал, что нужно сказать и что сделать. Он обнял бы ее так, как умел обнимать только он, и все ее проблемы тут же растаяли бы. Когда она в последний раз обнимала кого-нибудь, именно так обнимала? А самое печальное — она не могла себе представить, что когда-нибудь сможет вот так обнять кого-то другого. Правда, она не чувствовала его крепких рук и на самом деле, от этого ещё больнее. Ты знаешь, что любимый стоит сейчас перед тобой, но запрыгнуть на него или же просто подержать за руку, у тебя не получится. Пусть они пребывали в разных мирах, они словно играли вдвоем в одну игру. Она чувствовала его, и он узнал бы, о чём она думает. — Я даже мечтать о таком не мог, — произнёс Энакин, — сейчас мне ещё больше хочется положить конец всему, только бы быть с вами. — Ты и так уже это сделал, Эни, и ты наконец-то дома.