«Сводный брат»

***

Лёша стоял около входа в кабинет, выжидая Самохину, чтобы подарить ей свой подарок в честь дня Святого Валентина. Почему около входа? Потому, что он стеснялся поздравлять её перед всем классом, а то побегут ещё слушки, да грязь, от которых не отмоешься потом до конца года. Время поджимало, а блондинка всё не приходила. Он невольно засомневался, что сегодня вручит ей подарок, но не сомневался в том, что, если такое произойдёт, он выхватит от старшего брата. Кстати о брате. Щербаков не совсем закончил подарок для Нурлана: надо было упаковать и подписать картину, а именно — портрет (не большой, примерно а4-а3). Да, это было, по-сути, не так критично, но он хотел сделать всё красиво для него. Ещё, блондин переживал за то, что не поговорил с ним по поводу Жени и его жены — просто побоялся расстроить… хоть бы это ему не стоило здоровья брата. Рассеев в голове туман мыслей и тревог, голубые глаза устремились в глубь коридора школы, где виднелась Катя с другими девчонками. Поправив причёску, Щербаков обращается к долгожданной девушке, когда та подошла ближе: — Само… Катя, можно тебя на минутку? — руки были спрятаны за спину. — Конечно, Лёшенька! — улыбнулась блондинка, — Девочки, идите. — они остались вдвоём. — Кать… — подарок в руках, показавшись из-за туловища, устремился к девушке. — С 14 февраля тебя. Пара секунд молчания и шока, а затем радостный визг с её стороны, от которого ненашутку испугался Алексей. Подарок чуть не полетел на пол: — Спаси-ибо! — Катя крепко обхватила спину длинными пальцами с красным маникюром, а голова прильнула к груди школьника. На удивление одноклассницы, он обнял её в ответ, но очень осторожно и слабо — этого хватило, чтобы влюбиться в него окончательно. Мимо проходил Нурлан Алибекович… — «Блять…» — проклинал всё и вся Щербаков. Учитель, что стремился в кабинет к своему возлюбленному, сначала даже и не признал своих ребят. Карие глаза забегали по паре. Брюнет прыснул в кулак, сдерживая порыв эмоций. Но, честно сказать, в груди, слева, что-то неприятно закололо при виде этой картинки. Сабуров издёвачно подмигнул Лёше, хитро улыбаясь, и прошёл дальше. Путь историка был построен прямо к Жене в кабинет, чтобы поздравить парня. Его глаза, как казалось, были наполнены радостью и надеждой, что пара проведёт этот вечер и эту ночь вдвоём, но это было не совсем так: мысли Нурлана целый день были заполнены Лёшей. Снова… Всплывала его улыбка, его глаза, его прокуренный голос, его лицо в целом… — «Да что с тобой, Сабуров?!» — всё вторил себе он, — «У тебя есть Женя, забудь ты Щербакова — он — слишком для тебя,» — нервозно продолжал казах, поправляя волосы. Томные вздохи срывались с тонких губ. — «Что же скажет мама…» Азиат и не заметил, как оказался рядом с кабинетом директора. Слегка поправив свой костюм, Нурлан постучался и вошёл (привычка), как пожалел об этом же сразу — бывшая жена Евгения была тут. — «Твою мать…» — мир будто рухнул под ногами, сердце бешено забилось. — «Что она тут забыла?» Присутствующие, которые находились кроме бывшей и возлюбленного, затихли, а взгляды устремились на учителя: — Нурлан, ты… вы что-то хотели? — нервно спрашивал блондин. — Если это не срочно, то зайдите позж… — Не будет никаких позже, плут! — визжала Мария, жена директора заведения. Очередь дошла и до Нурика: — Мужчина, вы что-то хотели сказать? Говорите, пока ещё можете. — А… Евгений Витальевич, вы просто говорили, что будут проблемы с расписанием, — пытался выкрутиться он, — Ничего не изменилось? — Вам серьёзно это так важно? — нервная брюнетка явно желала, чтобы незванный гость ушёл как можно скорее. — Маша, не повышай на него голос, это Сабуров Нурлан Алибекович! — напомнил ей Евгений, намекая, что Нурлан, как известно, был чуть ниже, чем директор — типа его помощник (завуч, хз). — Извините, ради Бога! — женщина стихла. — Всё хорошо, — облегчение накрыло мужчину, когда он понял, что ему не достанется. — А что, собственно, тут происходит? Если что-то серьёзное, но я думал, что меня позовут. Нет? (P.s. режим «брутала» включён) — Наша ошибка, — не отрицала Мария. — Всё равно нужна ваша помощь. — Я-то помогу, а с чем вот только? — Нурлан Алибекович, щас, пока что, между нами, но я увольняюсь… — звучало грустно и очень устало. Молодой человек невольно прикрыл глаза и приложил руку к лицу, скрывая слёзы, что наворачивались при мысли, что они не будут вместе, ведь… — Нам надо уехать, так вышло. Мир Нурлана рухнул уже окончательно и безвозвратно, как и сам Женя. Мысли, сам мозг, сама душа, будто покинули это тело, отказываясь верить в такой поворот событий. Он не хотел. Не хотел ни смеяться, ни плакать, ни радоваться, ни переживать, ни жить. Хотелось кинуться ему в объятия, сжать настолько сильно, чтобы остались следы на повреждённой молодой коже спутника. В горле образовался ком, мешая говорить и дышать. Присутствующие ждали что-то от Историка, но он просто стоял и молчал. Переборов себя, он хрипло произнёс: — Давайте будем заполнять документы…

***